Александр Майерс – Мастер драгоценных артефактов 2 (страница 2)

Вот и славно. В нашем хозяйстве это добро пригодится. То-то детишки в деревне обрадуются, когда добрый дядя граф снабдит их всех новыми ботиночками.

Последним делом я приказал стащить все трупы в деревянный сруб на краю лагеря. Не из уважения к покойным, поглоти меня Хаос. Просто куча мёртвых тел — это приглашение на ужин для инсектоидов. Да и обычных хищников привлечёт. А мне не нужно, чтобы округа кишела разномастными тварями.

Сруб подожгли. Огонь занялся быстро — сухое дерево вспыхнуло, и через пару минут пламя поднялось выше деревьев. Чёрный дым потянулся в вечернее небо.

Прощальный костёр для банды Барса. Не самые почётные похороны, но других они не заслужили.

Я забрался на телегу и оглядел свой караван. Четыре гружёные телеги, десяток лошадей, десять гвардейцев, двадцать бывших пленников и я на вершине горы трофеев.

— Домой, — скомандовал я.

Караван тронулся. Позади догорал лагерь, и водопад шумел в темноте, как и сотню лет назад. Ему было всё равно, кто приходит и кто уходит. Вода просто падала вниз.

Приехали мы затемно. Лошади устали, люди — тем более. Но зато мы были дома.

Дед Макар выскочил навстречу, едва мы въехали во двор. Оглядел нас, пересчитал по головам — и расплылся в улыбке.

— Все вернулись! Живые! А я тут уже… ну, переживал маленько.

— Маленько? Поди в коридоре дырку протоптал? — усмехнулся Ильдар, спешиваясь.

— Да ну тебя! — обиделся старик.

— Макарыч, доложи коротко: в имении всё в порядке? — спросил я.

— В полном, ваша милость! Никаких происшествий.

Отлично. Хоть где-то без сюрпризов.

Я спешился, отдал поводья одному из слуг и направился к конюшне.

Ведьма! Браслет больше не светился, но сигнал был — значит, она или всё-таки проснулась, или была близка к этому. И поговорить с ней нужно было до того, как она решит, что её держат в плену или что-то вроде.

Зная её силу, это может плохо кончиться.

Я уже почти дошёл до конюшни, когда дорогу мне перегородил запыхавшийся гвардеец. Один из тех, кого Герман тренировал на следопыта. Эти ребята практиковались, проводя дозоры вокруг владений.

— Ваша милость! Большие проблемы!

Я остановился. Медленно, глубоко вздохнул и потёр виски.

— Какие проблемы?

— В Волчьей шахте обвал! Порода просела, открылся проход, и оттуда жуки прут!

Блин, только этого мне не хватало.

— Шахтёры живы?

— Вроде живы, успели выскочить. Но они говорят, тварей там много, и они наружу лезут.

Я посмотрел на конюшню. Потом на гонца. Потом опять на конюшню.

Ведьма подождёт. Жуки — нет.

— Как не вовремя… — процедил я и развернулся. — Ильдар! Собирай людей! Кто был на вылазке — остаётесь, отдыхайте. Остальные — за мной.

Ильдар, который только-только расседлал коня, тоже тяжело вздохнул и послал гвардейца в казарму. Бойцы быстро экипировались, оседлали коней и мы помчались разбираться с жуками.

До Волчьей шахты добрались быстро. Уже снова вечерело. Пока мы сражались с бандитами, пока собирали трофеи, пока ехали обратно — почти сутки прошли. Я даже и не заметил.

Но до ночи было ещё далеко. И хорошо, потому что воевать с инсектоидами в кромешной тьме мне сегодня не хотелось. Хватит с меня на один день приключений.

Хотя, судя по тому, что я увидел у входа в шахту, приключениям было плевать на мои хотелки.

У входа в шахту копошилась целая орава жуков, причём самых разных. Падальщики — тараканы размером с хорошую овчарку — шныряли вокруг входа, тыкались в камни, суетились. Среди них копошились могильщики — тварюги, похожие на медведок, только раз в пять крупнее. Эти были поспокойнее, но и поопаснее: челюсти могильщика запросто перекусывали бревно.

А посреди всего этого зверинца стоял центурион.

Центурион — это, если коротко, жук размером со слона. Если верить бестиарию, который я изучил, его панцирь способен отражать магию.

Не знаю, кто это проверял и выжил ли после проверки. Но теперь придётся проверить мне.

— Ну, здравствуй, красавчик, — пробормотал я.

Мой отряд приготовился к схватке. Обычные гвардейцы выстроились в линию впереди, подняв хитиновые или деревянные щиты, у кого что было. Герман что-то свистнул своим ученикам, и те рассредоточились по зарослям с луками и арбалетами в руках.

Яшка и его друзья остались в имении. Я взял с собой новых огнемётчиков, опыта которым ещё не хватало. Но проверенная троица вымоталась во время битвы с бандитами, толку бы от них всё равно не было.

— Лучники! — скомандовал я. — Мелочь — ваша. Бейте падальщиков и могильщиков. Используйте зачарованные стрелы. Старайтесь в голову попасть, чтобы хитин не повредить. Огнемётчики — вон тот здоровенный красавец нам с вами. Гвардейцы — не подпускайте тварей к лучникам.

Я поднял посох и первым атаковал. Огненный шар загудел и с грохотом врезался в бок центуриона, и это стало сигналом к началу боя.

Залп болтов и стрел накрыл инсектоидов. Падальщики завизжали — мерзкий звук, хуже скрипа ногтей по стеклу. Несколько штук попадали замертво. Остальные рванули к нам, угрожающе распахнув острые жвалы.

Гвардейцы встретили их стеной щитов. Хитиновые жвалы против хитиновых щитов — в этом была какая-то ирония. Парни рубили мечами по глазам и лапам тварей, вонзали копья в пасти и щели между пластинами. Тренировки не прошли даром — гвардейцы работали слаженно, прикрывая друг друга.

Лучники активно перемещались, атакуя тварей с фланга и тыла. Герман мелькал среди них, отдавая короткие приказы или просто свистя. Ученики его понимали и действовали относительно чётко. Я мысленно похвалил себя за то, что потрудился и добыл себе этого следопыта.

Могильщики, с которыми я раньше не встречался, оказались покрепче падальщиков. Обычные болты отскакивали от их панциря. Но зачарованные делали своё дело — наконечники с осколками кристаллов, вспыхивая, пробивали хитин.

И снова я молодец. Не зря осколки и пыль собирал, не зря корпел в мастерской перед карательным походом.

Ладно, выходит, с мелочью мои ребята разберутся. Оставался центурион.

Он двигался медленно, но неумолимо. Огненные снаряды, что выпускали мои огневики, либо не причиняли вреда, либо вообще будто растворялись в нём.

Значит, слухи не врали — магию этот гад действительно отражал. Или, точнее, рассеивал. Одиночный удар ему был как слону дробина.

Но кто сказал, что мы будем бить по одному?

— Огнемётчики! — крикнул я. — Все на центуриона! Одновременно! На счёт три.

Я поднял два посоха — по одному в каждой руке. Парни вскинули свои и приготовились

— Раз-два-три! — быстро отсчитал я.

Дождь из огненных шаров обрушился на здоровенного жука.

Вспышка была такой, что я на секунду ослеп. Жар опалил лицо даже на расстоянии. Центурион издал громкий скрипящий звук.

Его панцирь, который отражал одиночные попадания, не выдержал натиска. Хитин треснул, и огонь хлынул внутрь.

Тварь вспыхнула изнутри. Целиком, от башки до задних лап. Горела ярко, с треском, разбрасывая искры.

Через полминуты центурион рухнул. Ноги подломились, панцирь лопнул, и из трещин повалил густой чёрный дым. Вонь стояла — мама не горюй.

Гвардейцы окружили и добили копьями оставшихся тараканов. После чего, пока пыл не угас, я приказал всем идти в шахту.

Внутри оказалось проще. Мелкие инсектоиды забились по углам и особо не сопротивлялась. Мы прошли по штольням, добивая остатки.

Гвардейцы рубили, лучники стреляли по тем, кто пытался удрать в темноту. Я, нацепив свои артефактные очки, корректировал огонь.

Через полчаса всё закончилось. Последнего таракана угостили залпом арбалетных болтов, и стало тихо.

— Чисто, — доложил Герман, вернувшись из дальнего штрека.

— Отлично. А теперь посмотрим, что нам этот обвал подарил, — сказал я.