Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 9 (страница 6)

Извивающиеся чёрные щупальца вокруг моих рук стали плотнее. Я упражнялся сам и заставлял Шёпота помогать мне. Он недовольно бурчал, но следовал указаниям.

С недавних пор я решил, что моему питомцу тоже нужно становиться сильнее. Когда мы спасали Ивана в Афганистане, он уже показал, что способен на большее. Его талант нужно было развивать — так что пусть начнёт с того, что научится брать внешнюю Пустоту под контроль. Со временем, возможно, он научится придавать ей форму и даже сможет помогать мне в целительстве.

Я с удовлетворением отметил, что мой уровень владения Пустотой стал гораздо лучше. Испытание Жреца стало переломным моментом, после которого я шагнул сразу на две ступени выше.

И тем не менее порой я чувствовал, как Пустота пытается вырваться из-под контроля. Значит, останавливать развитие ни в коем случае нельзя. Чем сильнее я становлюсь, тем больше ответственности на мне лежит — ведь если что-то пойдёт не так, и моя Пустота вырвется наружу, пострадает очень много людей.

То же и с моим целительским даром. Я уже знал, как увеличить потенциал, и планировал продолжать укреплять ауру. Но пока не решил, с какой стороны за это взяться.

Впрочем, если подумать…

Аура — это энергетическое поле, состоящее из многих слоёв, энергоканалов и производных субстанций, вроде соединительных нитей. Если составить чёткую схему, некий архитектурный план того, как должна выглядеть идеальная аура — можно создать структуру невероятной прочности.

Идея была не нова, другие маги уже создавали подобные теории. Но ещё никто не воплощал её на практике — считалось, что ауральная хирургия пока не способна на подобное. А может, и никогда не будет способна, мол, нужно открыть некую новую область знаний.

В любом случае пока это было лишь на уровне задумки, но задумки крайне перспективной. Я решил, что по возвращении в Сибирь обязательно выделю время на разработку схемы.

После тренировки я внепланово расслабился в джакузи, расположенном на террасе, а затем славно пообедал и успел закрыть несколько несрочных, но важных деловых вопросов.

Вечером подъехал к дворцу великого князя Барятинского.

Место разительно отличалось от ресторана, где мы ужинали с Вяземским. Если там царила атмосфера тайны, то здесь всё было громко и буквально кричало о величии хозяина. Яркий свет хрустальных люстр, мрамор, золото, швейцары в ливреях. Зал был полон военных в парадных мундирах, увешанных орденами, и аристократов в дорогих фраках.

Я взял у подошедшего официанта бокал шампанского и прошёлся взглядом по публике.

Надо же, как удивительно. Я думал, вечер будет крутиться вокруг графа Кутайсова, но заметил здесь и других кандидатов на титул князя Новосибирского. Похоже, Барятинский решил показать, насколько его человек выделяется на их фоне. Интересный ход.

В углу, в окружении стайки мелких дворян, стоял граф Мамонтов. Он громко, на весь зал, рассуждал о процентных ставках и таможенных пошлинах. Одет он был роскошно, но крайне безвкусно, и даже с расстояния было заметно полное отсутствие манер.

А неподалёку я заметил барона Обухова. Ещё один кандидат, который пока что слабо проявил себя — впрочем, он и выглядел человеком тихим и скромным. Худой, невысокий, невзрачный мужчина. Однако держался он уверенно, и никогда нельзя сказать, что скрывается в глубине тихой личности.

Я заметил и других кандидатов, однако, по информации от Валерия, никто из них не представлял большого интереса — марионетки, не имеющие ни собственной воли, ни реального веса. Если у них каким-то образом получится дорватся до титула, они просто отдадут княжество на разграбление своим покровителям.

А затем ко мне подошёл хозяин вечера.

— Граф Серебров! Как хорошо, что вы почтили нас присутствием, — великий князь Барятинский пожал мне руку. — Позвольте представить вам человека, о котором вы наверняка наслышаны. Генерал имперских войск, граф Роман Александрович Кутайсов.

К нам тут же приблизился широкоплечий мужчина с коротко стриженными седыми волосами и резкими чертами лица. Мундир безупречно обтягивал его мощную фигуру, а левая сторона груди была сплошь увешана медалями и боевыми орденами. Даже навскидку их было не меньше тридцати штук.

— Наслышан о вас, Юрий Дмитриевич. Рад лично познакомиться, — хриплый голос генерала походил на скрежет металла, и таким же стальным оказалось его рукопожатие.

— Взаимно, ваше сиятельство. Говорят, вы собираетесь сменить армейские порядки на политические интриги? — я решил сразу взять быка за рога, зная, что военные не любят долгих расшаркиваний.

Кутайсов чуть заметно усмехнулся, хотя его глаза остались серьёзными.

— Откровенно говоря, я совершенно не понимаю, как играть во все эти светские игры, — прямо ответил он, бросив короткий взгляд на смеющегося Мамонтова.

— Однако генерал всегда быстро ориентировался на поле боя, — с улыбкой добавил Барятинский.

— Всю жизнь я занимался тем, что обеспечивал безопасность рубежей империи. Я привык отдавать приказы и видеть их исполнение, а не расшаркиваться на балах, — добавил Роман Александрович.

— В таком случае, зачем вам Новосибирск? — спросил я, отпив шампанского.

— Потому что регион слишком важен, чтобы отдавать его на растерзание торгашам и болтунам. Сибири нужен порядок! Там сосредоточены многие природные ресурсы империи, оборонные заводы, стратегические склады, ваши эликсиры, в конце концов. Я знаю, как организовать структуру, которая будет работать без сбоев. Дисциплина, жёсткий контроль над ресурсами и искоренение любой коррупции, — отчеканил генерал.

Смотря на него, я понимал — Кутайсова не прогнуть. Он не Вяземский, с ним не получится пошептаться и поделить сферы влияния. Этот человек будет ломать всех через колено ради того, что считает «порядком».

Вопрос лишь в том, что именно в его понимании порядок.

В этот момент к нашему кружку приблизился барон Зотов — кандидат великого князя Малахова. Он явно был навеселе и решил привлечь к себе внимание.

— О, господа! Обсуждаете перспективы Сибири? — спросил Зотов, мимоходом схватив бокал виски с подноса официанта.

— Барон! Вы знакомы с графом Серебровым? — хитро улыбнулся Барятинский.

— Не имею чести… Так вы и есть тот знаменитый граф? Счастлив познакомиться! — Зотов сунул мне руку.

Я рассмеялся про себя. План великого князя вырисовывался всё четчё. Да уж, рядом с этим подвыпившим клоуном Кутайсов выглядел как образец достойного кандидата.

— Взаимно, барон, — кивнул я.

Он даже не назвал своего имени, но я не стал напоминать. Интересно, что Зотов скажет дальше.

— Я много о вас слышал, граф! Столько интересного происходит вокруг вас!

— Например?

— Вспомните хотя бы историю с генералом Усовым. Ужас! Убили прямо на приёме, а виновник как в воду канул. Хотя, говорят, он до сих пор жив и здравствует. Весьма опасная история, которая может всплыть не в самый лучший момент, не находите? — Зотов широко улыбнулся и отхлебнул виски.

Повисла неловкая пауза. Барятинский едва сдерживал улыбку, а Кутайсов смотрел на барона с лёгким недоумением, как на таракана, который вдруг посмел залезть на стол во время обеда.

— Расследование по делу генерала Усова закрыто лично императором, барон, — вежливо, но с ледяной интонацией произнёс я, посмотрев на Зотова так, что тот поперхнулся. — Покойный был изменником родины, и его преступления доказаны. Неужели вы не в курсе?

Зотов стушевался, нервно теребя пуговицу на фраке, но тут вмешался Кутайсов.

— Всё верно! Усов предал присягу и делал деньги на крови верных солдат империи. Смерть — самая подходящая кара для такого ублюдка. Честно говоря, если бы я знал, кто именно его застрелил, я бы представил этого человека к государственной награде! — прогрохотал Роман Александрович.

Я едва заметно кивнул, а Барятинский улыбнулся уже во весь рот, глядя на побледневшего Зотова. А тот, пробормотав извинения, поспешил ретироваться к столу с закусками.

— Похоже, вы не терпите предательства, генерал, — заметил я.

— Ещё бы. Моя политика проста: закон един для всех.

— Справедливо, но не всегда осуществимо.

— К сожалению. Но если я стану князем, то постараюсь сделать всё возможное, чтобы в Новосибирске царила именно справедливость! — заявил Кутайсов и посмотрел мне в глаза. — Я не стану обещать вам золотые горы, Серебров, и не стану предлагать особых привилегий или постов. Сильные рода, такие как ваш, должны развиваться, но их нужно держать в строгих рамках. Будьте уверены, при мне бы не случилось той межродовой войны, через которую вы прошли полтора года назад.

— Хотите сказать, князь Пушкарёв проявил слабость, позволив случиться кровопролитию? — поинтересовался я.

— Именно так. Уверен, что войну можно было предотвратить и поставить агрессоров на месте, — ни секунды не раздумывая, ответил Роман Александрович.

— Ценю вашу прямоту, генерал. Хотя порой конфликт нельзя остановить грубым вмешательством, и это был как раз тот случай, — ответил я.

— Сила всегда имеет вес, особенно если уметь её правильно применить, — качнул головой Кутайсов.

В целом, я был согласен с ним, хотя и не показал этого.

Да уж, Вяземский и Кутайсов отличались так же, как вода и камень. У каждого были свои плюсы и минусы, и пока что мне трудно было решить, за кого отдать свой голос. Тем более, я ещё не познакомился с другими кандидатами.