Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 9 (страница 43)
Уральская история вымотала меня сильнее, чем я ожидал. Дело было не только в физической усталости — хотя реанимация четверых агентов на пределе сил даром не прошла. Меня грыз неприятный осадок от разговора с Воронцовым. Полковник что-то подозревал, и это «что-то» способно было уничтожить всё, чего я успел достичь в этом мире.
Впрочем, за время жизни здесь я успел добиться определённого влияния, так что теперь даже главе СБИ будет сложно предъявить мне какие-либо обвинения. А обвинить меня в использовании Пустоты он не сможет — нет ни малейших свидетельств, что я связан с этой силой.
Пустота, как известно, не оставляет следов.
Дома, в привычной обстановке, дышалось легче. Я позавтракал с семьёй, немного поиграл с младшим братом и собирался провести этот день в более или менее расслабленном темпе.
Однако судьба, как обычно, внесла свои коррективы.
Я сидел не террасе, пил чай и вдумчиво читал новую монографию профессора Вандерли, которую тот на днях опубликовал. И тут раздался звонок от Василия. И это значило, что мой специалист по информационной безопасности откопал что-то важное.
— Юрий Дмитриевич, есть новости. И, кажется, важные.
— Рассказывай, — ответил я, откладывая распечатку с монографией.
— Помните того посредника, через которого барон Грязнов нанимал шамана для дочери Зотова?
— Ещё бы.
После того случая я всё же, хорошенько подумав и прикинув, куда могут зайти эти игры, велел своей службе безопасности выяснить, через кого был нанят шаман. Они нашли посредника довольно быстро и, скажем так, убедили поделиться информацией. Точнее, стать нашим постоянным информатором.
Что интересно — в этом деле нам помогли Костян и другие «старые» пацаны Шрама. Я же говорил, что бывшие бандиты будут полезны. У любого дворянина должны быть связи в криминальном мире, даже если он сам, как я, ведёт исключительно честный бизнес.
— Посредник что-то рассказал?
— Ага. Грязнов снова ищет тёмного мага. На этот раз он задумал кое-что похитрее. Хочет проклясть деньги, которые граф Мамонтов собирается передать одному из новосибирских баронов. Расчёт в том, что барон возьмёт деньги, заболеет, обвинит во всём Мамонтова — и между ними вспыхнет вражда, — ответил Вася.
Вот, значит, как. Грязнов вошёл во вкус. Сначала дочь Зотова, теперь Мамонтов. Барон играл грязно и, судя по всему, не собирался останавливаться.
— Когда он планирует это провернуть? — спросил я.
— Со дня на день. Встреча Мамонтова с бароном вот-вот состоится. Возможно, уже завтра.
Я только покачал головой.
Интриги вокруг княжеского титула зашли слишком далеко. Кандидаты травили друг друга проклятиями так буднично, будто речь шла о насморке. И чем дольше я оставался в стороне, наблюдая за этой вознёй, тем сложнее мне будет потом вмешаться и помочь тому, кого я в итоге решу поддержать.
А поддержать кого-то придётся. Все великие князья уже расставили свои фигуры на доске, и рано или поздно мне всё равно придётся определиться. Оставаться в стороне не вариант, да я и не хочу.
— Спасибо, Вася. Хорошая работа. Держи меня в курсе.
— Спасибо! Будет сделано, Юрий Дмитриевич, — судя по голосу, парень широко улыбнулся.
Он всегда так радуется, когда я его хвалю. Будто мальчик.
Хотя, вообще-то, Васе только пару недель назад исполнилось девятнадцать. Он и есть мальчик — просто невероятно способный и трудолюбивый, что редкость.
Я поднялся в свой кабинет открыл ноутбук, в котором держал досье на всех претендентов. Пора было, наконец, разложить всё по полочкам и принять решение.
Кандидатов было семеро. Каждый — представитель одного из великих князей, пытающихся обскакать друг друга в борьбе за освободившийся титул князя Новосибирского.
Троих можно было пролистать почти не глядя.
Барон Арсений Львович Грязнов — человек великой княгини Старцевой. Интриган и мастер загребать жар чужими руками — об этом говорили несколько фактов из его деловой биографии. Опасный в подковёрной возне, но слабый сам по себе. С ним я уже успел познакомиться достаточно хорошо.
Граф Реммер — ставленник великого князя Назарова. Потомок немецких дворян, по слухам — человек благородный и рассудительный, но в то же время использующий весьма жестокие методы. Журналист Валерий и мои ребята нарыли несколько случаев, когда враги Реммера таинственным образом исчезали или как минимум получали недвусмысленные угрозы.
Барон Тучков — человек великого князя Демидова. Богатый промышленник, но без политического чутья. Сыпал обещаниями, которым никто не верил.
Эти троих я не воспринимал всерьёз, и перешёл к тем, кто действительно что-то из себя представлял.
Барон Зотов — кандидат великого князя Малахова. Крепкий хозяйственник, уважаемый среди дворян за честность и слово, которое привык держать. Имеет кое-какие шансы на победу, хотя насланное на его дочь проклятие всё равно подкосило. Я спас девочку, но Константин Андреевич теперь явно опасался слишком ярко проявить себя. Это объяснимо, он беспокоится за семью. Поэтому можно сказать, что Грязнов всё равно добился своей цели…
Граф Мамонтов — человек великого князя Блинова. Богач, готовый скупать голоса пачками. После позора на приёме слегка просел, но деньги — штука упрямая, и он по-прежнему держался в тройке лидеров. Амбициозен, упорен, но не слишком чистоплотен.
Граф Вяземский — ставленник великого князя Корсакова. Фаворит гонки. Умён, обладает безупречной репутацией и сильным родом за спиной. После того как Кутайсов с Мамонтовым подмочили себе репутацию, Вяземский только укрепил позиции.
И, наконец, граф Кутайсов — человек великого князя Барятинского. Отставной генерал, боевой маг, человек чести и старой закалки. Прямой, жёсткий, но справедливый. Сейчас его подкосило обвинение в убийстве князя Пушкарёва — обвинение сфабрикованное, но тем не менее. Слишком уж кстати оно всплыло.
Я долго смотрел на эти семь досье и постепенно понял, что выбор очевиден.
Кутайсов.
Вяземский не нуждался в моей помощи и, став князем, едва ли вспомнил бы обо мне. Что касается Мамонтова с его сомнительными методами, здесь всё понятно.
Кутайсов из всех претендентов единственный вызывал у меня уважение. К тому же сейчас он остро нуждался в поддержке — а значит, моя помощь будет по-настоящему ценной, и благодарность Романа Александровича будет искренней. Помогать сильному, чтобы он тебя не заметил, глупо. Помогать достойному, чтобы поднять его наверх — вот это стоящее вложение.
Решено. Я ставлю на Кутайсова.
Оставался вопрос: что делать с информацией о планах Грязнова?
Я мог бы просто проигнорировать её. Пусть Грязнов проклинает деньги Мамонтова, пусть они грызутся между собой — мне-то что? Чем активнее конкуренты топят друг друга, тем легче будет Кутайсову.
Но эта мысль мне не нравилась по двум причинам.
Во-первых, мне претило равнодушно наблюдать, как кандидаты опускаются до проклятий, будто это в порядке вещей. Сначала Зотова через дочь, теперь Мамонтова через барона. Я целитель, в конце концов, уничтожать проклятия — моя работа. Я не имею права закрывать на такое глаза.
Во-вторых, и это было важнее с практической точки зрения, предупредив Зотова и Мамонтова, я убивал сразу нескольких зайцев.
Я столкну троих кандидатов лбами. Грязнов окажется под ударом, Мамонтов и Зотов кинутся выяснять с ним отношения, и вся эта свара займёт их надолго. А пока они грызутся между собой, дорога для Кутайсова станет чуть свободнее.
И вдобавок я расположу к себе и Зотова, и Мамонтова. Оба будут мне обязаны. Оба решат, что я негласно встал на их сторону. Прекрасная двусмысленность, которую можно будет использовать.
Решено.
Я связался со Шрамом и отдал распоряжения.
Через доверенных людей, не раскрывая источника, мы передали барону Зотову и графу Мамонтову всё, что знали о планах Грязнова.
Реакция последовала почти моментально.
Мамонтов, узнав, что его собирались подставить и втянуть в смертельную вражду, пришёл в ярость. Он передал мне свою благодарность и пообещал, что, став князем, не забудет, кому обязан спасением репутации. При этом он явно решил, что я сделал ставку именно на него.
Зотов отреагировал почти так же, но более искренне. Он позвонил и поблагодарил лично, и тоже заверил, что, когда станет князем, моя помощь не останется без награды. Разумеется, Константин Андреевич тоже решил, что я на его стороне.
Что ж, пусть оба так думают. Это у них в голове, я ничего такого не говорил.
На самом деле я помогал Кутайсову. Только об этом пока не знал никто — даже сам Кутайсов. Потому что торопиться с тем, чтобы публично заявить о его поддержке, я пока не буду. Немного подожду и посмотрю, как будут развиваться события. В том числе интересно взглянуть, как генерал будет действовать в ответ на обвинения в убийстве — это много о нём скажет.
Разобравшись с интригами, я, наконец, смог переключиться на дела, которые были мне по-настоящему по душе. Дочитал монографию Вандерли, поболтал по телефону с Иваном, а оставшееся время посвятил работе над чертежом ауры.
В целом, день прошёл именно так, как я планировал — без беготни и внезапных проблем, но при этом весьма продуктивно.
Эх, всегда бы так…
На следующий день я отправился в «Аргентум». Здесь, честно признаться, я отдыхал душой — никаких подковёрных игр, только наука и созидание.