Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 9 (страница 32)
Скоро я узнал, что герцог не бросает слов на ветер.
Тем же вечером, или ночью по новосибирскому времени, к офису «Консуленца Бьянки» подъехал фургон, набитый карабинерами. Фирму накрыли — изъяли серверы, документы, арестовали руководство и ключевых сотрудников. Каттанео обладал большим влиянием в Риме, и поэтому жернова правосудия завертелись с ужасающей скоростью.
А ещё через сутки герцог перезвонил мне сам.
— Юрий, у меня для вас подарок, — сказал он.
— Сгораю от любопытства, ваша светлость, — улыбнулся я.
— Задержанных допросили. Эти господа оказались на редкость разговорчивыми, когда поняли, в какую историю влипли. Они назвали человека, которому продавали данные о Серебровых, и поделились контактами. По-дружески передаю эти данные вам.
— Я очень это ценю, Лоренцо.
— Пустяки. Вы оказали мне куда большую услугу. Документы уже отправлены, — ответил герцог.
Закончив разговор, я открыл присланный файл. Там были данные о посреднике, через которого «Бьянки» сбывали информацию о моём роде. Не заказчик, разумеется — лишь ещё одно звено в цепи. Но через него можно было выйти на следующего посредника, и так раскрыть всю цепочку.
Я набрал номер Мюллера.
— Клеменс, при допросе сотрудников «Бьянки» всплыло имя человека, которому уходила информация о нас. Сейчас перешлю данные.
— Отлично, ваше сиятельство. Это очень поможет. Спасибо.
— Благодари герцога Каттенео. Никто не подумает, что это наша работа, враги решат, что Лоренцо сам узнал о шпионаже. Теперь ваша задача — заняться этим посредником. Установите наблюдение, выясните, на кого он работает и кому передаёт данные дальше. Только осторожно, Клеменс. Если он что-то заподозрит и заляжет на дно, мы потеряем нить. Мне нужно знать, кто стоит за всем этим, — велел я.
— Сделаем, ваше сиятельство, он ничего не заметит. У меня большой опыт в подобных делах, — пообещал Клеменс.
— Я в тебе не сомневаюсь. Действуйте, — ответил я.
Мюллер подошёл к делу со всей основательностью.
Никакой грубой слежки вроде машин, следующих за объектом, и подозрительных типов, маячащих за спиной. Подобное заметил бы даже дилетант, а человек, торгующий чужими секретами, дилетантом не был.
Вместо этого Мюллер выстроил аккуратную, почти невидимую сеть наблюдения.
Посредника звали Стефано Конти. Относительно мелкий делец, но при этом с обширными связями в теневом бизнесе. За ним приглядывали разные люди. Молодая пара, целующаяся на скамейке. Пожилой синьор с газетой за столиком уличного кафе. Курьер на скутере, ненадолго остановившийся у обочины.
За время существования агентства Мюллер успел обрасти неплохой сетью осведомителей, при этом постоянно менял их, чтобы ни одно лицо не примелькалось.
Наблюдатели появлялись, фиксировали маршрут и контакты Конти, а затем растворялись в городской суете, передавая эстафету следующим.
Стоило объекту насторожиться, как наблюдатели тут же отступали. Лучше потерять объект на час-другой, чем спугнуть его навсегда — это правило Мюллер намертво вбил в головы своих людей.
Маршруты Конти быстро сложились в систему. Каждый человек, даже если он считает себя спонтанным, всё равно подчиняется одним и тем же паттернам поведения. А Стефано и вовсе оказался человеком привычки — посещал одни и те же кафе, ходил одними и теми же улицами, встречался с партнёрами в одних и тех же местах.
Довольно странное поведение для криминального посредника, но это даже на руку.
В кафе, где Конти любил пить утренний эспрессо, появилась миниатюрная камера. В узком переулке, через который он срезал путь к дому — ещё одна, спрятанная под черепицей. Городские камеры наблюдения тоже помогали — у Мюллера имелись связи в полиции и муниципалитете, так что он регулярно получал записи с общественных камер.
Прослушать разговоры Стефано удавалось не всегда. Он всё-таки был осторожен и нередко накрывался артефактным пологом тишины во время важных встреч. Часть информации удавалось прочесть по губам, пусть и не каждое слово. Однако обрывки фраз, имена и цифры постепенно складывались в общую картину.
Мюллер велел установить скрытые камеры даже в тех в местах, где объект чувствовал себя в полной безопасности. Например, в кабинке бесплатного общественного туалета, где Конти часто справлял нужду после утреннего кофе.
Именно запись из этой кабинки в итоге стала решающей.
В очередной раз Стефано зашёл в кабинку не для того, чтобы использовать её по прямому назначению. Заперевшись, он спрятал под пластиковой панелью небольшой свёрток. А через пятнадцать минут в кабинку зашёл другой человек и забрал его.
Мюллеру пришлось потрудиться, чтобы вычислить личность этого человека, но в итоге ему удалось. И это оказался австриец, после Клеменс сразу почуял, что напал на важный след.
Ещё немного поисков — и подтвердилась связь этого австрийца с АУГР. Он оказался информатором, который работал на кого?
Ну конечно, на агента по имени Клаус Вебер.
Когда информация подтвердилась, Мюллер рассмеялся в голос. Вот теперь дело приняло совершенно иной оборот! Теперь у них есть, пусть и неофициальное, доказательство того, что за родом Серебровых и их партнёрами шпионит именно Вебер.
Клемес с улыбкой потянулся к телефону. Граф Серебров будет доволен…
Большой зал усадьбы я велел подготовить заранее. На столе расставили лёгкие закуски, сладости, графины с водой и вином — чтобы всё располагало к длинной обстоятельной беседе.
Сегодня ко мне приедет много гостей, и нам предстоит весьма серьёзный разговор. И, несмотря на всю серьёзность, мне хотелось, чтобы он прошёл в доверительной и дружеской обстановке.
Первым прибыл барон Строгов. Гордей Васильевич крепко пожал мне руку и обнял, расточая комплименты о том, какая умница у меня сестра. Оказывается, за то время, что Света жила в усадьбе Строговых, она успела очаровать весь род.
— Я искренне счастлив, что Светлана стала женой моему сыну. Я полюбил её как собственную дочь, честное слово! Не дождусь, когда она родит мне внука, — с улыбкой пробасил Гордей Васильевич.
— Поверьте, я тоже не дождусь появления племянника на свет. Уже немного осталось, — я улыбнулся в ответ.
Следом подъехал граф Сергей Аркадьевич Арзамасов — мы с ним продолжали сотрудничать, хотя и редко встречались. Эксклюзивные вкусы «Бодреца» по-прежнему прекрасно продавались в спортивных клубах графа, так что мы сохранили добрые отношения.
Затем подтянулись мои вассалы: бароны Краснов, Аврамов, Орехов и Волков.
Когда все расселись, слуги наполнили бокалы и покинули зал. Я обвёл собравшихся взглядом и начал:
— Господа, благодарю, что откликнулись на приглашение. Думаю, все понимают, ради чего я вас собрал. Гонка за пост князя Новосибирского затянулась, и пора нам определиться с позицией.
— Вы правы, Юрий Дмитриевич, — сдержанно кивнул Арзамасов, хотя на его лице промелькнуло недовольство.
— Скажу сразу: я не хочу убедить вас голосовать за кого-то, кто мне понравился. Но думаю, что если мы, как союзники и партнёры, сумеем найти общую позицию, это благотворно скажется на судьбе княжества, — пояснил я.
— Верно! — поддержал меня Строгов. — Эта возня с выборами затягивается, и кандидаты могут начать проливать кровь и даже втянуть в кровопролитие местные рода. Этого нельзя допустить.
— Согласен. Чем дольше это тянется, тем хуже для всех нас, — сказал барон Волков, и остальные мои вассалы поддержали его кивками.
— Поэтому я и предлагаю одну простую вещь, — произнёс я. — Давайте не будем распылять голоса. Если мы выступим единым блоком, то сможем посадить в княжеское кресло достойного человека.
— Звучит разумно. Осталось лишь определить, кто является этим достойным, — задумчиво произнёс Арзамасов.
Вот мы и подошли к сути.
— Давайте сначала отсечём тех, кто точно не подходит на роль князя, — предложил я.
— Это большинство кандидатов, — хмыкнул Сергей Аркадьевич.
— Вот именно. Грязнов, Зотов, другие марионетки — они нам не подходят в принципе. Посади любого из них в кресло, и Новосибирское княжество фактически превратится в кормушку какого-нибудь столичного рода. Они будут вытягивать из нас ресурсы и плевать на наши интересы. Думаю, никто из присутствующих такого не хочет.
— Тут и спорить не о чем, — фыркнул Строгов.
Остальные одобрительно зашумели. В этом, по крайней мере, все были единодушны.
— А Мамонтов? — спросил барон Волков.
— Увы, его репутация оказалась слегка запачкана, — усмехнулся Арзамасов.
— Дело даже не в этом, а в методах, которые он использует. Мне не нравится, что он внаглую пытается купить лояльность новосибирских родов. К тому же надо понимать, что эти инвестиции он будет с лихвой окупать, если займёт должность князя, — ответил я, умолчав про попытку шантажа.
— Да, я согласен. Хотя у Мамонтова всё же появилось немало сторонников. Кое-какие рода повелись на его взятки и обещания золотых гор, — сказал Строгов и сделал глоток вина.
— Пускай. Они так же легко забудут про него, когда поймут, что на самом деле Марк Андреевич из себя представляет. Думаю, вам всем известны два наиболее подходящих кандидата. Граф Кутайсов и граф Вяземский, — произнёс я.
— Кутайсов! — тут же воскликнул Гордей Васильевич, хлопнув ладонью по столу.
Я даже не сомневался, что Строговы будут за него. Кутайсов — боевой офицер с хорошими связями, как в армии, так и среди боевых родов всей империи.