Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 9 (страница 29)
«По-онял! Будет весело!» — радостно протянул дух и умчался, перескакивая от предмета к предмету.
Я же сосредоточился на главном.
Сначала нужно было перекрыть подпитку, иначе любая моя работа окажется бессмысленной. Я сформировал нить Пустоты и аккуратно, как хирургической нитью, перерезал связь, по которой текла чужая мана. Пустота прервала поток, и проклятие тут же дрогнуло.
Теперь начиналось самое сложное и опасное. Проклятие, лишённое внешней подпитки, начало с удвоенной силой вытягивать жизненные силы девочки. Времени оставалось мало.
Я мысленно разделил клубок чёрных корней на отдельные узлы. Там было семь главных точек, в которых проклятие срасталось с жизненными нитями Маши. Их нужно было снимать наслоение слой за слоем, как хирург отделяет опухоль от здоровой ткани.
Я выдохнул и приступил.
Первый узел поддался легко. Я обволок чёрное сплетение тончайшей плёнкой Пустоты и медленно начал растворять проклятие, оставляя нетронутой жизненную нить под ним. Пустота сжирала чужеродную магию, не касаясь ауры Маши.
Второй узел. Третий.
Мой лоб покрылся испариной. Каждое касание требовало ювелирной точности — здесь нельзя было поглотить ни на миллиметр больше необходимого.
На четвёртом узле проклятие словно почувствовало угрозу. Чёрные нити вздрогнули и попытались вгрызться глубже, спасаясь от уничтожения. Девочка застонала, выгнулась на кровати.
Резким и точным движением я окружил взбунтовавшийся узел кольцом Пустоты, отрезая ему пути к отступлению, и сжал хватку.
Пятый узел. Шестой.
Последний, седьмой узел оказался самым сложным — он засел глубоко, в самом центре ауры. Я замедлился, почти перестал дышать. Сформировал нить Пустоты толщиной с волосок и принялся снимать проклятие микроскопическими касаниями.
Это заняло, наверное, не меньше получаса. Но вот последняя нить дрогнула и растаяла под действием Пустоты.
Чёрная паутина на лице Маши начала бледнеть, отступать, а затем растворилась окончательно. Дыхание девочки и сердечный ритм выровнялись, давление пришло в норму, тремор прекратился. На бледные щёки медленно возвращался румянец.
Я ещё раз просканировал её ауру. Чисто. Проклятия больше не было.
Я подошёл к двери и открыл её. Чета Зотовых стояла в паре метров, и тут же бросилась ко мне.
— Готово. Проклятие снято, ваша дочь будет жить. Не помешает профессиональное восстановление, но в таком возрасте аура быстро вернётся в норму сама. Через пару дней будет бегать, как ни в чём не бывало, — сказал я.
Баронесса с рыданиями бросилась к дочери. Зотов же стоял, не в силах вымолвить ни слова, и по его щекам катились слёзы.
— Граф… я не знаю, как вас благодарить… — он схватил мою руку обеими ладонями.
— Потом, барон, — я мягко высвободил руку. — Сейчас мне нужны несколько ваших гвардейцев. Тот, кто наслала проклятие, прямо сейчас находится на соседней улице. И я бы хотел задать ему пару вопросов, прежде чем он улизнёт.
Лицо Зотова мгновенно переменилось. Слёзы высохли, а в глазах вспыхнула ярость.
— Он рядом⁈ Как вы узнали⁈
— Зовите гвардейцев, — произнёс я, направляясь к лестнице.
В тесной съёмной квартире на третьем этаже царила духота, несмотря на то, что погода сегодня была холодная. На полу, в центре ритуального круга, испещрённого тёмными символами, сидел маг по имени Лубсан. Он мерно раскачивался, бормоча себе под нос монотонные слова поддерживающего ритуала.
В такие моменты он всегда вспоминал дедушку, который научил его древним бурятским техникам. Дедушка был не просто шаманом — все говорили, что он якшается с демонами и способен убить одним взглядом. Что, кстати, было недалеко от правды.
Дедушка был беспринципным, и человеческая жизнь для него ничего не стоила. Даже жизнь ребёнка. Чтобы стать сильнее и заработать денег, он был готов убить кого угодно и с детства прививал внуку такие же убеждения наравне с мастерством.
Работа была почти выполнена. Девчонка уже должна была отдать концы — оставалось лишь дожать.
И вдруг нить, тянувшаяся от ауры Лубсана к жертве, лопнула.
Шаман распахнул глаза. Ритуальный круг под ним мигнул и погас, кровавые символы потеряли силу.
— Что за… — он вскочил на ноги, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Кто-то снял проклятие? Не может быть!
Но факт оставался фактом, и это значило только одно — пора уносить ноги. Немедленно.
Лубсан метнулся к сумке, лихорадочно запихивая в неё ритуальные принадлежности. И в этот момент стоявшая на плите тяжёлая чугунная сковорода сама собой взмыла в воздух и с грохотом врезалась ему в плечо.
— А-а! — Лубсан отшатнулся, выронив сумку. — Какого…
Он не успел договорить. С полки сорвалась стеклянная банка, пролетела мимо головы и разлетелась осколками о стену. Следом полетели разделочная доска, табурет, который врезался ему под колено, заставив рухнуть на пол.
— Какого хрена⁈ Ты дух⁈ Полтергейст⁈ Изыди! — взвыл Лубсан, отползая и швыряя во все стороны изгоняющие заклинания.
Только заклинания почему-то тут же гасли, будто поглощались невидимым щитом.
«Не изыду!» — весело рассмеялся невидимый и неслышимый для мага Шёпот.
Лубсан поднялся и рванул к двери. Он почти дотянулся до ручки, когда из кухонного шкафа неторопливо выплыла массивная чугунная кастрюля. Она зависла прямо над головой мага, а затем рухнула вниз.
Раздался гулкий звон, и шаман без чувств растянулся на полу прямо у порога.
Он не знал, сколько времени провёл в беспамятстве, но очнулся от того, что входная дверь с грохотом слетела с петель. На пороге появился молодой дворянин в сопровождении четверых хмурых гвардейцев. И судя по гербам на груди, это были гвардейцы барона Зотова.
— Кто вы? Что вам нужно?.. — проблеял Лубсан, надеясь, что получится сойти за дурачка.
— А ты, сука, как думаешь⁈ — прорычал один из гвардейцев и безжалостно пнул его в лицо.
Шаман вскрикнул, хватаясь за сломанный нос.
— Осторожнее, с ним ещё надо поговорить, — бесстрастным тоном произнёс дворянин и шагнул в квартиру.
Он присел на корточки рядом с Лубсаном, посмотрел ему в глаза и сказал:
— Здравствуйте, уважаемый. Я граф Юрий Серебров, и у нас к вам имеется парочка вопросов.
Допрос много времени не занял. Этот человек оказался обычным бурятским шаманом и наёмником, готовым проклясть кого угодно за деньги. Под нажимом гвардейцев Зотова он быстро выложил всё, что знал.
А знал он, к сожалению, немного.
Всё как обычно — заказ пришёл через посредников, деньги передали наличными через тайник, образец крови девочки выкрали из частной клиники, где обследовались Зотовы. Так всегда и работают подобные схемы — заказчик хорошо позаботился о том, чтобы его не нашли.
Однако ниточки всё же имелись, и гвардейцы Зотова сразу же взялись за расследование.
Картина в целом была ясна и без признаний шамана. Кто-то из конкурентов Зотова решил исключить его из гонки за пост князя. Если бы Маша умерла — убитый горем барон вряд ли смог бы продолжать борьбу.
Интересно, кто из кандидатов решился на столь жестокий ход? Вряд ли Кутайсов или Вяземский — они и так опережали Зотова, и не стали бы пачкать руки. Мамонтов? Тоже вряд ли. Он сейчас был слишком занят попыткой очистить репутацию от конфуза на приёме.
Значит, кто-то другой, из тех кандидатов, на которых я ранее не обращал особого внимания. Соблазн распутать этот клубок был велик, но я велел сам себе не лезть в это.
Если я сейчас начну копать, кто покусился на дочь Зотова, это могут истолковать неверно. Пойдут слухи, что граф Серебров взял барона под крыло, что я выбрал свою сторону в гонке за княжество и намерен голосовать за Зотова.
А это было совсем не так. Я не собирался поддерживать барона. Пусть он сам разбирается, кто пытался убить его дочь.
Моё дело сделано. Девочка будет жить, а это единственное, что имело для меня значение в этой истории.
«Ты не обманул! Я повеселился, пока швырял в этого засранца всякие вещи», — довольно посмеялся Шёпот, когда я уже ехал домой.
«Ну вот видишь. В следующий раз слушайся сразу», — сказал я.
«Да ну, это же скучно…»
Вернувшись в Новосибирск, я погрузился в дела рода. Документы множились с пугающей скоростью — и если «Аргентум» в целом справлялся и без меня благодаря Дмитрию и его помощникам, то заниматься делами клиник, уральского завода и будущего «Ренессанс-Фарм» пока что приходилось самому. Да, там тоже были помощники, но проекты требовали постоянного внимания и стратегических решений, которые не мог принять никто, кроме меня.