Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 6 (страница 6)
— Есть задание. Нужно опубликовать официальный материал о том, что все обвинения против меня сняты. Комиссия Гильдии не нашла никаких нарушений.
— Понял. На нашем сайте?
— Да, и разошлите пресс-релизы во все крупные СМИ, в том числе общеимперские.
— Сделаю. Что-нибудь ещё?
— Да. Закиньте в социальные сети слухи о том, что жалоба была клеветой, организованной бароном Ельцовым.
— Понял. Через анонимные аккаунты или через наших блогеров?
— И то, и другое. Чем больше источников — тем правдоподобнее.
— Хорошо. К вечеру запустим, — пообещал Василий.
Я сбросил звонок и откинулся на сиденье.
Стратегия выстраивалась сама собой. Белозёров — слишком крупная цель, чтобы бить в лоб. Но вот Ельцов уже и так под ударом. Его клиники закрыты, счета заморожены, репутация трещит по швам.
Пусть он правая рука Белозёрова, но теперь он — слабое звено.
Если отрубить правую руку — левая одна не справится. А потом можно будет отрубить и левую.
Белозёров думает, что воюет с глупым выскочкой. Мессинг тоже так думал. Скоро Тимур Евгеньевич поймёт, как сильно ошибался…
Граф Белозёров явился по первому зову.
Это само по себе было показательно — обычно граф заставлял себя ждать, демонстрируя собственную значимость. Но сейчас он буквально примчался, едва получив приглашение от патриарха.
Бархатов принял его в малой гостиной, в помещении для гостей второго сорта. Тонкий намёк, который Белозёров наверняка уловил.
— Ваша светлость, благодарю за приглашение. Чем могу служить? — граф склонился в почтительном поклоне.
— Садитесь, Тимур Евгеньевич. Разговор будет неприятным, — Бархатов сел в кресло и положил руки на подлокотники.
Белозёров сел, сохраняя на лице выражение почтительного внимания. Ни тени беспокойства, ни намёка на вину.
— Слушаю, ваша светлость.
— Что вы знаете о жалобах на графа Сереброва? — напрямую спросил князь.
Белозёров изобразил искреннее удивление.
— Ничего, ваша светлость. Я понятия не имею, кто оклеветал графа Сереброва.
— Правда?
— Чистая правда. Мы с Серебровым, конечно, немного соперничаем, но я бы никогда не опустился до подобных методов. Ложные обвинения в тёмной магии — это отвратительно, — он покачал головой с осуждающим видом.
Михаил Андреевич посмотрел на него долгим взглядом. Белозёров врал — это было очевидно. Но врал мастерски, этого не отнять.
— А что насчёт барона Ельцова? — спросил Бархатов.
— Потрясён не меньше вашего, князь. Если Арсений действительно замешан в чём-то противозаконном — это ужасно. Но я к этому непричастен. Ельцов управлял своими клиниками самостоятельно, я не вмешивался в его дела, — развёл руками Тимур Евгеньевич.
Ложь. Патриарх знал, что Белозёров в курсе всего, что происходит в клиниках Ельцова. Но правила игры требовали доказательств, а доказательств не было.
— Кстати говоря, проверка в клиниках Ельцова — это явно с подачи Сереброва. Вы же знаете, всё началось с публикации ложного компромата в интернете. А мне не составит труда доказать, что это сделали люди графа.
Белозёров вздохнул и печально покачал головой.
— Такой удар по репутации Гильдии. Один целитель обвиняет другого, начинаются проверки, скандалы… Люди перестанут нам доверять.
Бархатов стиснул зубы. Белозёров играл с ним — и оба это понимали. Граф ловко переводил стрелки, изображая жертву, хотя сам был источником всех проблем.
— Я со всем разберусь, — процедил князь. — А вы, Тимур Евгеньевич… будьте осторожнее. Если выяснится, что вы причастны к этой истории с обвинением Сереброва — последствия будут серьёзными.
— Разумеется, ваша светлость. Я всегда осторожен, — улыбнулся граф.
Михаил Андреевич махнул рукой. Белозёров поклонился и вышел. Бархатов остался сидеть, глядя ему вслед.
Скользкий, как угорь. Серебров был прав.
Арсений Андреевич выглядел ужасно.
За последнюю неделю он осунулся, под глазами залегли тёмные круги. Он выскочил на крыльцо и едва ли не бросился обнимать сюзерена.
— Тимур Евгеньевич! Наконец-то! Я звонил вам двенадцать раз!
— Знаю. Я специально не брал трубку, — Белозёров прошёл в гостиную и сел в кресло, не дожидаясь приглашения.
— Почему⁈
— Потому что нас могут прослушивать. СБИ, прокуратура — кто угодно, — вздохнул граф.
Ельцов побледнел ещё сильнее.
— Вы думаете…
— Я не думаю, я знаю. Поэтому обсуждать дела отныне будем только лично. И желательно — быстро.
Барон плюхнулся в кресло напротив и затараторил:
— Тимур Евгеньевич, нам нужно срочно прекратить борьбу с Серебровым. Посмотрите, к чему это привело! Мои клиники закрыты, счета заморожены, против меня уголовное дело…
— И что ты предлагаешь? — холодно спросил Белозёров.
— Отступить! Оставить его в покое! Пусть делает что хочет, лишь бы от нас отстал!
— То есть ты предлагаешь мне прогнуться под этого щенка?
— Я предлагаю выжить! Вы не понимаете, Тимур Евгеньевич! Если расследование дойдёт до конца — меня могут лишить титула!
— Не дойдёт, — отмахнулся граф.
— Откуда вы знаете⁈
Белозёров посмотрел на него с презрением. Ельцов всегда был слабаком — полезным, исполнительным, но всё-таки слабаком. При первых признаках опасности он готов был бежать, поджав хвост.
— Оттуда, что я всё улажу. Расслабься, Арсений. У меня есть связи в прокуратуре. Расследование затянется, потом тихо закроется. Максимум — получишь штраф.
— Вы уверены? — с надеждой спросил барон.
— Абсолютно. Но для этого тебе нужно держать язык за зубами. Понял?
Ельцов судорожно кивнул.
В дверь постучали. Слуга доложил о приезде барона Карташова.
— Пусть войдёт, — велел Белозёров, опередив хозяина дома.
Карташов вошёл, кивнул Белозёрову, покосился на бледного Ельцова и усмехнулся.
— Что, Арсений, плохо спится? Выглядишь паршиво.