Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 6 (страница 35)
По залу прокатился вздох.
— Марикза де Мариньи. Вы сегодня особенно прекрасны, — произнёс я.
— Благодарю, граф Серебров, — ответила она, сделав книксен.
— Он… он коснулся её? — послышался чей-то изумлённый голос.
— Но ведь её нельзя касаться…
— Как это возможно?
Хаммерстайн стоял столбом, глядя на нас выпученными глазами. Потом резко развернулся и ушёл, расталкивая гостей.
Я предложил Николь руку.
— Позвольте проводить вас к профессору Вандерли? Он хотел сделать объявление.
— С удовольствием, — она взяла меня под руку.
Мы прошли через зал, и я чувствовал на себе десятки взглядов. Удивлённых, заинтересованных, завистливых. Молодой русский граф, который спокойно касается «проклятой француженки» — это было что-то невиданное.
Вандерли ждал нас у импровизированной трибуны.
Рядом стояли маркиз и маркиза де Мариньи, оба в парадных нарядах. Профессор выглядел взволнованным — словно ребёнок, которому не терпится открыть новогодний подарок.
— Дамы и господа! Я хочу сделать важное объявление! — он поднял руку, привлекая внимание.
Зал притих. Все обернулись к трибуне. Профессор обвёл зал торжествующим взглядом и начал:
— Сегодня я хочу поделиться с вами удивительной новостью. Многие из вас, если не все, слышали о случае Николь де Мариньи. Девушка, которая непроизвольно вытягивает ману из любого мага, который к ней прикасается. До недавнего времени госпожу де Мариньи считали проклятой.
По залу прошёл шёпот. Все знали эту историю. Слова «проклятая француженка» стали почти нарицательными в европейской целительской среде.
Профессор насладился паузой и затем продолжил:
— Десятки целителей по всей Европе осматривали её. И все без исключения признали случай безнадёжным. Все, кроме одного! Граф Юрий Серебров из Российской империи не только взялся за этот случай — он добился результата! — объявил Вандерли.
Шёпот усилился. Кто-то ахнул. Стоящий в первых рядах Хаммерстайн недоверчиво поморщился.
— С разрешения госпожи де Мариньи и её семьи, я хочу представить доказательства! — произнёс Элиас.
Он жестом пригласил Николь на трибуну. Она поднялась, держась с достоинством, что наверняка давалось ей непросто. Но выдержке девушки можно было только позавидовать.
Вандерли поднял толстую папку.
— Вот медицинская карта пациентки. Здесь заключения лучших целителей Европы. Не буду утомлять вас подробностями, всё сводится к одному: случай безнадёжен, лечению не подлежит. Признаюсь, я и сам поставил такой же диагноз. А вот результаты осмотра после первой операции графа Сереброва!
Профессор активировал проекционный артефакт, установленный на трибуне. На стене появилось изображение — аура Николь до и после операции.
— Видите? Один из каналов освобождён. Деформирован, но функционирует. Поток энергии восстанавливается. То, что все считали сгустком тёмной энергии, проклятием, оказалось патологическим сплетением ауральных каналов, вызванных неизвестным повреждением в раннем возрасте. Граф Серебров успешно диагностировал этот недуг, разработал метод лечения и вчера провёл первую успешную операцию. Это — прорыв в ауральной хирургии! — во весь голос объявил Вандерли.
Зал взорвался голосами. Люди переговаривались, указывали на изображение, качали головами.
Я стоял в стороне, наблюдая за реакцией целителей. Большинство смотрели с восхищением. Некоторые — со скепсисом. А Хаммерстайн уставился на изображение ауры Николь с каменным лицом.
Он ведь один из тех, кто осматривал Николь и отказался её лечить. Все это знали, и косились на него.
Но барон не собирался признавать ошибку. Я видел это по его холодному взгляду. Он затаил злобу и ждал своего часа.
— Граф Серебров! Скажите несколько слов, прошу вас! — Вандерли жестом пригласил меня на трибуну.
Я поднялся, встал рядом с профессором и Николь.
— Благодарю, профессор. Мы действительно добились прогресса, но работа ещё не закончена. Госпоже де Мариньи предстоит долгий путь к полному выздоровлению. Первый сеанс — это только начало.
— Но вы продолжите лечение? — спросил кто-то из зала.
— Разумеется. Я взял на себя обязательство — и выполню его, — ответил я.
Раздались аплодисменты, которые заполнили зал в мгновение ока.
Я посмотрел на Николь. А она посмотрела на меня — и в её глазах вспыхнуло что-то новое. Не просто благодарность. Что-то большее.
Восхищение? Симпатия?
Что бы это ни было — мне это нравилось.
Генрих фон Хаммерстайн стоял у окна и смотрел на ночной двор. Обернуться было выше его сил — там этот русский щенок принимал поздравления, им восхищались. А рядом с ним находилась эта красивая, но мерзкая французская сучка.
Барон держал в руках бокал с вином, но ещё не сделал из него ни глотка. Он думал.
Этот выскочка из сибирской глуши, который каким-то образом стал любимчиком Вандерли. Он посмел унизить Генриха фон Хаммерстайна — представителя древнего рода, признанного авторитета в ауральной хирургии!
Сначала — спор после доклада. Мальчишка огрызался, не признавал авторитетов, говорил с бароном как с равным. Хуже того — большинство зала было на его стороне.
Потом — история с герром Мюллером. Генрих вынужден был публично признать, что ошибался. Публично! Перед всеми коллегами! Это унижение он не забудет никогда.
И теперь — эта француженка.
Хаммерстайн прекрасно помнил тот осмотр четыре года назад. Девочка была безнадёжна — любой опытный целитель видел это с первого взгляда. Сгусток тёмной энергии, вросший в ауру, неоперабельный, смертельно опасный для любого, кто попытается его коснуться.
Он сказал маркизу правду. Жестокую, но правду.
А этот Серебров взялся и, что хуже всего, добился результата.
Как? Как этот мальчишка сделал то, что не удавалось лучшим целителям Европы? Какими методами он пользуется? Что он скрывает?
Наверняка что-то нечистое. Запрещённые техники. Тёмная магия. Иначе как объяснить его способности?
Вандерли осмотрел пациентку и подтвердил результат. Аура девушки действительно изменилась, канал действительно освобождён. Всё чисто, всё законно.
Хаммерстайн скрипнул зубами.
Нужно найти способ осадить этого русского негодяя. Он бросил тень на репутацию Генриха — и должен за это заплатить.
Но как?
Барон перебирал варианты.
Обвинить в использовании запрещённых техник? Не сработает без доказательств. А доказательств нет.
Оспорить результаты лечения? Бессмысленно. Вандерли — признанный авторитет, его слову верят.
Найти компромат в прошлом? Генрих уже пытался — безрезультатно. Серебров появился из ниоткуда, его история чиста.
Подставить? Спровоцировать на ошибку?
Хаммерстайн задумался.
Да. Это может сработать. Если заставить мальчишку совершить промах — его репутация рухнет. И тогда все поймут, что Генрих был прав с самого начала.
Нужно только придумать, как именно это устроить.
Генрих усмехнулся.
Да. Именно так. Провокация. Публичное разоблачение.