Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 5 (страница 60)
— Я буду служить вам до конца своих дней. Клянусь жизнью, честью и памятью моих друзей, куда бы вы ни пошли — я буду рядом.
Юрий Дмитриевич кивнул и произнёс:
— Договорились. А теперь пойдём. Дела в столице закончены. Пора возвращаться домой…
Телефон зазвонил поздно вечером.
Тимур Евгеньевич как раз заканчивал ужин — в одиночестве, как обычно. Жена предпочитала проводить весну в их краснодарских апартаментах, дети жили своими семьями. Огромный особняк казался пустым и холодным.
— Слушаю, Арсений, — Белозёров взял трубку.
— Ваше сиятельство, у нас проблемы, — голос Ельцова звучал напряжённо.
Впрочем, он почти всегда так звучал в последнее время. С тех пор, как они начали бодаться с Серебровым.
Белозёров вытер губы салфеткой и отодвинулся от стола. Жестом велел слугам выйти из столовой, и лишь затем спросил:
— Какие именно?
— Все издания и сайты, которые публиковали материалы про Сереброва, отказались дальше сотрудничать.
— Что значит — отказались? — нахмурился Тимур Евгеньевич.
— Им поступили претензии от СБИ и пресс-службы императора. Главных редакторов вызывали на беседы, некоторым угрожали проверками. В общем, дали понять, что публикации против Сереброва — это очень плохая идея.
— Это из-за Усова? — Белозёров нахмурился.
— Да. Их заставили опубликовать опровержения. Все статьи об убийстве генерала удалены. Вместо них теперь официальная версия: Усов был предателем родины, а охранник Сереброва выполнял задание короны.
— Задание короны? Интересная формулировка, — Тимур Евгеньевич хмыкнул.
— Официальная версия такая: якобы его внедрили, чтобы разоблачить Усова. А затем оперативные обстоятельства вынудили открыть стрельбу прямо на приёме. Бред, конечно, но мы же не можем спорить с короной, — Ельцов вздохнул.
Белозёров покачал головой и залпом допил стоящее на столе вино.
— Значит, императорская канцелярия взяла Сереброва под защиту, — пробормотал он.
— Не думаю, ваше сиятельство, но конкретно в этом деле — да. После покушений Чёрной касты и заключения контракта с Министерством обороны Серебров стал слишком заметной фигурой, — сказал Арсений Андреевич.
Белозёров помолчал, обдумывая услышанное. Долил себе ещё вина из графина.
История с Усовым ударила по нему сильнее, чем он ожидал. Генерал был полезным человеком — жадным, продажным, но полезным. Через него шли некоторые контракты, некоторые связи. Теперь всё это рухнуло.
А Серебров вышел чистым. Более того — вышел героем. Человеком, который разоблачил предателя. Это раздражало.
— Мы снова поторопились. Надо было выждать, посмотреть, как развернутся события. А мы сразу бросились публиковать грязь, — произнёс Тимур Евгеньевич.
— Я думал, что это хороший момент… — промямлил Ельцов.
— Момент оказался неудачным. Теперь вокруг Сереброва слишком много шумихи. Императорская защита, внимание СБИ, симпатии публики. Трогать его сейчас — всё равно, что совать руку в осиное гнездо.
— Что будем делать?
— Перестанем использовать публичное давление. Никаких статей, никаких скандалов. Пусть шум уляжется, — ответил Белозёров.
— А потом?
— Продолжим работать. Тихо и незаметно. Публика забудет о Сереброве через месяц-другой. Императорская канцелярия переключится на другие дела. К тому же никто не мешает продолжить нам ковырять его бизнес.
— Что именно мы будем делать? — не унимался Арсений.
— Есть у меня одна идейка… Серебров получил армейский контракт. Большие деньги, большие объёмы. Ему понадобятся новые поставщики, новые мощности. И тут мы можем помочь.
— Помочь⁈
— Ты не уловил сарказма? Мы сделаем так, чтобы каждый шаг давался ему с трудом. Поставщики будут срывать сроки. Подрядчики — завышать цены. Чиновники — находить нарушения. Ничего криминального, всё в рамках закона. Просто… бизнес.
Ельцов помолчал, обдумывая слова сюзерена.
— Это займёт время.
— Время у нас есть. А Серебров молод и горяч. Рано или поздно совершит ошибку. И тогда мы будем рядом, — улыбнулся Тимур Евгеньевич.
— Понял, ваше сиятельство. Начинаю работать.
— Действуй. И не спеши. Мы уже дважды поторопились, и дважды проиграли. Третьего раза быть не должно.
— Всё будет сделано в лучшем виде, ваше сиятельство, — пообещал Ельцов.
Белозёров убрал телефон, поставил его на беззвучный режим и вернулся к ужину.
Серебров ещё не знает, с кем связался.
Рано или поздно он оступится. И тогда граф Белозёров будет рядом, чтобы столкнуть его в пропасть.
Воронцов пришёл проводить меня лично.
Это было неожиданно — полковник СБИ не из тех людей, которые тратят время на церемонии. Но он стоял у портального комплекса, наблюдая, как гвардейцы достают из багажника автомобиля мои чемоданы.
— Не ожидал вас увидеть, Юрий Михайлович, — признался я.
— Я тоже не ожидал, что приду. Но решил, что это будет правильно после всего, что вы сделали для нас, — он чуть улыбнулся
Мы отошли в сторону, подальше от любопытных ушей. Мои гвардейцы и Шрам со своими людьми держались поодаль.
— Хотел поблагодарить вас лично за помощь с кастой. И за то, что заставили меня копнуть глубже в деле Усова.
— Заставил? — усмехнулся я.
— Вы были очень настойчивы. Признаюсь, поначалу я сомневался. Думал, что это просто попытка выгородить вашего человека. Но вы оказались правы. Усов был не просто предателем, он был частью системы. От него тянется много интересных ниточек, которыми Службе предстоит заняться… В общем, спасибо, граф. Империя в долгу перед вами. И я лично — тоже.
— Сочтёмся. Если понадобится помощь — обращайтесь, — я пожал ему руку.
— Обязательно. И вы обращайтесь. Мало ли что.
Он кивнул на прощание и ушёл, растворившись в толпе. Я посмотрел ему вслед, а потом развернулся к своим людям и столкнулся со взглядом красивейших карих глаз.
Екатерина выглядела совсем непохоже на агента СБИ. Даже тогда на балу, в красном платье с откровенным вырезом, в ней чувствовалось что-то опасное. Теперь же, одетая в милое белое платье с цветочками, с распущенными волосами, она выглядела максимально невинной.
Ничего общего с роскошной «графиней Ржевской» с маскарада.
— Уже уезжаете, граф? — она улыбнулась.
— Пора домой. Дела ждут.
— Понимаю, — ответила она.
Мы помолчали. Вокруг суетились люди — пассажиры, носильщики, провожающие. Обычная вокзальная суета.
— Хотела снова поблагодарить вас, что спасли мне жизнь, — сказала Катя.
— Это уже становится плохой традицией, — заметил я.
Екатерина рассмеялась.