Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 5 (страница 13)
Дождь прекратился, но небо оставалось серым и тяжёлым.
Богдан стоял перед рядом могил, сунув руки в карманы куртки. Пять надгробий, пять имён. Пять человек, которых он когда-то называл братьями.
Алексей Воронов. Игорь Штейнберг. Михаил Дементьев. Исмаил Толбоев. Павел Кузнецов.
Богдан помнил их имена и лица наизусть. Помнил их голоса. Не надо было даже напрягаться, чтобы услышать их в своей голове.
Рядом находилась и шестая могила.
Богдан Лавров. Но под надгробием там лежал пустой гроб. А тот, кому он предназначался, стоял сейчас над собственной могилой.
— Шрам, ты как? — негромко позвал Костян.
Богдан не ответил. Смотрел на могилы.
Двенадцать лет прошло с того дня. А он до сих пор помнил всё так, будто это случилось вчера.
Запах гари. Крики. Свист пуль. И голос в рации: «Всё кончено, лейтенант. Подкрепление не придёт».
Подкрепление не придёт. Потому что его и не собирались высылать.
— Красивое место, — сказал Костян, оглядываясь.
— Они заслужили, — хрипло ответил Шрам.
— Твои друзья?
— Да. Мой отряд.
Костя помолчал. Потом спросил осторожно:
— А чё случилось-то?
Богдан тяжело вздохнул.
— Нас всех убили, Костян. Вот что случилось, — пробурчал Шрам.
— Понятно…
— Нас отправили в разведку, — неожиданно для себя начал рассказывать Богдан. — Это было на юге, граница с Османской империей. Шесть человек, включая меня. Лучшие из лучших. Командовал нами один полковник… Сука редкостная.
— На смерть вас отправил? — уточнил Костян.
— Да. Я узнал кое-что, чего не должен был знать. Этот полковник продавал информацию османам. Маршруты патрулей, расположение частей, планы наступлений. За хорошие деньги сливал всё, до чего мог дотянуться.
— Вот гандон. И ты его сдал?
— Хотел. Собрал доказательства, написал рапорт. Собирался отправить наверх, через голову полковника. Но он узнал раньше.
Богдан замолчал, глядя на лица друзей, навеки оставшиеся молодыми.
— Нас отправили на задание. Обычная разведка, ничего сложного. По крайней мере, так говорилось в приказе. А на месте оказалась засада. Целая рота головорезов ждала нас в ущелье.
Богдан скрипнул зубами и покачал головой. Ему показалось, что в нос ударил запах гари и крови.
— Мы держались шесть часов. Лёха погиб первым — снайпер снял его, когда он пытался вытащить раненого Пашку. Потом Мишка — граната прилетела прямо в укрытие. Остальные — уже под конец, когда патроны закончились.
— А ты?
— А я чудом выжил. Взрывом меня отбросило в расщелину, завалило камнями. Османы решили, что я мёртв. Когда стемнело, я выбрался и пополз. Двое суток полз по горам, пока не добрался до своих, — ответил Шрам и снова тяжело вздохнул.
Костян молчал. Что тут скажешь?
— Мне сказали, что официально вся группа погибла. Включая лейтенанта Лаврова, то есть меня. Тот полковник лично подписал рапорт о нашей гибели. Представил нас к наградам посмертно. Героическая смерть при выполнении боевого задания. Здорово, да? — Богдан криво усмехнулся.
— Почему ты его не сдал?
— Кто бы мне поверил? Полковник, герой войны, три ордена, безупречная репутация. А я — контуженный лейтенант, который бредит о заговорах. К тому же все доказательства исчезли. Он позаботился.
Богдан подошёл к могиле с собственным именем и положил ладонь на холодный, мокрый от дождя камень.
— Я понял, что, если останусь — он меня добьёт. Поэтому я исчез. Какое-то время вертелся здесь, в Питере, завёл связи в криминальном мире. Потом подделал документы и свалил в Сибирь. Стал Шрамом.
— Ни хрена себе. Я даже не знал, что ты был военным. И что такая фигня случилась…
— Ну, теперь знаешь, — хмыкнул Шрам.
Он отвернулся от могилы и посмотрел на Костяна.
— Знаешь, что самое паршивое? Я ведь мог попробовать. Написать в контрразведку, найти честных офицеров, добиться расследования. Может, ничего бы не вышло. А может, полковника бы посадили. Но я не стал. Испугался.
— Нормальная реакция, — пожал плечами Костя.
— Нет. Не нормальная. Я предал их, — Богдан кивнул на могилы. — Сбежал вместо того, чтобы бороться за справедливость. И все эти годы жил с этим. А сейчас…
— Что сейчас?
Богдан задумался.
Граф Серебров. Молодой целитель из провинции, который поднялся из грязи. Человек, которого не сломили превосходящие враги, который защищает своих людей и всегда держит слово.
Человек, который дважды спас ему жизнь. Один раз — буквально, вытащив с того света после ранения. Второй раз — дав работу и цель.
— А сейчас всё по-другому. Впервые за двенадцать лет я чувствую, что делаю нечто правильное…
Министерство обороны располагалось в массивном здании недалеко от Дворцовой площади — строгая имперская архитектура, колонны, орлы на фасаде.
Меня встретили в приёмной и провели на третий этаж, в кабинет советника Глебова — чиновника, с которым я переписывался по поводу контракта на «Бойца».
Офицером он не был, но при этом в Министерстве занимал весьма заметную должность. Как мне сообщили, он решал очень многие административные вопросы.
Вполне логично. Офицеры пусть командуют на поле боя, а в тылу нужны хорошие управленцы.
Анатолий Петрович Глебов оказался сухощавым мужчиной с аккуратными, по-щегольски завитыми вверх усами. Когда я вошёл в его кабинет, он с улыбкой встал из-за стола и протянул руку.
— Граф Серебров! Рад наконец-то познакомиться лично.
— Взаимно, Анатолий Петрович, — кивнул я.
Мы обменялись рукопожатием. Хватка у чиновника оказалась крепкой, хотя выглядел он весьма тщедушным.
— Присаживайтесь, ваше сиятельство. Чаю? Кофе?
— Не откажусь от кофе.
— Сей момент, — Глебов нажал кнопку на столе и отдал распоряжение секретарю.
Через минуту секретарша принесла нам кофе.
— Угощайтесь, Юрий Дмитриевич, — любезно улыбнулась она, наполняя мне чашку.
— Спасибо, — невозмутимо ответил я.
Пока пили кофе, поболтали ни о чём. Анатолий Петрович интересовался, как мне нравится Петербург, спрашивал о Новосибирске и вскользь коснулся прошедшей войны. Но глубоко погружаться в эту тему не стал.
Сделав последний глоток, Глебов моментально перешёл к делу: