Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 4 (страница 2)
Со всех сторон поступали донесения. Гвардейцы Мессингов закреплялись, окапывались, выставляли наблюдательные пункты и огневые точки. Каждые полчаса-час происходил новый артналёт, то по передовым позициям, то, как бы случайно, по пустым полям в глубине нашей обороны. Проверяли реакцию, выявляли наши огневые точки.
Мы отвечали тем же. Наши артефакты и пушки работали почти без остановки, но экономно, точно. Демид Сергеевич координировал огонь, сверяясь с камерами и донесениями разведки. Каждое наше попадание по скоплению пехоты или позиции миномёта вызывало у меня мрачное удовлетворение, но и тревогу: боеприпасы не безграничны.
В перерыве между залпами, сидя с ноутбуком, подключённым к проводному интернету, я отдал Василию и Ефиму приказ. Пора открывать новый фронт и бить по репутации.
— Выкладывайте весь компромат на Измайловых и Мессингов, что собрали. По частям. Начинайте с финансовых махинаций, потом добавьте информации о том, как Мессинги поступали с родом Волковых. Затем — связи Измайловых с криминалом. И в конце… намёк на то, что Станислав сам убил своего отца. Без прямых обвинений. Пусть люди сами сложат два и два.
— Так точно, господин. У нас уже всё готово. Анонимные блоги, паблики в соцсетях, каналы жёлтой прессы. Плюс слив в несколько городских СМИ, которые не особо любят Измайловых. Пойдёт лавина, — голос Василия в трубке звучал сосредоточенно.
— Координируйте с Некрасовым, чтобы всё было юридически чисто, — напомнил я.
Через час первая порция информации уже гуляла по сети. Комментарии росли как на дрожжах.
Враги не замедлили ответить. Сначала их пресс-службы начали публиковать опровержения, а затем они перешли к более решительным действиям.
Сначала пропал мобильный интернет. Потом перестали ловить сеть телефоны. Даже наши защищённые рации начали фонить.
Противник включил глушилки. Они не блокировали нашу проводную связь и магические кристаллы, но полностью отрезали от внешнего мира в цифровом поле. Мы оказались в информационном пузыре, в осаде не только физической, но и виртуальной.
— Предсказуемо, — хмыкнул я.
Они пытались изолировать нас, не дать вести информационную войну. Но компромат уже запущен. Остановить его теперь будет проблематично. Пусть работают.
Я убедился, что на границах наших владений всё по-прежнему, и вышел на балкон, вдохнуть немного свежего воздуха. Вечерело. С востока и юга доносились редкие взрывы — шла артиллерийская дуэль. Над лесом вдалеке висела дымовая завеса.
В воздухе витал запах гари и пороха. Враги окружили нас, и это — лишь начало войны.
— Ваше благородие! — раздался голос Демида Сергеевича за спиной.
Оглянувшись, я увидел на лице капитана улыбку. Странно. За весь день до этого он ни разу не улыбнулся.
— Что случилось? — спросил я.
— Пришло донесение по защищённой линии. Род Строговых официально заявил о своём вступлении в войну.
Тут и я не удержался от улыбки. Союзники не подвели, а с их поддержкой война пойдёт совсем иначе, чем планировали наши противники.
Даже интересно, как на эту новость отреагирует граф Мессинг?
Граф стоял у огромного окна в гостиной, стиснув руки за спиной. Его взгляд бессмысленно скользил по ухоженному парку, подёрнутому вечерней дымкой.
На столе позади него лежали донесения, принесённые за последние два часа. Каждое — словно острый шип, вонзающийся в его уверенность.
Первое: атака отбита, гвардия Мессинга понесла потери. Серебровы оказались лучше подготовлены, чем предполагала разведка.
Второе: южная группа, наводящая переправы, попала под точный артобстрел. Одно понтонное отделение уничтожено, работы задержаны минимум на шесть часов.
Третье, и самое раздражающее: группа, отправленная через ту поганую свалку, не просто провалила задачу, а оказалась разгромлена. Две БМП подорваны и с трудом эвакуированы, пехота потеряла треть состава убитыми и ранеными.
Александр Викторович тяжело вздохнул, повернулся к столу и налил себе виски. Он снова взглянул на карту, разложенную поверх докладов. Красные флажки, обозначающие его силы, плотным кольцом обступили владения Серебровых. Картина казалась приятной, если не думать о том, что защитники сражаются гораздо отчаяннее, чем предполагалось.
Впрочем, победа — всё равно лишь вопрос времени. Артиллерия и артефакты работают, изматывают оборону. У Серебровых не хватит ресурсов. Скоро прибудут силы Измайловых, и тогда можно будет начать решающий штурм.
«Эти выскочки сильнее, чем я думал. Но это ничего не меняет. У меня больше ресурсов, больше людей. Если начнётся война на истощение, они проиграют», — думал граф Мессинг.
В гостиную, осторожно постучавшись, вошёл дворецкий. На его обычно бесстрастном лице отчётливо читалась тревога.
— Ваше сиятельство… — тихо начал он.
— Что ещё? — буркнул Мессинг, не отрывая взгляда от карты.
— Род Строговых только что сделал официальное заявление, — продолжил дворецкий и запнулся.
Александр Викторович медленно, очень медленно поднял взгляд. Он ещё не понимал сути, и в голове вспыхнули предположения, ни одно из которых не казалось приятным.
— Какое заявление? — собственный голос показался чужим.
Дворецкий протянул ему планшет. На экране — текст новостного релиза, опубликованного на официальном портале Совета родов и продублированного во всех крупных новосибирских СМИ.
«РОД СТРОГОВЫХ ОБЪЯВЛЯЕТ О ВСТУПЛЕНИИ В КОНФЛИКТ НА СТОРОНЕ РОДА СЕРЕБРОВЫХ».
Мессинг выхватил планшет. Пробежал глазами по тексту. Кровь отхлынула от его лица, в ушах зазвенело.
— Это… этого не может быть, — хрипло прошептал он. — Гордей не полезет в открытую войну из-за какого-то… — он не договорил.
Строговы. Боевой род, обладающий реальной военной силой, крепкими связями в силовых структурах и, что хуже всего, репутацией прямых и жёстких вояк. Он не планировал воевать с ними! Граф намеревался быстро и жестоко раздавить зарвавшихся выскочек, показать всем, что с Мессингами шутки плохи, а заодно прибрать к рукам их земли и бизнес.
Всё должно было закончиться за неделю, максимум две. Но теперь…
Теперь это война на два фронта. Силы Строговых ещё не вступили в прямое столкновение, но их заявление меняло всё. Оно подрывало моральный дух его войск, давало Серебровым надежду и заставляло нейтральные родЫ задуматься.
Александр Викторович грязно выругался и приказал дворецкому:
— Вон.
Тот, не говоря ни слова, исчез.
Мессинг схватился за телефон. Его пальцы чуть дрожали, когда он набирал личный номер Гордея Васильевича Строгова.
— Алло, — раздался в трубке низкий, спокойный голос.
— Добрый вечер, Гордей Васильевич. Это Александр Мессинг. Прошу прощения за беспокойство в такое… напряжённое время, — начал граф, заставляя свой голос звучать ровно и почти дружелюбно.
— Здравствуйте, Александр Викторович. Чем обязан? — отозвался Строгов.
В его тоне не звучало ни враждебности, ни тепла. Только абсолютная нейтральность, которая хуже всего.
— Я только что ознакомился с вашим заявлением, — продолжал Мессинг, тщательно выбирая слова. — Должен признаться, оно стало для меня неожиданностью. Я всегда уважал ваш род и считал вас человеком благоразумным. Не думал, что вы позволите втянуть себя в столь… сомнительный конфликт.
— Конфликт, как я понимаю, начали вы, Александр Викторович. А я просто исполняю свои союзнические обязательства. Честь для нашего рода, знаете ли — не пустой звук, — парировал Строгов.
«Честь⁈ Какая чушь!» — Мессинг стиснул зубы, но он сдержал рвущиеся наружу ругательства.
— Я не знал, что у вас союз с родом Серебровых…
— Никто не знал. Мы заключили неофициальное соглашение некоторое время назад.
У Александра Викторовича потемнело в глазах. Некоторое время назад… Теперь понятно, почему войска Серебровых так хорошо подготовлены и откуда у них столько боевых артефактов. Строговы помогли им через свои связи в Министерстве обороны и оружейных гильдиях.
— Гордей Васильевич, давайте говорить откровенно. Серебровы — авантюристы. Их успех построен на удаче и наглости. Они не стоят того, чтобы из-за них ваш род проливал кровь. Я уверен, мы можем найти компромисс. Возможно, есть какие-то вопросы, которые можно урегулировать… к взаимной выгоде, — проговорил Мессинг.
На другом конце провода повисла короткая, но красноречивая пауза. Затем Строгов ответил, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая насмешка:
— Взаимная выгода? Интересно. И что же вы предлагаете, Александр Викторович? Чтобы я отозвал своё заявление, а вы тем временем продолжите громить моих союзников? Или, может, вы готовы предложить мне долю в бизнесе Серебровых после того, как вы его… конфискуете? — с издёвкой добавил он.
Мессинг стиснул зубы. Этот грубый солдафон ещё и издевается над ним!
— Я предлагаю не совершать ошибок, Гордей Васильевич! — его голос дрогнул, выдав прорывающуюся ярость. — Эта война может затянуться и дорого обойтись всем. Зачем вам лишние потери? Владения Серебровых уже окружены, они неминуемо будут разбиты. Не стоит связывать свою судьбу с тонущим кораблём.
Снова пауза, на сей раз более тяжелая. Даже угрожающая. Когда Строгов ответил, его тон стал холодным и острым, как боевая сталь.
— Видите ли, Александр Викторович, у нас с вами разное понимание слов «честь» и «союзник». Я дал слово, и я его сдержу. А насчёт тонущего корабля… ещё не вечер. Мой совет вам — хорошенько подумать, стоит ли продолжать то, что вы начали. Война на два фронта — занятие крайне утомительное. И, как показывает история, часто бесславное. Всего доброго.