Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 2 (страница 37)
Глубоко вздохнув, я закрыл глаза. Отстранился от экзаменаторов и тяжёлых взглядов комиссии, от хрипов пациентки, от собственного беспокойства. Остались только я и стоящая передо мной задача.
Как её вылечить? Что есть в моём арсенале? Слабый от рождения целительский дар. Знания предыдущего Юрия, которые он получил в Академии — несмотря на слабый дар, учился он всё-таки неплохо.
И Пустота. Мой главный козырь, который в данном случае ничем не мог помочь.
Значит, выбора нет. Я должен как-то усилить свою целительскую магию.
И тут меня осенило. Рагнар и его «уроки», которые он проводит каждую ночь. Он ведь не просто мучает меня. Он изменяет меня, перекраивает, делая проводником Пустоты. Ломает одни внутренние связи и создаёт другие, более эффективные. А я сам, когда тренируюсь, тоже ведь прокачиваю Пустоту — учусь управлять ею тоньше, создавать новые формы.
А что, если так можно прокачать не только Пустоту? Что, если любой магический дар — это та же внутренняя структура, набор каналов и узлов в ауре и теле, которые можно перенастроить? Усилить? Для начала хотя бы не в целом, а точечно, под конкретную задачу?
Мысль показалась одновременно безумной и гениальной. Я никогда не слышал, чтобы кто-то мог «развивать» или «менять» свой дар после его пробуждения. Он давался раз и навсегда.
Но правила ведь существует как раз для того, чтобы их нарушать. В прошлой жизни я не раз руководствовался этим принципом и побеждал.
Сейчас мне предстояло решить одну задачу: заставить гиперактивные иммунные клетки этой женщины прекратить атаку. Для этого нужно усилить моё базовое умение — чувствовать и направленно влиять на биологические процессы. В этом ведь и состоит суть целительской магии.
Я углубился в себя ещё больше. Внутренним взором увидел бледный, чахлый ручеёк — мой природный целительский дар. Он выглядел как тусклая нить, вплетённая в мою ауру и пережатая в нескольких местах какими-то тёмными узлами — врождёнными ограничениями.
Что, если их убрать?
Это риск. Я мог запросто повредить дар и лишиться его окончательно. Но иного выбора я не видел.
Обратился к Пустоте и направил внутрь себя тончайший луч. Нужно не стереть его, а аккуратно разъединить, не задев саму структуру дара.
Боль была острой и странной, не физической, а словно кто-то дёрнул за нерв, ведущий к душе. Я дёрнулся, но удержал концентрацию.
Пустота сработала. Узел рассыпался, и на его месте целительская нить запульсировала, становясь чуть ярче, чуть свободнее.
Я перешёл ко второму узлу. Потом к третьему. На это ушла уйма времени и сил. Я чувствовал, как пот стекает по вискам, как дрожит всё тело. Странное двойное состояние: часть меня работала скальпелем Пустоты, другая — лихорадочно продумывала, как именно адаптировать дар.
Я мысленно пропускал через освобождённый канал конкретный приказ: «РАСПОЗНАТЬ. УСПОКОИТЬ. ПЕРЕПРОГРАММИРОВАТЬ». Представлял, как мой дар должен научиться считывать патологическую агрессию иммунных клеток и подавать им нужный сигнал.
Буквально лепил из своего дара узкоспециализированный инструмент для одной-единственной болезни.
Я не знал, сработает ли это, и отчаянно импровизировал.
Когда я открыл глаза, мир плыл. В кабинете стояла гробовая тишина. Я посмотрел на часы на стене. Прошло пятьдесят минут из отведённого часа. На пациента у меня оставалось десять минут.
— Барон Серебров. Если вы не в состоянии вылечить пациентку, так и скажите. Не мучайте её и не тратьте наше время, — сухо произнёс Аркадий Сергеевич.
Я медленно повернулся к нему и остальным экзаменаторам. Сидящий за их спинами князь Бархатов смотрел на меня с любопытством и тщательно скрываемым беспокойством.
— Смогу, — устало улыбнувшись, заверил я и, пошатнувшись от пережитого перенапряжения, принялся за дело.
Михаил Андреевич внимательно наблюдал за юным бароном Серебровым. С первыми пациентами Юрий справился быстро, но третий вызвал у него затруднения. Полчаса барон просто стоял с закрытыми глазами, не прикасаясь к пациентке, но при этом его жестко лихорадило. С Юрием что-то происходило, и это что-то тревожило патриарха. Но, когда осталось всего десять минут, барон принялся за лечение.
«Неужели я просчитался и всё, чего Юрий добился на съезде, — лишь удачное стечение обстоятельств?» — разочарованно подумал князь Бархатов.
Казалось, ещё немного — и его надежды на свежую кровь для гильдии, на появление нового, незашоренного правилами мастера рассыпятся в прах.
Юрий подошёл к кушетке и положил руки на пациентку. Никаких подготовительных заклинаний, которые Бархатов ожидал увидеть. Молчание. Но князь, чьё восприятие отточилось за пятьдесят лет практики, вдруг заметил нечто.
Аура вокруг молодого барона… изменилась. Будто внутри неё переключили невидимый механизм, направив все внутренние токи в одно сверхтонкое русло. Этому его точно не учили в Академии.
Что Юрий с собой сделал? Неужели как-то адаптировал дар? В реальном времени? Но это же невозможно!
Серебров начал. Свечение магии вокруг его рук теперь сияло ярче и одновременно стало тоньше, изящнее. Оно проникало внутрь пациентки, и Михаил Андреевич понимал, что процесс исцеления идёт, и идёт как надо.
Но времени катастрофически не хватало. Стрелка на настенных часах неумолимо ползла вперёд. Две минуты. Минута. Напряжение в комнате стало ощутимым Даже Аркадий Сергеевич замер, уставившись на часы, потом на Сереброва, потом снова на часы.
Экзамен вот-вот должен был закончиться провалом, и даже патриарх не смог бы этому воспротивиться.
Михаил Андреевич невольно стиснул кулаки.
Осталось десять секунд… семь… пять…
Князь Бархатов покачал головой. Всё пропало.
— Готово, — выдохнул Серебров за две секунды до истечения отведенного на экзамен срока.
Он пошатнулся и едва не рухнул. Лицо его посерело, но в глазах горел огонь.
Все три экзаменатора подскочили и бросились к пациентке, на ходу создавая диагностические чары. Князь не стал вмешиваться. Он уже и так видел результат. Аура пациентки, ещё минуту назад искажённая, теперь светилась ровным, хоть и слабым светом. Болезнь отступила. У Юрия получилось.
— Активность патологического процесса… снижена до нуля. Воспалительные маркеры угасают. Жизненные показатели стабилизируются. Как вы… что вы сделали? — произнёс Аркадий Сергеевич, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление. Он смотрел на Юрия, будто на невиданного зверя.
Серебров лишь слабо махнул рукой и ответил:
— Родовые методики. Простите, не буду раскрывать секрет.
— У вас есть на это право, но…
— Коллеги, давайте будем уважать право на тайну дара, — вставил Михаил Андреевич.
— Конечно, ваша светлость, — пробормотал Аркадий.
После такой драматичной сцены никто из экзаменаторов даже не подумал заикнуться об отказе. Они единогласно проголосовали за присвоение барону Сереброву лицензии целителя.
Когда формальности были завершены, Бархатов подошёл к молодому барону, который еле стоял на ногах.
— Поздравляю, Юрий. Ты справился блестяще. Честно говоря, я уже начал сомневаться, — князь позволил себе лёгкую улыбку.
— Рад, что смог оправдать доверие, ваша светлость, — хрипло ответил Серебров.
— Вижу, ты очень устал. Мой водитель отвезёт тебя на вокзал. Поезд до Петербурга уже скоро, но ты успеешь. Что касается лицензии — не беспокойся. Оригинал доставят курьерской службой прямо в Новосибирск, — пообещал Михаил Андреевич.
— Благодарю, ваша светлость.
— Не за что, юноша. Иди. И надеюсь, мы с тобой ещё увидимся, — Бархатов дружески похлопал его по плечу и жестом подозвал своего помощника, чтобы тот сопроводил Сереброва к машине.
Он стоял и смотрел, как молодой барон, слегка пошатываясь, шёл по длинному коридору, опираясь на стену.
«И всё-таки не ошибся», — подумал князь.
Через полчаса я уже стоял на перроне. До отправления магопоезда оставалось всего ничего. Хорошо, что я заранее собрал вещи и взял их с собой на экзамен. Не пришлось заезжать в гостиницу.
А уж то, что меня довезли на роскошной княжеской машине, — можно сравнить лишь с вишенкой на торте. Заднее сиденье там раскладывалось, превращаясь в настоящую кровать, так что я даже успел немного вздремнуть.
Когда я вошёл в здание вокзала, объявили окончание посадки. Я запрыгнул в вагон буквально в последнюю минуту. Ну хотя бы в этот раз не отстал от поезда!
Состав тронулся с мягким толчком. Я прислонился к прохладному стеклу в тамбуре, глядя, как Приморск уплывает назад. Всё. Съезд закончен. Экзамен на лицензию сдан. Пора домой.
Я зашёл в вагон, закинул вещи на полку и огляделся в поисках знакомых лиц. Увидел Ивана, Ирину и сел напротив них.
— Привет.
— Юра! А мы думали, куда ты пропал? — Курбатов пожал мне руку.
— Думали, ты опять на коне решил проехаться, — рассмеялась Ира.
— Нет уж, хватит с меня таких приключений. Хочу добраться с комфортом, — я поудобнее устроился на сидении.
— Как экзамен-то? Успешно? — спросил Иван.