Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 2 (страница 30)
Добрался до небольшой поляны, где тренировался до этого. Закрыл глаза и сосредоточился, нащупывая новые грани силы. Обычно я направлял Пустоту наружу тонкой нитью, или лучом, или коротким всплеском. Теперь мне нужно не просто выпустить её, а развернуть, как лоскут ткани. Обернуть себя ею.
Первая попытка вышла грубой. Вместо щита получился дикий, неконтролируемый выброс Пустоты, который стёр часть почвы передо мной, оставив аккуратное отверстие в виде полусферы. Я судорожно дёрнул энергию назад.
Вот блин. Надо быть аккуратнее.
Рагнар не объяснил механику, но я интуитивно понимал, как мне сформировать барьер. Не направлять энергию Пустоты потоком, а сконцентрировать в одном месте, придать форму и удерживать. Во всех смыслах удерживать, чтобы она не вырвалась и не начала поглощать всё вокруг.
Начну, пожалуй, с малого.
Первый щит, который у меня получилось создать через несколько попыток, был размером со спичечную головку. Но я продержал его достаточно времени, чтобы зафиксировать успех.
Дальше пошло чуть легче. Я учился создавать точки небытия и удерживать их. Потом попробовал выстроить из них линию.
Через какое-то время, уже глубокой ночью, я смог создать перед собой барьер размером с ладонь. Он висел в воздухе, поглощая падающий на него слабый свет звёзд.
— Отлично, — сказал я сам себе.
Развеял барьер, сел на траву и прислонился спиной к дереву. Несколько минут передышки не повредят.
Затем я продолжил. Напряжение воли — колоссальное, словно я пытался сдвинуть с места грузовик. Но рано или поздно передо мной возник барьер точно в мой рост.
— Шёпот! — хрипло позвал я.
Дух появился рядом, с любопытством глядя глазами-искорками на барьер.
«Давай-ка поиграем, дружок. Хватай какие-нибудь камни или ветки и кидай в меня», — уже мысленно добавил я.
«Хе-хе, это запросто!» — обрадовался этот мелкий чертёнок.
Он нырнул к земле, вселился в булыжник размером с кулак, и тот поднялся в воздух. А через секунду без всякого предупреждения со свистом помчался прямо мне в лицо.
Я инстинктивно дёрнулся, но заставил себя не двигаться и сфокусировался на барьере. Столкнувшись с ним, камень отскочил, врезался в дерево и разломился надвое.
Шёпот вылетел из обломков.
«Ой! Сломался», — захихикал он.
«Давай-ка ещё раз», — велел я.
Мы продолжили. Мой питомец с радостью швырял в меня камни, ветки, где-то даже откопал стеклянную бутылку. Щит спокойно отражал снаряды.
Я попробовал удерживать его в движении. Концентрации, само собой, потребовалось больше, и пару раз я получил камнями по рёбрам. Но в итоге получилось ставить и держать щит на ходу.
Невероятно. Абсолютная защита. Если научусь удерживать её достаточно долго и полностью вокруг себя — ничто не сможет причинить мне вреда…
Но на сегодня, пожалуй, хватит практики. Сил уже совсем не осталось, а мне ещё пешком до гостиницы топать.
«Хватит, малыш. Спасибо за помощь. Держи», — сказал я и создал целительское заклинание.
Шёпот с удовольствием слопал его, после чего вернулся в мою душу. А я, измотанный и довольный, направился обратно в Приморск.
Я вышел из леса на грунтовую дорогу, ведущую к городу. В темноте едва различал, куда наступаю, и достал телефон, чтобы осветить себе путь. Но не успел включить фонарик, как услышал впереди шаги.
Навстречу мне кто-то шёл. И несмотря на темноту, я точно мог видеть, что у этого человека на плече висит огнестрельное оружие.
Я замер. Усталость как рукой сняло.
Кажется, сейчас придётся проверить, на что способен мой только что освоенный щит…
Лейтенант Виктор Громов шагал по вечерней улице, и его не покидало неприятное предчувствие. Инструкция от магистра Сорокина была простой: «Встретимся у перелеска за городом. Того, за которым заброшенный склад. Обсудим, как выкрутиться из этой ситуации. Не переживай, ты получишь сверху за нервы».
И Громов шёл, хотя подозревал, что магистр вовсе не денег хочет ему дать. Скорее, угостить каким-нибудь боевым заклинанием. Он хоть и целитель, но сражаться тоже должен уметь, хоть немного.
Ситуация, чёрт возьми, получилась фиговая. Как кристалл мог исчезнуть? Виктор же сам его положил в ту нишу за решёткой! А через пару минут там оказалось пусто.
Тогда, в номере Сереброва, Громов так обалдел, что чуть не выдал себя. Хотя, пожалуй, всё-таки выдал. Молодой барон смотрел на него так, будто читал мысли.
Непростой он парень. Очень непростой. Знай Громов заранее — ни за какие деньги не полез бы в это дело. Теперь же он был в дерьме по самые уши. Расследование Захарова, позор перед своими ребятами, лишение звания, тюрьма…
Лейтенант свернул с асфальтированной дороги на грунтовку, ведущую к перелеску. Уличные фонари здесь, понятное дело, отсутствовали. Только бледный свет убывающей луны пробивался сквозь облака. Виктор поправил висящий на плече табельный «Молот» — магический импульсный автомат. Оружие успокаивало, но лишь отчасти.
Внезапно он замер. Впереди послышался лёгкий шорох. Шаги. Громов резко развернулся, рука инстинктивно потянулась к автомату. Впереди возник чей-то силуэт.
— Кто здесь? — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Из тени вышел человек. Высокий, в тёмной куртке, лицо скрыто в тени от капюшона. Но походка, силуэт… Громов узнал его. Это был Юрий Серебров.
— Какого… фига? — вырвалось у Виктора.
Что ему здесь нужно? Как он узнал? Это ловушка?
Он хотел спросить, что молодой барон здесь делает. Но не успел.
Лейтенанта резко сложило пополам от боли в животе. Такое ощущение, что кто-то вогнал ему в кишки раскалённый клинок и дёргал туда-сюда.
Громов захрипел и рухнул на колени. В ушах зазвенело, мир поплыл перед глазами. Он попытался вскочить, сорвать с плеча «Молот», но пальцы не слушались. Боль разлилась по всему телу, парализуя. Ощущение, будто сама жизнь вытекает из него с чудовищной скоростью.
Виктор завалился на бок, прерывисто дыша. Автомат, негромко звякнув, упал рядом. Дотянуться до него не осталось сил.
«Серебров, — пронеслось в помутневшем сознании. — Это он… решил убить меня… Отомстить… Или Сорокин подставил? Или… Сорокин хочет подставить Сереброва?»
Как бы там ни было, лейтенанту Громову осталось недолго…
Я бросился вперёд. Лейтенант Громов, который непонятно каким образом оказался здесь, умирал.
В его ауре висела едва различимая пелена — тёмная энергия, которая пульсировала в такт его затухающему дыханию. Проклятие.
Я сел рядом, отбросив все мысли об осторожности. Лицо офицера стало пепельно-серым, губы посинели. Жизнь утекала из него с каждым ударом сердца.
Но это не похоже на то проклятие крови, что убило инспектора Симонова. Оно питалось энергией жертвы. Это проклятие — более прямое, насланное извне. И я видел канал, по которому проклятие питалось маной.
Недолго думая, я поставил щит Пустоты на пути этого канала. Он оборвался, и заклятье перестало получать энергию. Но это не значило, что оно прекратило своё действие, ведь уже проникло в ауру Громова и продолжало убивать.
— Держись, лейтенант, — сказал я.
Хотя он вряд ли меня слышал. Глаза закатились, вдохи стали короткими и частыми, конечности подёргивались от лёгкой судороги. Все признаки агонии налицо.
Ну уж нет, я не позволю. Ясно, что здесь происходит — Сорокин пошёл ва-банк. Вероятно, за мной проследили и узнали, что я ушёл из города. А затем сюда же послали Громова с какой-то задачей. Теперь хотят его убить и обвинить в этом меня.
Неплохой план. Только хрен у вас получится его осуществить.
Я видел проклятие — извилистое и колючее, как терновник, чьи шипы впились в ауру Громова. Теперь пора его стереть. Быстро, но осторожно, чтобы не поразить жизненно важные узлы самой ауры.
Первые нити Пустоты начали обволакивать ядовитые шипы. Это было похоже на то, как я распутывал мутацию у пациента, но теперь приходилось действовать ещё быстрее.
Проклятие дрогнуло и будто попыталось ударить в ответ. Как интересно. Если бы я использовал ману, то оно, возможно, сумело бы разрушить заклинание.
Но проклятье упёрлось в ничто. В Пустоту, с которой не смогло совладать. И судорожно отдёрнуло свои шипастые щупальца.
Я не стал стирать его сразу. Вместо этого методично, по одной, «откусывал» нити, которыми оно привязалось к жизненным центрам Громова.
Наконец, когда основные связи были разорваны, я стёр «тело» проклятия. Тёмный сгусток просто перестал существовать. Его не стало. На его месте в ауре Громова осталась лишь небольшая дыра, которая медленно начала зарастать его собственной жизненной энергией.