Александр Майерс – Бруталити-шоу (страница 36)

Свалочники взревели, их натиск усилился, и приходилось напрягаться, сдерживая его. Я обратил внимание, что основные силы противников не стремятся вступить в борьбу — на нас спустили в основном отребье, случайно набранных по дороге бомжей. Разумно — пока настоящие враги отдыхают, нас заставляют тратить силы на пушечное мясо.

— Давай! — раздался голос Гроба.

Я успел заметить, как свалочник рядом со мной выхватил откуда-то из-за спины заточку. Все по науке — ржавый кусок железа, обмазанный чем-то коричневым. Но игрок замешкался, прежде чем нанести удар, и второго шанса ему не дали — бедняга закричал, выронил заточку и обхватил руками голову.

Система бдит.

Раздался хлопок совсем рядом, и в лицо мне брызнула кровь. Другой вооруженный свалочник рухнул под ноги своим. Из лопнувшего черепа хлестала кровь. Один из наших тоже упал, пытаясь вдохнуть через пробитое горло — камикадзе успел нанести удар, но Система сразу же наказала его за это.

А как вы хотели, парни? Не знаю, что наплел вам Гроб, но это не Свалка, минусом к рейтингу не отделаетесь.

Значит, вывод простой — смертью наказывают только за смерть. Простой удар кулаком в морду или даже заточкой, но в руку или ногу, повлечет лишь бан.

Несколько дерьмоедов не захотели повторить судьбу товарища и сразу перестали давить, несмотря на угрозы Гроба и его банды. Умирать никто не хотел. Ну а нам стало легче сдерживать напор, а вскоре мы и вовсе заставили остатки противников отступить.

Как ни крути, но вечно голодные, живущие среди руин и отбросов репликанты были физически слабее обитателей Станции.

— Ладно, хватит! — приказал Гроб. — Назад!

Свалочники с удовольствием послушались. Мы тоже получили возможность отдышаться, а заодно приступить к следующей части плана. Пока что всё идет, как задумано.

Я обернулся к тоннелю — смертельный забег был в самом разгаре. Мелькали свет и тьма, меняясь местами, взрывались мины и стрекотали орудия дронов. А злобная барабанная музыка не прекращалась, подгоняя только что «родившихся» репликантов.

Помню, как я был на их месте. И ведь это было-то сколько, два дня назад? А кажется, что прошел целый месяц.

Когда тебя в первые минуты жизни кидают в мясорубку — эмоции бьют по голове кувалдой. Непонимание, страх, а еще эти злобные вопли на финише. И как раз от последнего я собирался избавить сегодняшних новичков.

— Следите за мусором! — приказал я своим, а сам подошел максимально близко к тоннелю. — Вперед! — крикнул я, сложив ладони рупором. — Аккуратнее, время есть! Следите за светом!

— Мясо! Сдохните! — сразу же отозвались свалочники во главе с Гробом.

— Заткнитесь, уроды! — прокричала Тара.

Так мы и орали, пытаясь перекричать друг друга. Представляю, каково новичкам — в коридоре долбит музон, многократно отражается от стен эхо выстрелов и вопли умирающих, а тут еще с финиша кричат без остановки. И не поймешь, чего хотят — то ли смерти желают, то ли пытаются вселить уверенность.

Вряд ли от моих подбадриваний был реальный толк, и я это понимал. Но смысл был в том, чтобы не дать Гробу действовать по его любимому сценарию — запугать новичков еще по дороге, чтобы потом легче было полностью сломить их дух и заставить отдать бонусы.

Хрен тебе, ублюдок. Сегодня вы уйдете с пустыми руками.

Первые новички приближались к финишу. Я уже мог различить их лица.

— Осторожно! — крикнул я, указывая на область перед финишем. — Самое сложное место. Я скажу, когда бежать. Слушайте только меня!

— Вам пиздец! — надрывался Гроб. — Зайдете сюда — вам пиздец, ясно?! Дави!

— Только меня! — с железом в голосе повторил я. — Забейте на это дерьмо.

Свалочники снова накинулись на наше оцепление. На сей раз вперед двинулись все, и наши ряды ощутимо просели. Но до конца забега оставалось немного, продержимся.

За спиной раздался хлопок. Я на секунду обернулся и увидел, как падает на землю два тела. Одним был свалочник с ножом в груди, а вторым — Фил со взорванным черепом.

Дурак. Я же сказал — не бить первыми.

— Какого хрена происходит? — тяжело дышащий новичок пялился на толкучку за моей спиной.

— Не смотри туда, смотри на меня!

Возле финиша оказалась уже целая толпа бегунов, и все они ждали моей команды. Многим не терпелось рискнуть, и пришлось уже угрозами заставить их не дергаться.

Блин, а ведь рисунок не такой, как был у нас. Свет и тьма чередуются по-другому… Но кажется, я распознал ритм.

— Готовьтесь! — я поднял руку. — Ждем… Вперед!

Я опустил руку, и новички бросились вперед. Один врезался в меня и чуть не повалил. Двое не успели — попали в темноту и тут же грохнулись на пол, разбрызгивая кровь и мозги.

— Стойте здесь! — велел я новичкам. — Вон те грязные ублюдки — враги. Не слушайте их, не верьте им. Слушайте только меня!

К финишу приближалась еще одна группа игроков, а за их спинами коридор стремительно темнел — сектор за сектором отключался свет, и тьма догоняла бегущих.

— Быстрее! — крикнул я.

— Давайте!!! — опираясь на стену, завопил один из спасшихся.

Кажется, он заскочил первым. Выглядел игрок необычно, сильно выделяясь среди остальных. Худой и высокий, широкоплечий, но не очень-то массивный. А вот лицо как из ночного кошмара — таких уродливых репликантов мне еще не встречалось. Вишенкой на торте были синие волосы. Такого я тоже еще не видел.

Еще десяток новеньких влетел на площадку в последний миг, и ворота резко захлопнулись. Несколько игроков врезались в них и отчаянно молили о спасении.

Я отвернулся.

— С ними всё. Уже не поможешь.

Я быстро пересчитал выживших. Около пятидесяти человек. Вот это да. Значительно больше, чем на нашем забеге — неужели мои советы и правда кому-то помогли?

— Тихо всем! Отошли! — велел Гроб своим.

И наши, и свалочники тяжело дышали. Несколько человек с разных сторон стискивали зубы, претерпевая бан. Одному из наших бан достался серьезный — качаясь, он вышел из рядов и упал среди новичков, потеряв сознание. А сами новички молча охреневали, пытаясь отдышаться. После бойни в коридоре они угодили в новый замес, и слабо понимали, что происходит.

Тот высокий урод с синими волосами носил номер N-66. Он был одним из единственных, кто по виду не испытывал сильного страха и был готов к драке.

Гроб подошел вплотную к нашим рядам. Тесак у него в руке угрожающе поблескивал, но ублюдок не пускал его в ход, поэтому Система ничего не делала.

— Слушайте меня!

— Не слушайте его, — сказал я. — Этот мудак ест дерьмо и ничего не решает.

Гроб в очередной побагровел, но продолжил заготовленную речь:

— Меня зовут Гроб! Я здесь главный, ясно?!

— Врет! — восликнула Тара. — Он никто!

— Заткнись, сука уродливая! — заверещал Крыс.

— Сам заткнись, тварь плешивая!

— Всё мясо, которое живет здесь, подчиняется мне! — продолжал Гроб по заготовленному сценарию.

Голос у него что надо — жесткий, командирский. Только у меня не хуже.

— Никто ему не подчиняется! Он живет на Свалке, а мы — на Станции!

В глазах у новичков, где раньше царили только смятение и паника, начало что-то проясняться. Они ведь уже видели уведомления о том, что в качестве дома можно выбрать ту или другую локацию. И видели, какие условия на каждой.

— Он хочет отобрать ваши бонусы! — кричал я. — Ничего ему не отдавайте! Как только получите мешки — мы уходим на Станцию!

— Не отдадите — сдохните! — проревел Гроб, выхватывая пистолет. — Ясно?!

Он прицелился в новичков. Кто-то из наших бросился на него, но тут же вскрикнул и упал, сраженный баном. Скорчив уродливую гримасу, Гроб пнул его по голове, окончательно отрубив. Но самого Гроба Система не трогала — потому что он напал не первым, а ствол направлял на тех, для кого Стартовая площадка пока что считается опасной локацией.

И я сделал самый тупой и единственно возможный поступок — загородил новичков собой.

«Какого хрена ты творишь?!» — визжал в груди инстинкт самосохранения.

Подставляться под пулю было неправильно. Но я знал, что если Гроб стрельнет в меня, то его гнилая черепушка тут же лопнет. Он тоже это знал, и морщился, пытаясь прицелиться в одного из новеньких — слабенький бан, как предупреждение, наверняка начал действовать.

Тара и еще несколько игроков встали рядом со мной. Гроб издал звериный вопль, вскинул пистолет и выстрелил в воздух.

— Последний шанс! — орал он, пуча налитые кровью глаза. — Выходите! Кто выйдет сейчас — останется жить! Остальные все подохнете!!! Все, ясно?!