Александр Майерс – Бруталити-шоу 2 (страница 20)

Тара насыпала на тыльную сторону ладони небольшую кучку порошка и сунула мне трубочку. Немного поломавшись, я вдохнул наркотик и зачем-то сразу же запил. Поправил скрипучие кожаные штаны и…

О-о-о, мать вашу…

Все вокруг стало приятным и веселым. Вывеска, которая до этого горела ядовито-розовым цветом, вдруг засияла всеми цветами радуги. Охранники показались милыми ребятами, и у меня за спиной будто выросли крылья, совсем как у этой сисястой «пчелки». Казалось, стоит сделать шаг, и я оторвусь от земли.

Я громко заржал, и вылил коктейль себе на лицо. В рот попала едва ли десятая часть. Я открыл еще одну банку, со вкусом черники, и потом наступило забытье.

Когда я проснулся, голова раскалывалась на части. Во рту было так сухо, что язык едва отлип от нёба, и стоял мерзкий, кислотно-гнилостный вкус. В горле — противный комок.

Я кое-как поднял тяжеленные веки и не понял, где нахожусь. Перед глазами все плыло. Я осознал, что лежу в постели, полностью голый. И рядом лежит еще кто-то…

Брита. Тоже полностью голая. Одеяло сползло, и моему обзору представала крепкая, со светло-коричневыми сосками, грудь.

— Твою мать, — прохрипел я.

Брита открыла глаза, поглядела на меня и ухмыльнулась.

— Доброе утро, братец. Или лучше сказать, любовничек?

— Нет, — я замотал головой. — Нет-нет-нет.

— Что? Тебе понравилось. Ты так стонал…

— Пиздец… Меня сейчас вырвет.

— Не поняла, — нахмурилась Брита.

Вместо ответа я выдал мощную струю рвоты. Хорошо хоть, отвернуться успел.

Меня полоскало несколько минут. Как только я думал, что все закончилось, из желудка поступала новая порция. Стало казаться, что сейчас наружу полезут кишки, но рано или поздно дерьмо внутри меня подошло к концу.

Тяжело дыша, я сплюнул густую слюну и утер глаза от выступивших слез.

— Ты вчера перебухал, — констатировала сестрица.

— Мы переспали? — кое-как выдавил я.

— Сам как думаешь?

— Не знаю… Я не помню ни хрена…

Брита встала и включила свет. Он ударил по глазам, как раскаленная плеть, и снова потекли непрошеные слезы. Проморгавшись, я оценил обстановку.

Да, я в Бритином вагоне. Сомнений нет. На кровати, где она обычно спит одна. Круглый столик сдвинут к стене, на нем стоит полупустая бутылка водки, пара смятых банок и грязная посуда. Моя одежда — куртка, комбинезон и нижнее белье — лежит на полу, сплошь залитая рвотой. Меня только что стошнило на собственные шмотки.

— Совсем ни хрена не помнишь? — спросила Брита.

Она стояла напротив, обнаженная, уперев руки в бока, и сверлила меня взглядом.

Хороша. Нельзя отрицать. Фигура, грудь, бедра — все при ней. Но сейчас я и думать не могу о сексе. Да и вообще, какой бы горячей ни была Брита, она, черт возьми, одной крови со мной.

Если мы и правда почпокались, то это гадко и неправильно. И сейчас меня опять начнет тошнить, хотя уже нечем.

— Совсем, — сознался я.

— Как началось, помнишь?

— Что именно?

— Шоу, придурок.

— Сама дура, — огрызнулся я. — Шоу… начало помню…

Я рассказал все до момента, как принял синтамин, и понял, что дальше в памяти сплошной черный провал.

— Потом все, — сказал я. — Темнота. Дай воды, а то подохну прямо здесь, в твоей кровати.

— Может, водки? — Брита ехидно прищурилась и кивнула на стол. Пока я рассказывал, что помню, она успела надеть штаны и майку.

— Нет, — скривился я. От одного взгляда на выпивку снова мутило.

— Ладно, сжалюсь, — сестрица кинула мне бутылку с водой.

Я попил, а Брита в это время достала откуда-то чистый комбез и тоже кинула мне.

— Одевайся и пойдем. Я попрошу, чтобы тут убрались и отнесли твое барахло к душевым.

— Куда мы пойдем? — я с трудом натянул комбинезон.

— Покажу, какой херни ты вчера натворил на шоу. И какой херни натворил после.

— Твою-то мать… — я снова сделал глоток воды. — Погоди. Где остальные мои вещи? Рюкзак, жилет?

— Откуда мне знать? Ты вчера без них приперся.

— Где Пугало и Тара?

— Понятия не имею. Пошли, тут воняет, — поморщилась Брита.

— Мы правда вчера переспали?

Сестрица закатила глаза.

— Ну ты и придурок. Нет. Ты просто разделся и отрубился.

— Бля-я… — я только что узнал, что такое стыд за вчерашнее.

— Это не худшее, что ты исполнил. Пошли, дебил, а то меня тоже сейчас стошнит!

Мы вышли из вагончика. Я едва не навернулся с лестницы и в который раз мысленно проклял себя за то, что выбрал вариант «максимум». Хотя, судя по всему, я бухал еще, уже после шоу. И если верить Брите, натворил дел.

Сестрица попросила охранника отправить за кем-нибудь, чтоб навели порядок в ее комнате. А сама потащила меня к мягким сиденьям, стоящим неподалеку. Видимо, когда-то эти сиденья стояли внутри вагона, для пассажиров метро.

— С моей группой все в порядке?

— Сейчас посмотришь, — Брита упала на сиденье и похлопала ладошкой рядом с собой. — Присаживайся.

В руках у нее был планшет. Несколько раз нажав на экран, она с издевкой глянула на меня.

— Будешь смотреть, нет? Зрелище что надо.

Я что-то простонал — сам не понял, что — и сел.

На планшете началась запись нашего шоу. Вот мы прибыли, начали пить, вот я нюхнул и вылил коктейль себе на морду. Идиот.

Со стороны мы выглядели еще дебильнее, чем помнилось. Тара — вылитая «тридцать кредитов за час», я — какой-то мудак с дредами и в розовых штанах. Только Пугало казался стильным в своем плаще.

— Кажется, Брут поймал кураж! — раздался голос комментатора за кадром. — Синтамин — не самый слабый наркотик. А я напоминаю зрителям, что наши репликанты находятся вне закона, а синтамин относится к полностью запрещенным веществам.

После четвертой банки прилетели дроны-доставщики и сбросили нам пластиковые дубинки. Я схватил все три, вышвырнул за пределы локации и проорал: «Бухаем дальше!»

После пятой банки и заранее принятой дозы синтамина дроны притащили нам металлические бейсбольные биты. Секьюрити, которые до этого продолжали ржать, как-то сразу поникли. И да, мы сразу же опробовали биты в деле, забив игроков до потери сознания.

Показали другую группу репликантов, которые были внутри «Грязной пчелки». Их тоже было трое, и они пили те же самые коктейли, что и мы. У них там было интереснее, чем на улице — столик, музыка, шест для стриптиза, возле которого извивалась голограмма танцовщицы. Но игроки просто наслаждались виртуальными танцами и не особо торопились напиться, в отличии от нас. В углу экрана показывался счетчик — каждый член группы выпил по три банки. Минимум.

Значит, они выбрали другую тактику. Решили, что не погонятся за оружием, а лучше останутся более-менее трезвыми.

А я, дурак, решил нажраться. Баран, полудурок…