Александр Майерс – Абсолютная Власть. Трилогия (страница 5)
Альберт был для него не просто советником. Он был доверенным лицом. Человеком, с которым можно было поделиться любыми мыслями и услышать мнение, не замутнённое лестью. Ведь Игнатьев был не лишён достоинства, а главное — всегда был честен, и даже неприглядную правду говорил в лицо. А ещё он обладал внутренним чутьём, хотя магическими способностями не был наделён.
— Интуиция подсказывает, что Градов ничего не добился, господин, — невозмутимо произнёс Альберт. — Он возвращается не потому, что исцелил свой Исток, а потому, что окончательно отчаялся.
— Да, его случай считается безнадёжным. Но вдруг он всё-таки сумел исцелиться? Не зря же он шесть лет провёл в Тибете, — граф в очередной раз потёр подбородок и сделал несколько шагов по комнате туда-сюда. — Если да, тогда он сможет взять контроль над Очагом Градовых.
В его голосе слышалось раздражение, но вида он не подавал.
— Ведь это хорошо, ваше сиятельство, — заметил советник. — Возможно, с ним будет проще договориться.
— Да, возможно, — глядя в ночную темноту за окном, ответил Муратов. — Но это риск. Мы понятия не имеем, каким человеком он стал, пока был в Тибете. Вся эта история с Градовыми уже слишком долго тянется. Я хочу закончить её поскорее.
— Если желаете избавиться от рисков, есть только один надёжный способ, — сухо произнёс Альберт. — Вы не хуже меня знаете это.
Граф повернулся к нему, и взгляды двух мужчин встретились. Никто не сказал, о каком способе идёт речь, они поняли друг друга без слов. Рудольф медленно кивнул и произнёс:
— Да. Я так и поступлю.
— Надеюсь, вы понимаете, что это опасно, ваше сиятельство, — сказал Игнатьев, не спуская глаз с Муратова. — Если генерал-губернатор узнает, он будет недоволен. Да и ваша репутация в обществе пострадает. А она и так и не безупречна после всех событий последнего года.
— Я никогда не стремился к безупречной репутации, друг мой, — холодно ответил граф. — Главное — результат. К тому же, как ты верно заметил, я уже запачкал её. Стоит ли опасаться посадить ещё пару пятнышек?
— Тот поступок, что вы задумали, станет не маленьким пятнышком, а большим и позорным пятном, ваше сиятельство. Поступать подобным образом недостойно дворянина. Надеюсь, вы осознаёте это.
Граф Муратов скривился. Порой прямота и честность Игнатьева раздражали его, но, с другой стороны, он был прав. Сделать то, что граф собирался — не меньший риск, чем позволить Владимиру Градову добраться до дома и всё узнать…
Смог ли он исцелить Исток?
Как сильно изменился в тибетском монастыре?
Готов ли он возглавить свой род и сражаться за него?
И это лишь начальные вопросы, из которых проистекает множество других, гораздо более сложных.
А можно задать лишь один — способен ли Градов добраться живым до своих владений?
И пожалуй, этот вопрос устраивал Рудольфа больше других. Тем более здесь он был уверен в ответе.
— Отправь кого-нибудь из офицеров в «Железный кулак» на Ангарской, — приказал граф. — Лучше всего Сомова. Пусть свяжется с Зубаревым и передаст ему поручение. Где и как всё случится — меня не волнует, но чем дальше от владений Градовых, тем лучше. Забрать все родовые знаки и документы, никаких следов не оставлять.
— Хорошо, ваше сиятельство, — не проявив ни единой эмоции, ответил Альберт. — Что-нибудь ещё?
— Пусть Сомов доложится, когда всё сделает. Даже если я буду спать. Вообще всё, что связано с этим делом, докладывать мне безотлагательно, — велел Муратов.
— Как прикажете, господин, — Игнатьев поклонился и вышел из комнаты.
Граф подошёл к камину, поднял руку на уровень груди и сжал кулак, призывая силу родового Очага. Он почувствовал, как откликнулся Исток в груди, как наполнился пылающей энергией.
Приятное тепло разлилось по всему телу. Ладони и особенно кончики пальцев закололо — призванная сила требовала выхода.
Рудольф направил руку в камин, и с его ладони сорвалась гудящая струя огня, которая заставила остывшие угли вновь запылать.
— Последний шаг, — произнёс Муратов, и отблески пламени заиграли в его зрачках. — И всё будет кончено. Перевернётся последняя страница истории рода Градовых…
А для рода Муратовых настанет новая эра!
Меня охватила тьма — мёртвая плоть не подчинялась, ничего не ощущала и не слышала. После бескрайней свободы в виде духа теперь я словно оказался в тюрьме.
Сосредоточился и пустил энергию на исцеление. И тут же почувствовал, как восстанавливается разнесённый в клочья мозг.
М-да, а вот это печально. Конечно, я верну мозг в рабочее состояние, но вот память и знания, скорее всего, будут безвозвратно утрачены. Не зря я потратил энергию на то, чтобы пообщаться с Владимиром и взять немного памяти из его души.
Тело оживало. Застучало сердце, кровь заструилась по венам, постепенно возвращались все прочие чувства. Первое, что я услышал в новом мире — это шум дождя и следом чей-то недовольный голос:
— Артёмка, ты быстрее можешь, нет? Холодно.
— Так и мне тоже холодно, — ответил другой голос, совсем юный. — Слушайте, а может, и не надо его закапывать? Как будто он просто в яму упал.
— С ума сошёл? Зубр сказал: следов не оставлять. Давай, ёпт, закапывай.
Обоняние тронул запах сырой земли. Я приоткрыл глаза и понял, что лежу в могиле. Шёл мелкий холодный дождь из покрывающих небо тяжёлых туч. Наверху покачивались верхушки сосен, а над могилой сгорбился худощавый силуэт с лопатой в руках.
— А вдруг он живой ещё? — спросил юноша. — Живого человека закапывать — совсем нехорошо.
— Да как он может быть живой, я в башку ему выстрелил! — вмешался третий голос, внушительный и басовитый. — Мозги по всей машине расплескало.
— Это точно, — хмыкнул недовольный. — Артём, тебе ещё стекло отмывать, кстати.
— А чего сразу я? — возмутился Артём. — Давайте на камень-ножницы хотя бы!
— Ты зассал его убивать, так что уборка на тебе. Давай, копай. А потом стекло будешь мыть. И Зубру всё равно расскажем, что ты испытание не прошёл.
Юноша вздохнул и зачерпнул лопатой землю. А затем опустил глаза, и наши взгляды столкнулись. Парень замер и распахнул рот, без того большие глаза расширились. Я медленно поднял руку и приложил палец к губам.
— Ни хрена себе, — вырвалось у Артёма.
— Чего там? — спросил басистый голос.
Паренёк посмотрел на своих подельников, а потом снова на меня. Внутренняя борьба отражалась на его лице, но я не сомневался, что юноша поступит правильно. Не знаю, как этот Артём оказался в одной компании с убийцами, но он среди них явно лишний.
Мой дар телепатии остался в прошлой жизни вместе со всеми силами. Однако и обычного взгляда зачастую хватало, чтобы увидеть человека насквозь.
— Да это… Ничего. Показалось, что тигра увидел, — пролепетал парень и бросил землю мне на ноги.
Я кивнул ему и прикрыл глаза. Тело уже пришло в себя, а у меня осталось немного энергии на то, чтобы добавить ему сил. Ведь они мне понадобятся. И прямо сейчас.
У этого тела были проблемы с магией, которые мне ещё предстояло решить. Но энергия, которая оставалась в моей душе, была высшего порядка и сработала, несмотря ни на что.
Почувствовал, как мышцы наливаются силой, а работа мозга, который ещё недавно представлял из себя кровавую кашу, ускоряется в несколько раз.
Я распахнул глаза, снова встречаясь взглядом с Артёмом. Он вздрогнул и чуть не выронил лопату. Понимаю. Теперь, после полного слияния души и тела, мои глаза наверняка изменили цвет.
Не знаю, какие глаза были у Владимира до этого. Но теперь, у нового Владимира — глаза цвета золота. Глаза Владыки.
Я приподнял руку и жестом показал, что мне нужна лопата.
— Ты чего застыл опять? — раздался недовольный голос. Его обладатель прочистил горло и сплюнул. — Давай закапывай, я весь продрог уже.
Юноша крепче сжал черенок и с сомнением посмотрел на своих сообщников. Потом опустил взгляд в могилу, кивнул и бросил мне лопату.
— Ой, — сказал он. — Упала.
— Совсем руки из жопы? — прозвучал злобный бас. — Лезь теперь за ней.
— Думаю, не надо, — сказал Артём, отходя от могилы.
— Почему это?
Я поднялся и оттолкнулся от земли. Усиленное тело подлетело в воздух, и я приземлился перед двумя мужчинами, которые от шока распахнули рты. Один из них был коренастым и лысым, а второй — худым и с длинной жиденькой бородёнкой.
— Добрый вечер, — сказал я, обводя их взглядом.
— Сука, ты же сдох! — басом проорал лысый.
— Глаза… Чё у тебя с глазами? — прошептал бородатый.