Александр Майерс – Абсолютная Власть. Трилогия (страница 21)
— Всё не так плохо.
— Правда? — хмыкнул Добрынин. — По-моему, хуже некуда.
— Отставить, воевода, — приказал я. — То, что происходит, даже осадой назвать нельзя, потому как у нас здесь есть все ресурсы для выживания.
— Но сидеть под куполом ты не собираешься. Вот я и хочу знать, что ты задумал.
— Немного взбодрить наших противников. Они расслабились, думая, что мы не станем выходить за границу.
— С твоим появлением они наверняка усилят гарнизоны…
— Вот и хорошо, иначе было бы совсем неинтересно, — я залез обратно в седло. — Едем. Хочу оценить, как экипирована дружина. Отдай приказ о боевой готовности.
Когда мы добрались до усадьбы, Никита приказал протрубить общий сбор. «Протрубить» не было фигурой речи — одноглазый Моргун взял бронзовый горн и издал условный сигнал.
— Боевая готовность! — приказал Добрынин, когда дружинники сбежались. — Экипироваться и построиться, две минуты!
— Есть! — рявкнули бойцы и поспешили в казарму.
Ровно через две минуты они выстроились передо мной. Дисциплина, которую поддерживал Никита, была мне по душе, а ответственность солдат нравилась ещё больше.
Каждый дружинник был вооружён арбалетом со стальными плечами, а также излюбленным холодным оружием. Здесь единства не было — у кого топор, у кого булава, у кого кинжалы. Заместитель Никиты по прозвищу Секач носил за спиной два одинаковых тесака. Саблями, как по уставу, было вооружено меньше половины.
Как я уже заметил, в отличие от формы, оружие содержалось в идеальном порядке. Блестящее, ни пятнышка ржавчины, будто только из кузницы.
— Хорошо ухаживаете за оружием, бойцы, — отметил я вслух. — Хвалю.
— Спасибо, ваше благородие, — прогудел Трояк.
Я повернулся к Никите:
— Это всё оружие?
— У нас есть ещё винтовки и два трофейных пулемёта, — ответил он. — Пулемёты новенькие, в масле. Патронов тоже много, но сам понимаешь — под куполом огнестрел не работает.
— Ещё гранаты, воевода, — прошептал Ночник.
— Да, и гранаты тоже, — кивнул Добрынин. — Десятка четыре.
— А что насчёт артефактов? — спросил я.
— Есть магические болты с разным зачарованием, но их осталось совсем мало. Защитные амулеты разного типа, один полевой сферогенератор, пара лучемётов и пара пробивных мечей. Мечи зачарованы элементом Металла, ими даже танк можно вскрыть, пока мана в кристалле есть, — пояснил Никита. Как будто всё остальное, кроме мечей, было мне понятно.
Хотя что такое сферогенератор и лучемёт, легко было догадаться по названиям.
— Неплохо, — констатировал я. — Этого хватит для предстоящей операции. Дружина, внимание! Сегодня ночью мы покажем врагам, что род Градовых не собирается сдаваться. Слушай приказ…
Рядовой Климов стоял на улице, разглядывая ночное небо и сжимая рукоять сабли так сильно, что сводило руку.
Из караулки раздавались сладострастные стоны, перемежаемые грязными ругательствами. Климов старался не обращать на них внимания, но едва ли это было возможно.
У его сослуживца Тимохина сегодня был день рождения, и дружина скинулась ему на подарок — заплатили проститутке из Владивостока и привезли её сюда.
Они могли бы поступить, как обычно — схватить какую-нибудь деревенскую бабу из градовских да воспользоваться ей. Но это было бы совсем не то, сказали они. Шлюха-то делала вид, что ей всё нравится.
Тимохин оказался не жадным, да и проститутке заплатили вдоволь, так что после именинника она согласилась обслужить всех остальных. Климов, как младший, оказался последним в очереди, поэтому он и стоял у караулки, вынужденный слушать все эти шлепки и охи-вздохи.
Ругательства вдруг стали громче. Гаврилов совсем разошёлся, и к стонам вдруг добавились звуки, похожие на пощёчины.
Что он там делает, бьёт её, что ли? Зачем? Хотя проститутка, судя по стонам, только заводилась от этого. Или делала вид, что заводилась.
Остальные четверо уже получили свою порцию удовольствия, разбились на пары и отправились патрулировать. Свет кристальных фонарей, которые они взяли с собой, давно исчез в ночи. Уже скоро, наверное, они обратно вернутся, но Гаврилов всё никак не мог закончить.
А Климову не хотелось, чтобы кто-то слушал. Всё потому, что у него это был первый раз. Он и без того волновался, чтобы думать о том, как его сослуживцы будут стоять под окнами и ржать.
В темноте со стороны границы раздался какой-то шорох. Климов повернулся и снял висящий на плече лук. На всякий случай наложил стрелу и пригляделся. Кристальные фонари освещали только сам блокпост, а дальше ничего не было видно. Мерцание от купола совсем не давало света.
Шлепки и стоны ускорились, и от этого у Климова почему-то заныли зубы, а пожар внизу живота стал нестерпимым. Ну зачем так громко-то? На всю округу, наверное, слышно!
Климову казалось, что все его мужские силы сейчас уйдут, и когда он зайдёт к проститутке, то ничего не сможет сделать. И она, конечно, обсмеёт неопытного солдата.
Шорох повторился. Это мог быть какой-то зверь, но Климов на всякий случай решил убедиться. Он отыскал в колчане световую стрелу и наложил её.
За трату магических стрел с них строго спрашивали, но световые были самыми дешёвыми. Их позволялось использовать в подобных случаях.
Дружинник натянул тетиву и выстрелил. Кристальная пыль на тупом наконечнике замерцала в полёте, а затем вспыхнула. Стрела разлетелась в щепки, а в воздухе остался висеть небольшой светящийся шарик.
Он продержался секунд десять. В его тусклом свете Климов щурился, пытаясь разглядеть нарушителя, но никого не увидел. Дорога, трава, кусты. Ничего необычного.
Эх, жалко. В глубине души солдату хотелось, чтобы он кого-нибудь увидел и поднял тревогу. Тогда бы вовсе не пришлось заходить к проститутке. Может, лучше в другой раз, с нормальной девушкой, а не с той, которая уже сотню-другую пустила в себя.
Стоны из караулки завершились хриплым воплем Гаврилова, которому вторил женский смех. Стало тихо.
«Наконец-то», — подумал Климов и сглотнул. Волнение усилилось, а пожар в штанах стал ожидаемо гаснуть.
Чуть дрожащими руками он повесил лук обратно на плечо и уже отвернулся от границы, когда шорох раздался снова. Дружинник глянул через плечо и вдруг увидел, как в темноте расцветает лиловый цветок. В первое мгновение он подумал, что это аномалия вдруг появилась рядом с блокпостом.
А потом вспомнил, что такие же лиловые сгустки с кривыми отростками появляются перед выстрелом лучемёта.
В то же мгновение, реагируя на магию, сработали сигнальные артефакты. В небо ударил красный луч и завис над блокпостом. Другие артефакты вдоль всей линии контроля стали издавать противный непрерывный писк и тоже засветились красным.
Вот теперь Климова по-настоящему затрясло. Он сорвал с плеч лук и набрал полную грудь воздуха, чтобы крикнуть: «Тревога!»
Но крик застрял у него в горле, а лучемёт выстрелил. Поток лиловой энергии прошёл в метре от Климова. Он рухнул, выронив лук, а поток тем временем ударил в караулку. Гаврилов, придерживая штаны, к тому времени успел выбежать на улицу, а вот проститутка — нет.
Здание разлетелось на куски, Гаврилова отбросило взрывной волной и убило камнем, рухнувшим на голову. Сразу после этого из темноты выбежало пять человек в потрёпанных мундирах гвардии Градовых.
Рядовой Климов подскочил, забыв про лук и даже про саблю на поясе. Страх наполнил всё его тело от пяток до кончиков волос, и он бросился бежать. Вслед раздался злобный крик, защёлкали арбалеты. Климов на ходу пригнулся, прикрывая голову.
Он пронёсся мимо дымящейся заставы к загону, где испуганно фыркали кони. Военные скакуны, они привыкли к шуму, магии и запаху дыма, но всё равно нервничали.
Климов перемахнул через забор, запрыгнул на ближайшего коня и хлопнул его ладонью по крупу.
Конь бросился вперёд, перескочил ограждение, и тут рядовой почувствовал резкую боль в ноге. Опустив лицо, он увидел торчащий из бедра арбалетный болт. Перед глазами потемнело, и он снова отчаянно захлопал коня по крупу.
— Быстрей, быстрей!
— Давай, вали отсюда! — прокричали ему вслед. — И всем расскажи, что Градовы продолжают войну!
Климов так и собирался сделать. Тем более, в словах противников не приходилось ни капельки сомневаться.
Одновременно с тем, как сработала тревога на заставе Карцевых, она сработала и на заставе Муратовых. Но совсем по другой причине.
Во время смены патрулей, когда дружинники решили несколько минут поболтать, из темноты со стороны границы раздалась очередь из щелчков.
— Как будто арбалеты, — хмурясь, пробурчал ефрейтор Губин и потянулся, чтобы поправить фуражку.
Как раз в этот момент в воздухе засияло пять алых точек. Они стремительно приближались.
Мгновение спустя алые точки взорвались в воздухе перед солдатами, став подобием медуз с длинными щупальцами. Эти щупальца вонзились в то, до чего дотянулись — лица, руки, животы дружинников. Те заорали, роняя оружие и пытаясь сбежать, будто разом сошли с ума. Из их носов, ртов и ушей хлынула кровь. Она вытекала медленно, густая, как желе.