Александр Майерс – Абсолютная власть 5 (страница 38)

В зале воцарилась тишина. Они смотрели на схему, и я видел, как в их глазах загораются искры понимания. Профессор Аркадьев снял очки и протёр их, бормоча что-то себе под нос о «нелинейной динамике».

— Это… это чудовищно рискованно, — сказала он, наконец. — Один сбой в синхронизации цепочки — и энергия развернётся вспять, сожжёт всех нас.

— Знаю, — согласился я. — Поэтому синхронизация должна быть идеальной.

Я отложил мел. Теперь нужно было не объяснять, а показывать.

— Встаньте в круг. Возьмитесь за руки для устойчивой связи.

Нерешительно, но они послушались и образовали неровное кольцо. Я встал в центр.

— Закройте глаза. Слушайте. Чувствуйте.

Я сам закрыл глаза. Вокруг меня было не двадцать человек, а двадцать разных источников магической силы. Я сосредоточился на своём собственном источнике — на холодной, глубокой, неумолимой силе, что текла в моих жилах.

Я начал с простого выдоха, в который вложил эту идею пути, пробивающего тьму. И выпустил тонкую струйку своей энергии.

Она коснулась первого мага в кругу. Он вздрогнул. Его собственная магия откликнулась, усилила импульс, придала ему чёткость и передала дальше.

Цепочка ожила. Я чувствовал, как моя изначальная идея, обрастая силой и сложностью двадцати разных сознаний, двигается по кругу. Каждый маг добавлял что-то своё, но не ломал общий ритм, а встраивался в него, как инструмент в оркестр.

И тогда, в центре круга начало происходить нечто.

Сначала это было лишь мерцание, как от жаркого воздуха над раскалённой плитой. Потом мерцание сгустилось, закрутилось, образовав вихрь. Вихрь вытянулся, превратившись в вертикальную, дрожащую полосу света.

Портал. Небольшой, нестабильный, пульсирующий. Из его зыбкого центра было видно не противоположную стену библиотеки, а что-то другое — мелькающие, искажённые тени, вспышки непонятного света, обломки неведомых пейзажей.

Кто-то из магов ахнул. Кто-то застонал от напряжения. Цепочка дрогнула, и портал тут же исчез с тихим хлопком, выбросив сноп искр. Несколько человек отшатнулись, ослеплённые.

В зале воцарилась тишина, полная потрясения. Все смотрели на то место, где только что висел портал. Потом все взгляды медленно перешли на меня.

Профессор Аркадьев первым нарушил молчание. Его голос дрожал от невероятного, лихорадочного возбуждения.

— Это… это было… Это сработало! Ваш принцип верен! Энергозатраты на поддержание были колоссальны, но не запредельны! Нам нужны расчёты… точные расчёты, артефактные усилители на каждой узловой точке…

— И тренировки, — добавила женщина-маг, вытирая пот со лба. — Много тренировок. Чтобы синхронизация была не просто идеальной, а абсолютной. Один сбой — и нас всех разорвёт.

Я смотрел на их оживлённые лица. Скепсис исчез. Его сменила азартная, почти безумная решимость.

Это было всё, что мне нужно. Они поверили. Они увидели путь. Теперь оставалось лишь пройти по нему.

Несколько дней спустя

Я вошёл в приёмную залу, где меня уже ждали послы европейских государств. Угроза Мортакса, разбросанная по всему миру сыпь атак, заставила их наконец-то сбросить маску политкорректного безразличия.

Граф фон Райхенбах, посол Германской империи, человек с жёстким лицом и безупречно подстриженными усами, говорил отрывисто, без лишних слов:

— Его Величество Вильгельм Второй признаёт необходимость совместных действий перед лицом… необычной угрозы. Две дивизии, усиленные магическими корпусами, готовы к отправке в Прибалтику для защиты наших общих границ и, при необходимости, для операций поддержки.

Маркиз де Монтескью, француз, был более витиеват, но суть осталась та же:

— Республика, следуя духу союзнического долга и осознавая общность цивилизованного мира, готова предоставить экспедиционный корпус. Наши войска имеют опыт колониальных кампаний против… экзотической фауны. Они могут быть полезны.

Они не предлагали дружбу. Это был холодный расчёт: лучше бить чудовищ на дальних подступах. Но я был готов принять помощь на любых условиях.

— Благодарю ваши правительства за решимость, — сказал я. — Учтите, что время работает против нас. Каждый день даёт врагу возможность усилиться. Поэтому я прошу не просто войск. Я прошу прислать ко мне, в Петербург, ваших лучших магов. Специалистов по пространственным манипуляциям и работе с аномалиями.

Оба посла насторожились.

— С какой целью, Ваше Величество? — спросил фон Райхенбах.

— Цель — создать инструмент, который положит конец этой войне раз и навсегда, — ответил я. — Мы разрабатываем метод открытия стратегического портала прямо в логово врага — в так называемые Расколотые земли. Чтобы нанести удар в самое сердце угрозы, а не отбиваться на периферии. Ваши маги, объединившись с нашими, смогут не только помочь в этом, но и перенять технологию. Чтобы ваши войска тоже приняли участие в уничтожении врага.

Монтескью обменялся быстрым взглядом с фон Райхенбахом. В их глазах мелькало сомнение. Идея удара в самое логово была дерзкой, почти безумной. Но она же была единственно логичной.

И возможность получить доступ к подобным технологиям… для их правительств это было кушем, ради которого стоило рискнуть парой десятков магов.

— Мы передадим ваше предложение, — осторожно сказал маркиз. — Уверен, ответ будет положительным. Магия не должна знать границ, особенно перед лицом такого… вызова.

— Особенно если эта магия нацелена на уничтожение общего врага, — сухо добавил фон Райхенбах. — Я запрошу разрешение на отправку нашей группы из Берлинского магического института.

Я кивнул. Переговоры были окончены. Мы обменялись ещё несколькими формальными фразами, и послы удалились.

Шаг вперёд был сделан. Если европейцы пришлют своих специалистов, шансы на успех операции возрастали. Но это было «если» и «когда».

Я вернулся в свой кабинет. На столе уже лежала свежая пачка донесений. Я машинально начал их просматривать: отчёты о учениях Роттера, сводка от Туманова о ходе подготовки магов, запрос от комитета снабжения…

И тут за дверью раздались быстрые шаги, а следом — стук в дверь.

Плохие новости, как пить дать.

— Войдите, — приказал я.

— Ваше Величество! — гонец ввалился внутрь. — Только что донесли. Владивосток атакован крупной ордой. Говорят, разломы открылись прямо в городе, хотя это же технологический город…

— Мортакс на такое способен, — отрезал я. — Подробности?

— Докладывают о монстрах, не виданных ранее. Город окружён, бои идут на подступах и на улицах. Владивосток просит помощи, — ответил гонец.

Мортакс решил атаковать. Почему? Впрочем, предположения у меня есть. Он мог каким-то образом узнать о готовящейся атаке в его логово и пытался выбить опору из-под наших ног.

Я резко повернулся к стене, где висела большая карта. Мой взгляд устремился к точке на самом краю империи. Всё, что было западнее, все наши планы, союзы, порталы — всё это теряло смысл, если падёт Владивосток. Приамурье стало бы незащищённой раной, через которую хлынет бы зараза.

Но я не мог помочь им немедленно. Резервы здесь, в Петербурге, готовились для удара в самое сердце Мортакса. Да и пока они достигнут Приамурья…

— Передать капитану Роттеру и полковнику Туманову — подготовку ускорить. У нас нет больше недель. У нас, возможно, нет и дней, — велел я.

— Хорошо, Ваше Величество… А как же Владивосток?

— Они справятся сами. Я в этом уверен.

Расколотые земли

Мир горел. Не в одном месте, а в сотнях, тысячах точек одновременно. Его посланцы, его орудия безумия выползли из Расколотых земель и принялись за работу. Мортакс чувствовал каждый акт насилия, каждую вспышку страха, каждую каплю пролитой крови как чистую энергию, питающую великий Разлом.

Картина, разворачивающаяся перед его внутренним взором, была прекрасна в своей жестокости. Где-то в глубине Сибири стая когтистых тварей вырезала целый поселок лесорубов, и их ужас долетел до него. На другом конце света, в джунглях, неведомые ему люди гибли от ядовитых спор, выпущенных его порождениями.

Страх повсюду. Всепроникающий, разъедающий страх, который делал смертных слабыми, глупыми, предсказуемыми.

Да, они пытались сопротивляться. Их солдаты строили укрепления, их маги закрывали разломы. Но это было как пытаться вычерпать океан чайной ложкой. Каждый залатанный разлом стоил им сил, каждый отбитый набег — жизней.

Они уставали. Они начинали сомневаться. Их единство, эта хрупкая иллюзия, которую они называли «империей», трещала по швам.

Особую радость доставил Мортаксу эпизод на востоке. Он заранее почувствовал приближение армады кораблей под красно-жёлтыми флагами. Они шли через бурное море, нагруженные пушками и солдатами, решившие атаковать его владения.

Он не стал посылать им навстречу орду. Он просто… ослабил реальность вдоль их курса. Там, где шторм был естественным явлением, он превратился в кошмар. Волны поднимались выше мачт, а из воды вырывались чудовища, чьи щупальца разрывали корпусы кораблей, как бумагу. С неба, из внезапно налетевшего тумана, пикировали летучие твари.

Бой оказался коротким. Люди дрались отчаянно, их пушки гремели без конца. Они потопили немало слуг Мортакса. Но море и небо были его союзниками. Корабли, один за другим, исчезали в бурной воде или разламывались пополам в объятиях гигантских щупалец.

Флот перестал существовать. Ещё одна попытка смертных проявить инициативу потерпела крах. Цена была высокой — много морских и летучих монстров полегло, их энергия рассеялась в хаосе.