Александр Майборода – Святополк Окаянный (страница 6)

Придя к этому выводу, он облегчено выдохнул воздух из груди, зачем-то медленно свернул свиток, отложил его в сторону и встал. Теперь он был абсолютно спокоен.

– Ну пойдем, – проговорил он твердым, приличествующим князю голосом.

Девушка предупредительно шагнула в сторону, чтобы пропустить Святополка, но тот распорядился:

– Иди впереди.

Девушка игриво хихикнула и юркой белкой нырнула за дверь. Юноша по-стариковски вздохнул:

– Ох девки, вечно им игрища! – и поторопился за ней.

Про себя он не хотел признаться, что с умыслом отправил Любаву вперед: на Любаве было легкое белое платье, и ему, несмотря на недавний испуг, связанный с неожиданным приездом гонца от Владимира, приятно было смотреть на просвечивающуюся сквозь тонкое полотно фигуру девушки.

Та, понимая это, зазывно вызывающе покачивала бедрами. От этой картины Святополк почувствовал странное томление внутри себя. Наконец, Святополк не выдержал и, когда они попали в длинный пустынный коридор, ускорил шаг и коснулся пальцами горячего бедра девушки.

Любава, вздрогнув от неожиданного мужского прикосновения, замедлила шаг и, попав в объятия князя, озорно засмеялась и, полуобернувшись, промолвила:

– Князюшка, сейчас не время для любви.

– А когда? – нетерпеливо спросил Святополк, которому хотелось, чтобы ночь с ее радостями наступила как можно скорее.

– Как только тьма покроет землю и взойдет спутница любви луна, – многообещающе пропела Любава.

– Вечером у нас другое дело, – отпустив девушку, возразил вполголоса Святополк, напоминая о том, что еще несколько дней назад Любава, разгорячившаяся в порыве страсти до потери соображения, сболтнула любимому страшную тайну. Она рассказала о таинственных обрядах, что происходили, когда все засыпали, в темной лачуге в укромном уголке княжеского двора.

После того как Владимир объявил, что принимает новую веру, старых богов приказано было забыть. Но не так-то просто забыть богов, которым поклонялось не одно поколение предков. К тому же Владимир переменчив во мнении, еще недавно он объявлял Перуна главным божеством и приказывал приносить ему человеческие жертвы. Теперь же за поклонение старым богам им указано: тех, кто попадется на поклонении старым идолам, бить батогами, а кто попадется второй раз, – жечь на огне или топить в воде.

Святополк, в отличие от Владимира, был христианином с момента рождения. Иначе и не могло быть, когда мать ревностная христианка.

Христианская религия стоит на любви к людям, сострадании к слабым. Но несмотря на это, христианка Юлия учила, что Бог дает власть избранным, он дает ее только тем, кто способен перешагнуть человеческие заблуждения и слабости. Сильные пишут законы для слабых, а слабые обязаны их исполнять. Ибо простой человек – всего лишь раб другого человека. А сильный человек – Божий посланец, и его устами говорит Бог. Князья – Божьи избранники, а потому их устами говорит сам Бог.

Поэтому Святополк со снисходительным любопытством слушал рассказ наивной варварки Любавы о ее богах. Когда та на секунду запнулась, он даже попытался посмеяться, но распалившаяся Любава уже не могла остановиться и сообщила, что древние так сильны, что боги могут сделать то, на что не способен Иисус, – рассказать человеку его судьбу.

Услышав рассказ Любавы, Святополк даже похолодел. Он и раньше слышал о таинственных варварских обрядах. Он хорошо помнил сказания о том, как после предсказания кудесника волхва погиб Вещий Олег. И мать рассказывала о тайной секте в Византии, жрецы которой могли видеть будущее и даже управлять им, – это была старинная секта, ее история начиналась еще в те времена, когда все люди были одним народом и когда боги жили среди людей. Знание будущего сильное оружие. Имея при себе такое оружие, можно достигнуть великой власти, подобной которой не достигал и Александр Македонский, мнивший, что завоевал весь мир, а на самом деле коснувшийся только его малой части.

Все люди мечтают узнать свою судьбу. И Святополк мечтал об этом. Но он в первый раз сталкивался с человеком, который видел жрецов, посвященных в самые сокрытые от людей тайны. И даже был с ними лично знаком.

– Не может быть! – недоверчиво воскликнул Святополк, желая раззадорить девушку, чтобы выведать у нее тайну до остатка. – Никто не может знать свою судьбу.

– Но это так! Они способны на это, – убежденно говорила Любава, не понимавшая упрямой недоверчивости молодого князя.

– Я не верю в это, – еще упорнее заявил Святополк.

– Это можно сделать! – в запальчивости отвечала Любава.

– Так сведи меня с этими жрецами, пусть они мне предскажут судьбу, тогда я поверю, – настаивал юный князь.

Любава вдруг остыла, она испугалась за жизнь своего любимого дружка. Она припугнула.

– Это возможно, но человек, узнав свою судьбу, станет навсегда несчастным. Только в неведении человек может быть счастлив.

– Сведи меня со жрецами, – категорически потребовал Святополк.

– Только сильный человек может перенести то, что узнает, – пыталась отговорить его от опасной затеи Любава.

– Я – сильный! – твердо уперся Святополк.

Пришлось тогда Любаве дать обещание Святополку, что она сведет его с колдуном.

И вот на сегодняшний вечер назначена встреча…

Любава, зная о том, какое тяжкое испытание предстоит Святополку, лишь грустно улыбнулась. Ночь длинная, на все хватит времени…

А Святополк думал, что узнав, кто умеет общаться со всемогущественными богами, он этого колдуна постарается удержать при себе, чтобы был он под рукой. Да и другим чужих тайн не болтал. И лучшее место для такого колдуна – темница в княжеских погребах.

Перед дверью в горницу Любава остановилась, склонилась к юному князю и защекотала мягкими теплыми губами его ухо. Говорила она очень тихо:

– Князь, приезд гонца не к добру. Тебе угрожает большая опасность.

Опасность Святополку угрожала с самого рождения, и думая, что она говорит о предстоящем гадании, Святополк пробормотал:

– Я все время живу под дамокловым мечом.

Любава взглянула в его глаза.

– А знаешь ли ты, что утром нашли мертвого поваренка?

– Ну слышал, мне воевода сообщал, – пробормотал Святополк.

– А знаешь ли, что он умер оттого, что взял кусочек с предназначавшегося тебе блюда и съел? – спросила Любава, смотря прямо в глаза Святополка.

Этого Святополк не знал. Он нервно вздрогнул и отвел глаза.

Любава убежденно проговорила:

– Тебя хотят погубить.

Видя испуганное лицо юного князя, она обняла его, прижав к упругой груди, и прикоснулась своими огненными губами к его губам. Губы князя были необычно холодны.

Поцеловав юного князя, девушка отстранилась и сказала:

– Я люблю тебя.

Затем она придала лицу постное выражение, какое любила видеть на лицах своих девок княгиня-монашка, не желавшая, но силой судьбы познавшая мужчин и потому презиравшая их, и пропустила Святополка вперед.

Дерево материал светлый и легкий. В дереве живет дух жизни, потому кумиров строгали из дерева. Вся жизнь человека связана с деревом. Родившись в тени дерева, в младенчестве человек спит в деревянной колыбели. Сидит на деревянной лавке. Ест на деревянном столе из деревянной посуды. В жилище из дерева человеку жить хорошо, но дерево недолговечно, легкое оно, а потому и человек среди дерева не усидчив.

Княжеские терема рубили из дерева, потому ими особо не дорожили. Сгорит, что за беда, другой построят.

Великий Святослав был прост. Геть, вскочил на коня, и в поле! В поле воля… В поле он первый воин. Но в поле царствует ветер, а власть нуждается в твердом стержне.

То ли камень, камень материал основательный, его просто так с места не сдвинешь. Но камень не имеет души, он мертвый.

Княгиня Юлия выросла среди камня, а потому и характер у нее был другой. Не любила она дерева, но Русь ей одной не перестроить, и потому она приложила силы, какие только могла, чтобы добавить к ветреной легкомысленности княжеских теремов немного стабильности и основательности. Парадную горницу в княжеском дворце, где вершились государственные дела, она велела отделать драгоценными кипарисовыми досками, привезенными из Греции. Отполированный янтарно-желтый кипарис приобрел мраморную твердость и придал парадной зале ощущение стабильности.

На стенах просторной горницы висели драгоценные персидские ковры. В промежутках между ними виднелась причудливая резьба по светлому дереву, в которое, как в тело Спасителя, варварски были вбиты грубые железные гвозди, на которых висело оружие: щиты, копья, мечи, топоры.

Это воевода Свенельд настоял. По его мнению, оружие на стенах придает власти необходимую пышность.

Хоть и не любила показную роскошь княгиня Юлия – монахиням роскошь не по чину, от «лукавого» роскошь, – однако вынуждена не только терпеть, но и даже, так как горница предназначалась для княжеских приемов, прилагать силы, чтобы парадная зала выглядела как можно богаче.

Вспоминая византийские придворные порядки, Юлия велела в передней стороне зала поднять пол и поставить на помост большое кресло, наподобие трона, украшенное серебряными и золотыми полосами и драгоценными тканями. На троне Святополк возвышался над всеми, кто находился в зале.

Выше него только висящий на стене над троном лик с печальными глазами и алеющей крошечным огоньком лампадкой. Лик работы старинных византийских мастеров, гордость княгини, – на всей Руси нет такого лика.