Александр Майборода – Скифы. Великая Скифия (страница 61)

– Есть еще и Сыроядец, – сказал Квашка.

Тан нахмурился и проговорил:

– Слышал я о нем много плохого: мол, дикие у его племени нравы, не дорожат они кровным родством.

– Поживут с нами, переймут наши обычаи, облагоразумятся, – сказал Квашка.

– Прежде чем дикари облагоразумятся, они переморят кучу народа, – заметил Лещина.

– Я разговаривал с ними – хороший люд, – сказал Квашка.

– Нет! – решительно вмешался Доброгнев. – Дикари подобны волкам. Поодиночке, каждый из них как ласковая собака, но когда собираются стаей, лучше им не попадаться на пути – загрызут любого, тем более того, перед кем унижались, притворяясь другом.

– Да, дикарей опрометчиво впускать в дом, все равно добра не оценят, – сказал Тан и подал знак, чтобы все замолчали, так как в комнату вошла Добрина.

– Что тебе надобно? – настороженно спросил Тан. Впрочем, голос он постарался смягчить – Добрина была и хорошая хозяйка, всем старалась угодить, и отношения с квартирантами у нее сложились дружеские.

Она подошла к Тану и, склонившись над его ухом, прошептала.

– Там к тебе пришли.

– Кто? – громко спросил Тан.

– Женщина, – так же тихо проговорила Добрина.

– Женщина? – удивился Тан.

Хотя он успел познакомиться в городе со многими людьми, однако женщин, которые могли бы прийти к нему, он не знал.

Добрина вполголоса посоветовала:

– Не надо говорить так громко.

– У меня от товарищей тайн нет, – сказал Тан.

– Это не простая женщина, поэтому лучше бы… – многозначительно намекнула Добрина.

– Странно… Кто же это? Что ей надо? – уже понизив голос, спросил Тан.

– Если хочешь это узнать, выйди к ней. Она сама тебе скажет все, что посчитает нужным, – сказала Добрина и тихо добавила: – Я только передала, что мне велено, и мне не хотелось бы докучать ей лишним любопытством.

Такой излишней осторожностью Добрина еще больше заинтриговала Тана, и он поднялся из-за стола и прошел к двери.

У двери стоял укрытый покрывалом с головой человек, лицо он прикрывал краем покрывала, лишь по особенным очертаниям фигуры можно было догадаться, что это была женщина.

– Я – Тан, – сказал Тан, приблизившись к женщине.

– Идем со мной, – тихо сказала женщина. Тан отметил, что голос у нее был молодой.

– Куда? – спросил Тан.

– Ты знаешь, – сказала женщина.

– Не знаю, – сказал Тан.

Женщина приоткрыла часть лица. Это было красивое женское лицо: большие глаза подведены синими тенями, на пухлые губы нанесена ярко-красная помада, придававшая им блеск.

– Но я не… – начал Тан.

Женщина догадалась, за кого Тан принял ее.

Она подняла край покрывала, на котором был нанесен спиралевидный орнамент, и показала его.

– Теперь ты понял, кто я? – спросила она.

Орнаменты на женской одежде всегда имели скрытый смысл, и Тан видел раньше подобную спираль, но не знал, что она означает.

Женщина сказала:

– Я – служительница богини Макоши.

– Ах, вот оно что! – вспомнил Тан о своей договоренности с Вольгой о принесении жертвы богине Макоши и подумал, что это и есть та самая жрица, которой он должен подарить любовь. Что же, он не возражал – девушка была вполне привлекательной. Таким образом, жертва представлялась не такой уж и обременительной.

– Что мне надо взять с собой? – спросил Тан.

Служительница тихо засмеялась:

– То, что ты берешь, когда хочешь получить от женщины любовь.

– Ага! – сказал Тан. – Я сейчас вернусь.

Он вернулся в свою комнату. По пути заинтригованные товарищи попытались его задержать, чтобы выяснить, что происходит. Тан ответил, что когда вернется, то все объяснит, но все, что он собирается сделать сейчас, пойдет во благо родного народа.

В комнате он взял несколько украшений из золота и серебра – все женщины любят дорогие украшения, а богини тем более – и быстро вернулся.

Служительница снова завернулась в покрывало, и, проговорив: «Иди за мной», – быстро пошла по городским улицам. Тан едва поспевал за ней.

Служительница несколько раз свернула в проулки, прошла через какие-то двери. Вскоре Тан уже не представлял, где он находится.

Тан только отметил, что служительница вошла в очередную дверь, поднялась по деревянной лестнице. Перед дверью она остановилась.

Тан остановился рядом с ней.

Служительница бросила взгляд на Тана, затем стукнула согнутым пальцем пару раз в дверь. В ответ послышалось несколько коротких сухих щелчков.

– Ты заходи, – сказала служительница.

– А ты? – несколько удивленно спросил Тан.

– Утром ты найдешь меня здесь. Я отведу тебя домой, – сказала служительница и исчезла.

Тан задержался возле двери. Даже самому смелому человеку, прежде чем встретиться с неизвестным, следует набраться духу.

Выждав несколько секунд, он приоткрыл дверь и, готовый отпрянуть в случае опасности, заглянул в проем.

За дверью оказалась небольшая комната. Солнце садилось за горы, бросая на город багрово-красную тень, и из-за этого в комнате было довольно темно.

Но не успели глаза Тана привыкнуть к темноте, как сверкнула искра и в комнате загорелся небольшой светильник.

Слабый огонек осветил лицо девушки. Тан вспомнил, что эту девушку уже видел в храме богини Макоши, когда ходил в гости к Вольге.

Девушка поманила Тана пальцем, и он послушно пошел за ней в глубину темноты.

Идти пришлось недалеко, вскоре он очутился в большой комнате. Посредине ее стоял стол, на котором горел другой светильник. Он так же слабо освещал комнату, из-за чего в ней царил полумрак.

Тану пришла в голову мысль, что богини почему-то не любят яркого света.

– Ты пришел, – сказала девушка и тут же растворилась во тьме.

Тан огляделся.

Кроме светильника на столе стоял кувшин, очевидно с вином, два серебряных стакана. Рядом на блюде лежали фрукты.

Чуть дальше, под полупрозрачным балдахином, виднелась просторная деревянная кровать. На кровати кто-то лежал. Кто – из-за темноты Тан никак не мог разобрать.

– Я пришел, – громко сказал Тан.

– Выпей вина, – послышался негромкий женский голос.