Александр Майборода – Скифы. Великая Скифия (страница 58)

Заметив осуждающий взгляд Данава, главарь вскользь заметил:

– Они были хорошие воины. Но у нас нет возможности нести их тела. Внизу их тела обглодают дикие звери. Это достойное погребение.

Только после этого ахеец обратил внимание на раненого. Он присел рядом с ним и спросил:

– Алексис, ты еще не умер?

– Нет, Зен, – простонал раненый.

– Ты идти можешь?

– Нет.

– Мы нести тебя не сможем.

– Я знаю, – сказал раненый и закрыл глаза.

Зен встал.

– Возьмите его. Мы отнесем его в лагерь.

Разбойники не пошевелились.

Зен повторил, уже с напором:

– Бакчос и Лукас, берите его и несите в лагерь!

Один из разбойников возразил:

– Он все равно не жилец. Чего тратить на него силы? Надо его добить и отправить к остальным.

– Бакчос, ты понесешь его в лагерь или сам умрешь! – разъярился Зен и ткнул Бакчоса кулаком в грудь.

Ахейцы, хорошо знавшие характер своего главаря, не стали больше возражать, и двое из них подняли раненого за руки и ноги. Их действия причиняли раненому немыслимые страдания, и он начал громко стонать. Однако на его стоны никто не обратил внимания, и разбойники тронулись в путь.

Раненый задерживал продвижение отряда, и потому в лагерь разбойники и их пленные пришли, когда совсем рассвело. Из расщелины, которую избрали ахейцы для своего укрытия, было видно, что на дорогах, ведущих к городу, появились люди. В довершение ко всему совсем рядом, в месте, где еще сохранилась зеленая трава, пришло стадо.

Бросив раненого на кучку сухой травы, ахейцы стали совещаться.

– Надо идти сейчас, – настаивал Бакчос, уже прежде возражавший главарю. – Здесь нас рано или поздно заметят.

– Глупости! – сказал Зен. – С пленными и раненым мы не пройдем незаметно. На нас сразу обратят внимание. А здесь мы отсидимся до темноты, а в темноте уйдем.

– Не отсидимся. Рядом ходит стадо.

– Коров, что ли, боишься?

– Стадо охраняют пастухи с собаками. Собаки обязательно нас учуют.

Пока ахейцы спорили, Денепра занялась раненым. Она осмотрела его рану, промыла водой из фляжки и, немного подумав, оторвала полосу ткани от подола сорочки и перевязала ею рану.

К действиям Денепры проявил интерес Зен. Когда Денепра закончила перевязку, он подошел к ней.

– Ты зачем это сделала? – неприязненно спросил он.

– Если его не перевязать, то он истечет кровью и умрет, – сказала Денепра.

– А тебе какое дело? Он твой враг, – сказал Зен.

– Он человек, – сказала Денепра.

Зен хмыкнул:

– Ты считаешь, он выживет?

– Если за ним ухаживать, то выживет. Рана кровавая, но не смертельная. А то, что много крови, даже хорошо – кровь всю грязь из раны вымоет, – проговорила Денепра.

Зен внимательно взглянул в лицо Денепры, и, ничего не сказав, вернулся к ахейцам.

– Идти нам нельзя и оставаться тоже нельзя, а летать мы не можем, – проговорил он и задал вопрос: – Так что же делать?

– Убить пленных и прорываться, – сказал Бакчос.

– Я убью на месте всякого, кто хоть пальцем прикоснется к пленным! – сказал Зен.

– У нас нет ни еды, ни воды. Так что – нам тут умирать? – грубо спросил Бакчос.

– Мясо у нас будет. И немного воды, – сказал Зен и бросил странный взгляд на раненого.

Ахейцы его поняли.

– Но как мы отсюда уйдем? – спросил Лукас.

– Я знаю, как мы уйдем. Нас выведет отсюда он! – сказал Зен. И ткнул пальцем в сторону Данава.

– Он? – удивленно спросил Лукас.

– Он, – сказал Зен. – У горной тропы, по которой он привел сюда этих женщин, есть и другой конец, он проведет нас по горной тропе туда, откуда он пришел.

Глава 56

– Тьфу! – раздраженно сплюнул Данав, услышав заявление Зена.

– Ты отказываешься нас вести? – спросил Зен. – Так мы и без тебя пройдем. Мы знаем начало твоей тропы.

– Тропа не везде видна, и если вы свернете не туда, то погибнете. Так что без меня вы не пройдете, – сказал Данав.

– Значит, ты отведешь нас по тропе, – сказал Зен.

– Я отведу, только при одном условии, – сказал Данав.

– Какие еще такие условия? – раздраженно бросил Зен.

– Я поведу вас, если вы отпустите женщин, – твердо сказал Данав.

– Щас! – усмехнулся Зен.

Он поднялся и подошел к раненому.

– Как чувствуешь себя, мой брат?

– Плохо, – прошептал Алексис.

– Стало быть, ты идти не можешь? – спросил Зен.

– Не могу.

– Ты знаешь, что это означает для тебя… – сказал Зен.

– Знаю. Поступай, как должен поступить, – сказал Алексис и закрыл глаза.

– Жаль. Я любил тебя, – сказал Зен.

Опустившись на колени рядом с Алексисом, он положил его голову на колени. Одной рукой придерживая за шею Алексиса, другой он вынул тонкий кинжал, приставил его рядом с шеей, и сильно нажал. Кинжал вошел в тело сверху вниз над ребрами, и пронзил сердце. Тело Алексиса дернулось.

Зен сильно сжал шею и, когда предсмертные судороги утихли, поднялся. Он вытер окровавленный кинжал о подол своей одежды и распорядился:

– Отрежьте от тела самые лучшие куски мяса – это будет наша еда. Соберите его кровь – это будет наше питье.