реклама
Бургер менюБургер меню

Александр Майборода – Скифы. Исход (страница 37)

18

– За что?

– Что я сплю с Вольгой.

Лещина нахмурился.

– Вообще-то это не их дело – с кем она спит.

– Однако…

– Тогда терпи, Тан, – сказал Лещина. – Надеюсь, они поймут, что от вас обоих сейчас зависит, как будут складываться отношения между нашими племенами.

– Не знаю, – вздохнул Тан.

– А ты поговори с ней, – посоветовал Лещина. – Женщины в таких делах ушлые, она что-либо придумает.

– Вот и я думаю, что надо поговорить с ней, – согласился Тан.

Корабли стали расходиться, и Тан зашел в каюту к Вольге.

Вольга уже была одета и сидела за столом. На столе стояла крынка с молоком, кувшин с водой, кувшин с вином, а также блюдо с горкой пирожков, вареные яйца, сыр, блюдо с фруктами и овощами.

Ластивка прислуживала Вольге.

– Тан, присаживайся завтракать, – пригласила Вольга.

Тан сел на лавку напротив.

Ластивка поставила стакан перед Таном и налила молока.

– Тебе сладкий пирожок? Или с рыбой? Или с мясом? – заботливо спросила Вольга.

– Мне все равно, – ответил Тан, думая, как начать разговор с Вольгой.

– Тогда возьми с мясом. С утра тебе надо получше подкрепиться, – сказала Вольга и пододвинула блюдо ближе к Тану.

– С мясом те, что побледнее, – добавила Ластивка.

Тан покосился на нее, взял пирожок и надкусил его. Пирожок оказался с рыбой. Тан продолжил есть.

– Это с рыбой, – проговорила Вольга Ластивке. – Надо их как-то делать особенными, а то не различишь, где какие.

– Мне все равно, – снова произнес Тан.

Доев пирожок, он снова покосился на Ластивку, давая понять, что ее присутствие мешает:

– Вольга, мне надо с тобой поговорить.

– Говори, – сказала Вольга.

– Пусть Ластивка выйдет, – прямо попросил Тан. – У меня разговор наедине.

Вольга бросила взгляд на Ластивку и приказала:

– Ластивка, выйди на минуту.

Ластивка вышла.

– И что ты мне хотел сказать? – осведомилась Вольга.

Тан тихо проговорил:

– Дружинники недовольны.

– И что же их беспокоит?

– Что мы спим вместе. Им не нравится, что жена их вождя завела себе любовника.

– Вождь умер, – напомнила Вольга.

– Но в их глазах ты все еще остаешься его женой. Они ревнуют тебя, – сказал Тан.

– Что ж… – проговорила Вольга, и на ее губах появилась улыбка. – И тебя волнует их мнение?

– Нет, но все-таки… – пробормотал Тан.

– Так что же тебя беспокоит?

– И мне не хотелось бы, чтобы из-за этого возникла ссора.

– Мои отношения с тобой их не касаются, – резко проговорила Вольга.

– Но обычаи…

– «Новая земля – новые обычаи» – так ты сказал? – опять напомнила Вольга.

– Они к новым обычаям пока не привыкли.

– Так пусть привыкают, – холодно сказала Вольга.

– Для этого людям требуется время, – заметил Тан.

– Нет у меня для этого времени, – сказала Вольга.

Тан вздохнул.

– И все же что-то надо сделать, чтобы они успокоились.

– Если им не нравится, что я завела себе любовника, то женись на мне, – сказала Вольга. – Против этого же они не будут возражать?

– Жениться? – удивился Тан.

– А что? В чем заминка?

– Не знаю… – растерянно ответил Тан.

– Я красива?

– Красива.

– Ты любишь меня? – прямо взглянула собеседнику в глаза Вольга.

Не ожидая такого прямого вопроса, Тан замялся.

Вольга была красивой женщиной, к тому же занимала высокое общественное положение, поэтому многие без раздумья согласились бы жениться на ней. Но он помнил Денепру. Любя ее, он даже не задумывался ни о каком расчете. Он просто любил ее. С Вольгой было по-другому.

Когда женщина задает прямой вопрос: «Любишь ли ты меня?» – то она ожидает и немедленного ответа: «Да, люблю!» Других вариантов нет.

А сейчас молчание затянулось, и ситуация становилась двусмысленной и даже оскорбительной для Вольги.

Наконец Тан спохватился и поспешно сказал то, что и должен был ответить, но сразу:

– Конечно, люблю.

Так что ответ вышел каким-то неискренним.

Разумеется, Вольга догадалась о причинах заминки с ответом, и обида и ревность больно кольнули ее сердце. Однако женская интуиция подсказала ей, что когда решается вопрос о замужестве с любимым человеком, не стоит усложнять его решение ссорой. Поэтому Вольга сделала вид, что ничего не поняла.

– Так в чем же дело? – спросила она. – Или ты меня все же не любишь?