Александр Майборода – Скифы. Исход (страница 22)
Полог над дверью шелохнулся, и в юрту вошел десятник – в полном вооружении, в шлеме, кольчуге и с кинжалом на боку.
Поклонившись, спросил:
– Что изволишь, каган?
– Кто там ломится ко мне? – спросил Сыроядец.
– Гонец из дозорного отряда с важной вестью.
– Если у гонца важная весть, то чего же ты не пускаешь ко мне? – начал сердиться каган.
– Ты спал.
Проснувшаяся наложница тихо исчезла в складках занавесей в задней части юрты. А Сыроядец накинул халат на плечи и сел.
– Вот теперь не сплю.
Десятник поклонился.
– Пускать его?
– Пускай.
Десятник приоткрыл полог и кому-то проговорил: «Заходи!» – и посторонился. В шатер вошел запыленный воин – видно, он торопился с важной вестью, раз перед тем, как войти к кагану, даже не успел умыться.
Войдя в юрту, он поклонился.
– Что у тебя? – спросил Сыроядец.
Гонец склонил голову.
– Прости, каган, я с плохой вестью.
Каган потерял терпение.
– Ну, так говори дело, чего тянешь?
– В степь вошло войско Болгара, – сказал гонец.
Сыроядец удивленно поднял брови.
– Войско Болгара вошло в степь? Что за ерунду ты городишь?!
Гонец поклонился.
– Это так. Я сам своими глазами видел дружину Болгара.
Сыроядец озадаченно зачесал затылок.
– И чего это понадобилось Болгару в степи?
– Мы взяли языка, – сказал гонец.
– И где он? – оживился Сыроядец.
– К сожалению, он был ранен и умер.
– Глупцы! – разозлился Сыроядец. – Кто ж убивает языков!
Гонец смущенно сдвинул колпак.
– Перестарались.
– Он что-либо сказал перед смертью?
– Да.
– И что?
– Сказал, что Болгар идет на нас войной.
Сыроядец от изумления даже привстал.
– Войной?! О боги, но тут нет ничего нужного для него. Хлеб мы не сеем, городов у нас нет, сегодня мы здесь, а завтра будем в другом месте… Может, я его чем обидел?
– Не знаю, – сказал гонец. – Этого язык нам не успел сказать.
Сыроядец взглянул на десятника.
– Воевода знает о сообщении гонца?
– Я не посмел доложить известие кому-либо, прежде чем ты его не услышишь, – сказал гонец.
– Где воевода?
– Он старшин собрал в своей юрте поговорить перед советом, – ответил десятник.
– Это хорошо, – кивнул Сыроядец, встал и хлопнул в ладоши. Из-за занавесей показалась наложница. Она была уже одетая и принаряженная.
– Неси халат, – приказал Сыроядец. – Поеду по делам.
Наложница кивнула и на всякий случай спросила:
– Есть перед этим будешь, каган?
– Некогда! – отрезал Сыроядец.
Сыроядец оделся и вскочил на коня так быстро, что уже через десять минут был в юрте, где воевода собрал старшин.
Ни воевода, ни старшины не рассчитывали увидеть кагана до начала собрания, поэтому его появление в юрте вызвало некоторое замешательство.
Тем не менее встретили кагана со всеми причитающимися в таких случаях почестями, и воевода проводил кагана на главное место.
Сев на подушку, Сыроядец окинул хмурым взглядом собравшихся.
– О чем говорите?
– О твоем плане строить город, – сказал воевода.
– И что надумали? – поинтересовался Сыроядец.
– Думаем пока, – ответил старший из старшин.
– А чего думать?
– Так никогда у нас не было городов. Вот и сомневаемся: захочет ли народ жить за стенами?
– Понятно, – сказал Сыроядец и махнул рукой. – Ладно – облегчу вам задачу.
Лица старшин вытянулись.
Сыроядец усмехнулся.
– Видно, богам не угодно, чтобы мы основали город на землях Словена.
– Ты проводил волхвование, чтобы посоветоваться с богами? – осторожно спросил воевода.
Сыроядец нахмурил брови.