Александр Майборода – Последняя амазонка (страница 33)
– Ну, иди, – сказал Хомка и прикрыл глаза.
Если бы он видел, в какую сторону направился Дубыня, то был бы удивлен, потому что Дубыня пошел не в слободу, а направился прямо к лесу. А делать ему там было нечего.
Между тем, дойдя до леса, Дубыня уверенно нырнул в заросли. В зарослях он нашел едва заметную тропинку и пошел по ней.
Тропинка привела его к небольшой поляне, посредине которой стояло огромное кряжистое дерево. Ветви дерева были увешаны лоскутками разноцветной ткани.
Дерево было священным. Тот, кто хотел, чтобы его желание сбылось, должен был привязать к ветке небольшую ленточку и загадать желание.
Но Дубыня сначала направился к небольшой хижине, спрятанной среди деревьев. Низкая почерневшая крыша зеленела пятнами мха. Вместо окна в стене зияла узкая щель. Низкая дверь была приоткрыта – из нее тянуло прогорклым запахом дыма.
Дубыня замялся перед дверью, не решаясь открыть ее.
Однако долго думать ему не пришлось.
– Заходи, Дубыня! – послышался насмешливый женский голос из темной глубины хижины. – Али боишься?
– Не боюсь я ничего! – запальчиво проговорил Дубыня, при этом его лицо покраснело от того, что хозяйка хижины догадалась о причинах заминки.
Чтобы не удариться головой о нависшую перекладину, Дубыня вошел в хижину с низким поклоном.
Посредине хижины в очаге из нескольких камней горел небольшой огонь. Дым уходил в отверстие в крыше.
Над огнем на железном треножнике висел котелок – судя по запаху, в котелке варилось мясо.
Глиняный пол вокруг очага был застелен заячьими шкурками. Стены были увешаны пучками трав.
Из угла, где стоял стол, вышла женщина в светлом сарафане с полотенцем через плечо. В руке она держала большую деревянную ложку с травами – петрушкой и укропом.
Дубыня низко поклонился:
– Здравствуй, Гава.
Гава – сестра отца Дубыни, поэтому приходилась ему тетушкой. Еще в детстве она получила от бабушки тайные знания ведовства.
Люди уважают и ценят ведуний, но боятся их. Поэтому Гава жила в лесу, в хижине, оставшейся от бабки.
Гава была почти на десять лет моложе матери Дубыни, следовательно, всего лишь на восемь лет старше его.
Это была привлекательная молодая женщина – овальное лицо с правильными чертами, большие серые глаза. Только волосы, спадающие волной на плечи, казались седыми, словно выбеленный лен. На самом деле они были редкого оттенка – иссиня-черными.
Гава отбеливала волосы, чтобы казаться старше своего возраста – люди почему-то считали, что знания и мудрость приходят с сединами.
– Здрав и ты будь, племяш, – ответила тетка Гава, высыпала содержимое ложки в котелок и предложила: – присаживайся к столу. Сейчас угощу тебя чем-то вкусненьким. Похлебку будешь?
Не дожидаясь ответа, она взяла со стола миску и принялась накладывать в нее из котелка мелконарезанное мясо.
Подала Дубыне, который примостился на лавке у стола.
Гава присела рядом, подперла рукой подбородок и поинтересовалась:
– Ну, как ты? Когда женишься?
Дубыня взял ложку:
– Жениться-то недолга.
– Так что же мешает? Парень ты видный, смирный. Тебя девицы должны любить.
– Девицы, может, и любят, но мне надо, чтобы я любил.
– Так ты не нашел подходящую девицу?
– Нашел…
Гава заглянула в глаза Дубыне и догадалась:
– Э-э-э… Да, видно, неудачно влюбился. Что она, не любит тебя?
– В том-то и дело, что любит.
– Ну, так позови ее замуж.
– Позвал, а она отказалась.
Гава покачала головой:
– Догадываюсь, догадываюсь – не иначе ты полюбился с поляницей…
Дубыня отложил ложку:
– Так оно и есть.
– Зря ты с поляницей связался. Они праматери Макоше дают клятву, что никогда не выйдут замуж.
Дубыня тяжело вздохнул:
– Но сердцу-то не прикажешь.
– Плохо твое дело – поляницы замуж не идут, только сердца разбивают мужчинам.
– Я слышал, что все же иногда идут.
– Так, то старухи прибиваются к своим детям.
– И молодые, говорят, выходят замуж. Я слышал, что у рыбака Нажира жена была поляницей…
– Поляницы отдают мальчиков отцам.
– Но эта ушла к мужу.
– А ты мать свою совсем не помнишь?
– Нет.
– И отец тебе не рассказывал?
– Нет. А что это и ты, и Хомка так заинтересовались моей матерью?
– Ничего. Так, вспомнилось, – проговорила Гава, задумалась на минуту, потом сказала: – Похоже, ты что-то задумал. И что же? Говори. Не зря же ты ко мне пришел?
– Я хочу похитить свою поляницу! – в отчаянии выпалил Дубыня.
– Ого! Впрочем, не ново. Если, конечно, она согласна…
– Она согласна! Она любит меня. Она беременна от меня.
– Ого! Но она должна иметь на своем счету убитого врага, только тогда полянице разрешается любить мужчину.
Дубыня почесал голову:
– Она мне не рассказывала, сколько убила врагов. Но, думаю, их немало.
Заметив любопытный взгляд Гавы, Дубыня пояснил:
– Она же из первых среди поляниц.
Гава насторожилась: