Александр Матюхин – Зов Лавкрафта (страница 38)
— Дженкин, шлюхин сын!
— Не возьмусь строить суждений о чести матери Дженкина, но в одном ты прав, дорогой Пабло: это Дженкин. Он служит англичанам и настроен к своим недавним сослуживцам в высшей возможной степени недобро.
— А какого рожна?!
— Вот это и любопытно выяснить. — инициатива снова перешла к Иаго. —
Вся эта история так увлекла Руиса, что он почти перестал видеть в ней нечто иррациональное. А ведь пару часов назад его жизнь текла в общем-то обычным для военного порядком: он входил в испанский городок во главе военного отряда, вместе с другом и инквизитором. Да, не каждый день доводилось выступать для подавления богомерзкого культа, но ничего фантастического.
Теперь не было испанского городка, не было отряда — а было совершенно другое место и другое время. Был странный каталонец, утверждающий, что является не совсем человеком и воюет еще со времен молодости Карлоса, короля и императора. Инквизитор, тот еврей — что с ними? А подлый ирландец оказался предателем! Касательно же друга — тот перенес суровые испытания и, вполне возможно, находился теперь в не совсем трезвом рассудке.
Хорошенькое приключение.
— Излагай же, Иаго.
— Я более-менее представляю, что за кашу заварил ваш инквизитор и ради чего. Я знаю кое-что о Черном Человеке и всей этой истории про законы геометрии. «Кое-что», то есть мало. Но мало — лучше, чем ничего.
— К сути?..
— Не торопи его, мой друг.
— Верно, не торопи меня. Итак. Мы с твоим приятелем успели кое-что обсудить: вариантов у вас немного. С нынешней-то охотой на ведьм в этой колонии странным испанцам никак не светит счастливо сесть на корабль до дома. Можете попробовать доковылять до испанских колоний, но это очень далеко. Трудный и опасный путь, а главное — с вашей историей недолго и там попасть на костер. Логично?..
Оставалось лишь кивнуть.
— Ну вот. Я понимаю: вы мужчины серьезные, риск вас не пугает. Но если так — не лучше ли попытаться взять за задницу этого вашего инквизитора и вернуться, откуда пришли? Как пить дать, он разбирается в магических фигурах и формулах. Неспроста ведь искал еврея. Алава согласился, что такой вариант лучше: он только хотел прежде найти тебя. Дождаться твоего, Руис, появления. Так что теперь сам с ним решай.
В самом деле, любой вариант выхода из этого положения предполагал знатную авантюру. Попасть в руки к Дженкину, Мэзеру или другим протестантам — точно плохая перспектива, а именно это наверняка и случится, если попытаться добраться до порта и сесть там на корабль. Насколько отсюда далеко по суше до испанский владений — Руис даже не представлял, но охотно верил, что путь неблизкий. И там инквизиция тоже держит ухо востро: пришельцам с безумной или кое-как выдуманной историей могут задать слишком неприятные вопросы. Ведь Руис и Алава даже не смогут сказать, кто нынче король Испании. Пусть каталонец поможет в составлении легенды, но при малейшем подозрении их разоблачат на раз-два. Всего не предусмотреть.
А то, что предлагал Иаго, хоть и было совершенно безумно — но сулило возможность вернуться к своей семье. Ведь в этой реальности жена Руиса, его милая Мария, давно умерла. И его дети состарились, вероятно — тоже умерли. А кто знает, как теперь дела в Испании? Может статься, что здесь уже не за что воевать.
Наверняка Алава руководствовался той же логикой.
— И ты знаешь, Иаго, где искать инквизитора?
— Я знаю один дом в Салеме. Дом, в который сам Коттон Мэзер боится войти… А трусливый пес Дженкин и подавно! Я говорю о ведьмином доме: проповедник с ирландцем хватают всех подряд, кроме настоящих колдуний. К ним-то и нужно идти. Уверен: своего общего, кхе-кхе, друга вы встретите там.
Всего-то сутки прошли с тех пор, как Пабло Руис ступил на порог проклятого дома в Пиренеях (если судить с его стороны — ведь для мира минул почти век). Теперь предстояло посетить еще одно место, явно недружественное доброму христианину. Ведьмы есть ведьмы: они природные враги и истинному католику, и поганому протестанту. Раз уж проповедник Коттон Мэзер учинил ведовское судилище в Салеме, но зайти этот дом боялся… то все серьезно.
Руис, Алонсо де Алава и Иаго Карвасса пустились в путь с таким расчетом, чтобы достигнуть Салема под утро. Самый темный и тихий час, когда опасность минимальна. Каталонец уверял, что их пустят в дом охотно — или хотя бы охотнее, чем на любой английский корабль в Бостоне. И если первое предположение звучало как-то чересчур смело, то в резонности второго сомнения отсутствовали напрочь.
По дороге Иаго пару раз заводил истории о своих похождениях — он хотел приободрить как-то спутников, показать им, что повидал всякое. Каталонец рассказал, как еще до своей метаморфозы в плену (суть которой так и осталась для капитанов загадкой) встретил в Италии старый корабль с греческим названием, капитаном которого была жуткая женщина в красном саване. Корабль, что призывал из морской пучины затонувшие турецкие суда с мертвыми османскими пиратами. А еще была история о том, как Иаго помог врачу-конкистадору истребить жестокое индейское племя на другом краю Нового Света, в патагонской пампе.
Звучало не лучше болтовни Дженкина. Но Дженкин, как теперь уже не приходилось сомневаться, о древнем народе и Черном Человеке говорил правду. Так что…
Ведьмин дом выглядел не настолько странно, как строения из безымянного городка в горах, но от прочих жилищ в Салеме явно отличался. Двускатная крыша сходилась криво, углы между стенами тоже не были прямыми, окна имели самые разнообразные размеры и формы. Ко всему прочему, дом оказался выкрашен в черный цвет, из-за чего выглядел откровенно зловеще.
Любого дурака спроси, где в городе живут ведьмы — именно на такое жилище он и укажет.
По счастью, на улицах Салема не встретилось ни души. Если их и патрулировали, то людей для этого Мэзеру с Дженкином не хватало, а жители просто не показывались снаружи затемно. Дойти до места не составило труда.
— Насколько мне известно, ни в одной военной кампании не снискал я репутации трусливого или малодушного человека… — произнес у порога Алава. — Однако если бы не те отчаянные обстоятельства, в которых мы волею свыше или в силу козней Дьявола оказались, я бы ни за что не вошел в такой дом.
— По приказу я бы хоть в Ад спустился. — ответил Пабло. — А сейчас бояться вовсе поздно.
— Ты мало знаешь про Ад, раз так легко говоришь об этом. — буркнул Иаго и постучал в дверь.
Голос изнутри дома раздался мгновенно, словно только стука одна из его обитательниц под дверью и ждала в столь ранний час.
— Чего надо?
Это был грубый, скрипучий, старушечий голос. Еще более противный, чем у еврея.
— Мы враги Коттона Мэзера.
— Так идите, вспорите ему брюхо. Здесь вам делать нечего!
— Мы ищем испанского инквизитора!
— Поищите в Испании.
Все пошло не по плану Иаго. Он даже выдал некоторую растерянность, хотя и очень быстро сумел вновь придать себе уверенный вид.
— Не очень-то нам здесь рады, Иаго. Похоже, ты ошибся.
— Если не хочешь переться до Флориды на своих двоих, то лучше помолчи. Я разберусь.
Каталонец еще раз постучал в дверь, на этот раз куда громче.
— Меня зовут Иаго Карвасса, кто-то в вашем доме наверняка обо мне слышал!
Никакой реакции.
— А имя Ньярлатотепа вы уж точно знаете!
Вот теперь за дверью послышалось движение. Собеседница Иаго поспешила в глубину дома — не иначе как советоваться. Загадочное имя определенно имело вес.
— Что за Нярла… Ньярла… тотетеп?.. — прошептал Руис.
— Радуйся, что его имя тебе незнакомо. Это знание из тех, которых лучше не иметь.
Жизненный опыт научил Руиса: даже в обычном мире бывают знания, без которых спится куда легче и риск преждевременной кончины снижается. Так что настаивать он счел излишним.
Дверь отворилась, но разглядеть за ней что-то не удалось: плотный мрак. Приглашения войти Руис не стал дожидаться, уступать дорогу Иаго — тоже, хотя то и другое могло показаться разумным. Он с присущей себе решительностью шагнул внутрь первым.
Немногое теперь уже могло удивить капитана, но подобного он все равно не ожидал.
Косые углы повсюду и геометрические фигуры на стенах — это роднило ведьмин дом с жилищем еврея Симона, но поражала обстановка совершенно иным. Помещение, в котором оказался Руис, было перевернутым: вся нехитрая мебель висела над головой испанца, будто приклеенная к потолку, в который превратился здесь пол. Свечная люстра качалась у его ног: тянулась вверх, опровергая законы гравитации, и только натянутая цепь не позволял ей взлететь. При том ни одна свеча не горела. Тут вообще не было видимых источников света, однако Руис непостижимым образом все равно мог различить даже мелкие детали обстановки. Как будто обрел способность видеть в темноте.
— Интересный у вас интерьерчик….
В углу капитан заметил лестницу, что при нормальном положении комнаты вела бы в подвал, однако теперь стала, выходит, путем на второй этаж. Кроме того, он увидел женщину — она стояла рядом, также на потолке, занявшем место пола.