Александр Матюхин – Колдовство (страница 52)

Галя не оборачиваясь перебежала через дорогу, подошла к машине, распахнула дверь и, заглушив двигатель, вытянула ключи из зажигания. Затем подцепила портфель, вытащила оттуда телефон. Некоторое время смотрела на него, потом – на Ветерка. Рассказанная история сидела в голове. Люди. Тушенка. Бабка. Соседи.

В итоге, выругавшись, она сунула телефон обратно и повесила портфель ремнём на плечо. Перебрав ключи, нашла самый маленький и, наклонившись над сиденьями, раскрыла бардачок. Вниз вылетело несколько листов и бумажек, но Галя, не обращая на них внимания, подцепила пальцами маленький кожаный ремешок и вытянула наружу тяжелую кобуру. Сноровисто отстегнула все ремешки, бросила их на сиденье и засунула кобуру с пистолетом в правый карман куртки. Затем вылезла, захлопнула дверь и нажала на брелок. Дождавшись, пока машина моргнет фарами, почти бегом вернулась к остановке. Подошла к Ветерку, присела на одно колено, вытащила из кармана руку – и поднесла к его носу кобуру.

– Видишь? – спросила она. – Знаешь, что это?

Ветерок сглотнул.

– Наган вроде, – сказал он.

– Это пистолет Макарова. Табельный. Двенадцать патронов. А я как участковый по Мишинскому и Третьяковскому поселению могу и обязана применять его в случае опасности для жизни или чтобы предотвратить убийство. Понятно?

– Д-да…

– Галя, ты не слишком ли…

– И если, когда мы туда придем, твои друзья-алкоголики на меня выпрыгнут, – продолжала Галя, не обращая на Шушенкова внимания, – ну знаешь, попугать там или поржать над глупой бабой-участковой – я их тогда застрелю. Понятно?

Ветерок кивнул.

– Потому что я сейчас на нервах. И могу не понять, что вы шутите. – Галя улыбнулась. – Но даже если пойму… Все равно шмальну. Понятно? И меня оправдают. Потому что Шушенков твою историю про похищенного ребенка тоже слышал. И я действую согласно уставу. Понял?

– Да…

– Ничего ты не понял. Я говорю – если подшутить над участковой удумал, то я это сразу пойму и всех постреляю, а мне за это ничего не будет. Потому как я при исполнении. Закон такой. Понятно?

Ветерок кивнул. Он больше не дрожал.

– Так что – их смерть будет на твоей совести, ежели что. Понял?

– Понял, Галочка, – сказал Ветерок. – Я согласен. Пойдем. Только обязательно сразу стреляй, хорошо?

– Да что за твою. – Шушенков подошел к Гале, тронул ее за локоть. – Ты что, серьезно? В кого ты стрелять удумала?

– Я удумала найти девчонку Милядовых, – сказала Галя. – Как найдем – домой уедем, протоколы составлять. С этим вот. Ты ствол с собой не брал?

– Да он у меня в отделе.

– У тебя не на постоянном? – спросила Галя.

– Ни у кого не на постоянном, – зашептал Шушенков. – С февраля уже все сдаем, Галенька. Кто тебе вообще разрешил с собой возить? Да еще перед людьми трясешь.

– Если один дурак из табельного застрелился – что же теперь, всем остальным тоже стволы сдавать? – Галя наклонилась к Ветерку, плечом оттолкнув Шушенкова. – Подъем, на ноги! Вставай давай! – Она потянула его за грязный рукав, и бездомный поднялся на ноги. Галя обернулась к Шушенкову. – К тому же у меня бардачок с сейфовым замком. В таком разрешается хранить. Разве что – не ночью.

– Галя, что ты… Ведь ты сама же Димку нашла в лесу том…

– Давай-давай, Вадик! – Галя уже переходила дорогу, держа Ветерка под руку. – Быстро туда-сюда сходим – и будем потом год вспоминать да прихохатывать. Ну! Чего стоишь!

– Сообщить надо…

– Сначала надо проверить. Дом Милядовых рядом – если там никого не будет, тогда сообщим о пропаже ребенка. А то вдруг они дома чай пьют.

– Так, может, Игорю Константиновичу позвонить? Предупредить хотя бы…

Галя недовольно посмотрела на Шушенкова, но затем, вздохнув, кивнула. Мысль была здравая. Напарник у нее был слишком осторожный в таких вопросах, но это приносило свои плоды – за все годы службы никаких взысканий и нарушений у него не было. А вот у Гали – случались постоянно. Как и у Димки в свое время. Тоже всегда на рожон лез.

За то и полюбила в свое время.

– Сейчас. – Она достала одной рукой телефон, быстро ткнула в экран – и поднесла к уху. Через несколько секунд гудки прервались.

– Товарищ майор, – начала она формально, чтобы сразу обозначить характер звонка. – Поступило сообщение об удержании несовершеннолетней в одном из домов. Деревня Мишино.

– В смысле? – Игорь Константинович, видимо, не так давно проснулся. – Кто-то ребенка украл? Опять?

– Не то чтобы украл… – Галя осеклась и замерла на месте. Ветерок остановился рядом, преданно заглядывая в глаза как уличный пес. – В смысле – опять?

– В Мишино уже пропадали… Давно, до тебя еще. До твоего случая то есть, а не… – Он осекся, потом продолжил уже другим голосом: – Известно, кто украл?

– Известно, где она находилась вчера ночью.

– А родители что?

Галя покосилась на Ветерка.

– Пока выясняем. Возможно, тоже не в порядке. Сейчас как раз направляемся к ним.

– Понятно, – голос майора стал спокойным и сухим. – Помощь нужна?

– Пока что… пока что не можем вызвать наряд, потому что никакого подтверждения не…

– Я понял, – прервал ее майор. – Тогда как только подтвердится – сразу сообщай. Или если не подтвердится. Ехать из города минут сорок минимум, сама понимаешь. Даже если наряд не на вызове каком уже.

– Да, понимаю… тогда сообщу сразу, как получу информацию.

– Принято, – майор помолчал. – Осторожнее там.

– Я взяла табельное, товарищ майор, – осторожно сказала Галя.

Майор вновь помолчал, затем вздохнул.

– Хорошо, понял. Выпишу тебе вчерашним вечером. Но на будущее – кончай везде ствол таскать. И постарайся ни в кого не стрелять сегодня, хорошо? Понимаю – дети, и все такое… С твоей-то историей… Но достаточно в воздух разок пальнуть – и они все обосрутся. Такие, что детей воруют, – обычно пугливые до ужаса. Не бери на себя все это. Если кого подранишь – будешь потом два месяца с объяснительными да по судам таскаться. А если, не дай бог, насмерть – будет расследование внутреннее. В любом случае будет, понимаешь? Даже если самозащита.

– Понимаю, Игорь Константинович, – сказала Галя. – Устав.

– Он самый. Ладно, иди давай. Я пока оружие тебе выпишу. Только ты сразу после того, как все решишь, – дуй сюда, надо будет в ведомости расписаться.

– Поняла.

– Тогда – давай, с богом там… и поосторожнее, Галя. Постарайся, чтоб… чтоб ничего непоправимого, хорошо?

– Так точно, – тихонько сказала Галя в трубку и отняла телефон от уха. Глянув на Ветерка, улыбнулась.

– Ну вот и все, – сказала она. – Пора и в гости.

Глава третья, в которой Галя идет в гости

Чем дальше они удалялись от асфальта, тем больше становилось расстояние между домами. Когда закончилось озеро, вместе с ним пропала и четкая структура поселка – дома теперь были хаотично разбросаны по всему полю и склону, все реже и реже – вплоть до самой речки, тонкой синей линией отделявшей деревню от раскинувшегося на другом берегу леса. Участковые шли неторопливо, Галя вела под руку Ветерка, слегка хромающего без одного ботинка. Деревенские жители заинтересованно провожали их взглядами, но быстро теряли интерес. Ветерка знали все, и то, что его, оборванного и в одном ботинке, ведут под локоть участковые, никого не удивляло. Лишь одна бабулька, на самом краю озера, охнула и вдруг перекрестила их всех сухонькой рукой с желтой кожей – однако со своего крыльца не спустилась и вопросов никаких не задавала – лишь провожала их долгим подслеповатым взглядом, пока ее коза, вертевшаяся рядом, пыталась вытянуть кусок хлеба из хозяйкиного подола.

– Тихо сегодня, – сказал Шушенков и рукавом утер пот. – И жарко вроде даже теперь.

– Сам же говорил, что в Москве жара. Может, и досюда добралась. – Галя сощурившись посмотрела на небо. – Но может и надуть к обеду.

– Может, – легко согласился Шушенков. – Грозу на этой неделе обещали.

– Хорошо бы, – вздохнула Галя. Грозы она любила. – Но надеюсь, я к тому времени уже дома буду.

Они наконец оставили озеро позади и зашагали по разбитой тракторами дороге через поле, спускаясь со склона, в конце которого бежала небольшая речка. Две пятнистые коровы, пасущиеся тут же, при виде людей подняли головы и, не переставая жевать, проводили их скучающими взглядами. Затем отвернулись, опустили рогатые головы – и вновь принялись тянуть лежалое сено из покосившейся копёшки – неспешно, но со строгим спокойствием, будто бы зная заранее, что они съедят здесь все – и им ничего за это не будет.

– Вон тот дом Милядовых, – вытянул руку Ветерок. – Который почти у речки, но на этой стороне.

– А Полянские, значит, сразу на другом берегу, – сказал Шушенков. – Видишь, Галь? Вон тот дом, ближе к лесу.

Галя прищурилась. Домик на том берегу речки был грязно-синего цвета, стоящий в окружении раскидистых яблонь, а позади него, вдоль горки, протянулся огород с черным пятном недавно вспаханного картофельного поля. Выше по склону, ближе к жилому дому, располагались многочисленные пристройки – хлев, дровник, шо́ха [3] и парочка поменьше – то ли курятники, то ли кроличьи клетки – отсюда не разберешь.

– Пойдем, не бойся. – Галя потянула начавшего упираться Ветерка, который при виде дома Полянских опять начал дрожать. – Сейчас день, да и мы теперь с тобой. Ничего не случится, обещаю.

– Вы их не видели, – Ветерок не отрывал глаз от дома на другом берегу речки. – Там все не так, как у людей…