Александр Матюхин – Черный Новый год (страница 63)
Влад почувствовал, как внутри нарастает гнев. Теща возомнила, что имеет право запугивать его дочь? Если надо, он эту полоумную старуху в клинику сдаст. Может, все, что произошло сегодня, ее рук дело?
– Ерунда. Бабушка не понимает, что говорит. Иди спать, милая.
– Не хочу спать, – заупрямилась Женька. – Если заснуть, начнутся кошмары.
– Это тоже бабушка сказала?
– Да. А еще она сказала, что новый год никогда не наступит.
– Ну вот что, зайка. – Влад обнял дочку за плечи. – Давай ты сейчас ляжешь спать, а завтра я приду с работы пораньше, и мы пойдем кататься на коньках? Договорились?
Женька задумалась и сунула в рот палец. А Влад в который раз неприятно похолодел, увидев на тыльной стороне запястья дочери рваный белый шрам. Чудо еще, что бульдог всю руку ей тогда не оттяпал. Влад до сих пор не мог отделаться от ужасных воспоминаний – огромная массивная челюсть, сжимающая руку дочери, его беспомощные попытки разжать палкой пасть молчаливого зверя и крики хозяев, бегущих на помощь.
«Не уследил… Что ж ты за отец такой?» – раздался в голове голос тещи, и Влад поморщился.
Женька, как ни странно, относилась к шраму спокойно. «Словно улыбка Чеширского кота», – смеялась она. И, в отличие от отца, воспринимала увечье как нечто обыденное.
– Договорились? – повторил Влад. – Купим сахарной ваты, а потом зайдем в детский, посмотрим тебе новую куклу.
Слезы на щеках успели высохнуть, а во взгляде загорелся интерес.
– Па, я тебя обожаю! – Женька чмокнула его в щеку.
– Беги в кроватку, егоза. И не бойся никаких кошмаров.
Влад подождал, пока дочка закроет дверь, и пружинистой походкой ринулся на кухню. Теща устроила в его доме черт знает что! Нет уж, с него хватит. Похоже, настало время поговорить всерьез.
Когда он влетел на кухню, теща покачивала бокалом и произносила речь. Рядом с ней сидели соседки Нина, Алла и Света. Степаныч наполнял рюмки, братья Сизовы налегали на салат. Лида, крестная Женьки, безутешно рыдала. Влад успел заметить прикорнувшего в углу Серегу, водопроводчика из пятой квартиры. А еще кто-то стоял к нему спиной и смотрел в окно.
Но в следующий миг в мире не осталось никого, кроме него и тещи.
– Что вы тут устроили?
Майя Павловна икнула и ответила:
– Присаживайся с нами, Владушка. Помянем Деда.
– Достали со своим Дедом уже! Вы зачем Женьку испугали?
Лицо тещи пошло красными пятнами. Она схватилась за стоящую рядом трость и сжала ее. Все остальные смотрели на Влада с осуждением. Ему на миг показалось, что на него вылупились не люди, а выцветшие фотографии. «Что они делают? Черт возьми, почему они подыгрывают этой ненормальной?»
– Я никого не пугала! – В голосе проскользнули истерические нотки. – Посмотрите-ка на него! Врывается, совсем одуревший, кричит, и никакой скорби. Ох, помяни мое слово, добром это не кончится.
– Убирайтесь, – сказал Влад. – Вы все, пошли вон! Да-да, не надо на меня так смотреть, Нина Васильевна. Помянули – и по домам.
– Ну ты и… – Степаныч махнул на Влада и, поцеловав ручку тещи, пробормотал: – Крепись, Майя.
Он вышел из кухни, намеренно задев Влада плечом. Вслед за Степанычем потянулись остальные гости. На Влада они старались не смотреть. Будто бы он сделал что-то неприличное. То, что навсегда уронило его в глазах общества.
Когда квартира опустела, теща с привычными ахами и вздохами обругала Влада, в очередной раз назвала сухарем и закрылась в комнате. А Влад еще долго сидел на кухне в одиночестве, глядя на пустую посуду и бутылки под столом, на остатки еды и на испачканную скатерть. На прильнувшую к окну ночь.
Сон приходил болезненно, вспышками кошмаров. Влад ворочался на диване в гостиной, а в гудящей голове роились странные образы. Снежный голем. Нечто, стучащее в дверь мастерской. Безумный старик на улице и безумная старуха на кухне. И метель, стирающая привычный слой реальности, обнажающая иное, жуткое.
– Здарова, Влад! Ну, принимай добро, пока у меня машина не заглохла. Эй, братва, вносите.
Влад пожал ладонь старому товарищу. Порывисто обнялись. Саня не менялся – синий рабочий комбез, курчавая борода в пол-лица, запах перегара и заразительная белозубая улыбка.
– Опять накидывешь на работе?
– Святое дело, – рассмеялся тот. – По такой погоде дуба дашь, ежели не подзаправиться. Железного коня я ж заправляю? Заправляю. И себя, стал быть, не обижу.
– Главное, за руль не лезь. А то мало ли что.
– Обижаешь! У меня ж специально обученный человек для этого. Хотя я и сам ого-го, у меня даже штрафов никогда не было. Я этот, как его, Шумархер…
– Шумахер гонщиком был.
– Ну! Я как Шумархер, только, мля, наоборот, не превышающий, – заржал Саня. И, кивнув на пару работяг, спросил: – Куда ставить-то?
– Вон в тот угол несите.
Вместе с Саней Влад подошел к дальней части мастерской. Здесь хранились нераспакованные материалы, пылились необходимые для замены инструменты, банки с краской и важная мелочевка. Рабочие поспешно ставили коробки, Влад кивал утвердительно и пересчитывал товар.
– На, подмахни. – Саня протянул накладные.
Поставив подпись, Влад с удовлетворением огляделся.
– Похоже, все.
– Ща главное припрут. Обожди.
– Что главное? Я пересчитал уже. Все в порядке.
Саня передернул плечами. Кивнул на вновь звякнувшую дверь.
– Во, несут уже. Красотища.
Влад посмотрел на двух грузчиков, и у него отвисла челюсть. В мастерскую осторожно вносили памятник, который он не заказывал. Настоящее произведение искусства. Огромный, из белого мрамора, с выступающим из породы лицом. Бородатым лицом.
Когда безумно дорогую вещь поставили перед Владом, сердце его сжалось и после забилось, как сумасшедшее. Под бородой располагалась вставка из черного гранита для надписи. На выпирающей из мрамора голове была шапка. Губы портрета кривила страшная и неправильная улыбка, а глаза были огромными, как луны. Владу показалось, что эти глаза следят за ним, смотрят и запоминают. Он уже встречал такой взгляд – в детских подзабытых кошмарах, на лице умирающей от болезни бабушки. Словно бы сама смерть проникла в его мастерскую вместе с памятником.
– Я не заказывал, – сглотнул Влад. Хорошее настроение как ветром сдуло. – Сань, уносите его обратно. Я не…
– Ну, нет уж. – Саня помахал перед его носом накладными. – Сам подписал, слышь? Мне проблемы не нужны, мля. Все уже в курсе, что ты согласился. Я еще своим брехался – такая честь нашему Владику выпала. А ты щас че, заднюю включаешь?
– Да ты хоть понимаешь, кому этот памятник?! – гаркнул, не выдержав, Влад. Повернул к товарищу разгоряченное лицо и прохрипел: – Послушай, Сань. Я думаю, моя теща окончательно… того. Не знаю уж, как она это все провернула… Даже стыдно говорить, ей-богу! Представляешь, она… Про смерть Деда Мороза Женьке рассказывает. И мне уже все уши прожужжала. Про смерть гребаного Деда Мороза, Сань! Взрослая женщина, а вот ведь, принесла беду нелегкая…
– Ты не святотатствуй тут. – Саня брезгливо сжал губы и отступил на шаг. – Тебе такой шанс выпал. В историю войдешь. Если не испоганишь все.
У Влада закружилась голова, и он схватился за одну из коробок, чтобы не упасть.
– О чем ты? – спросил беспомощно.
– О том самом! – сплюнул Саня. – Такую возможность просрать хочешь. Но ниче, никуда не денешься.
– Ты перебрал, что ли? Или это она тебя подкупила? Сань, мы ж столько лет общаемся. Ну скажи ты мне, в самом деле. Зачем вы ей все подыгрываете?
– Да пошел ты! – Саня разгневанно зашагал прочь из мастерской, махнув своим, чтобы поторапливались.
Перед самым выходом обернулся и крикнул:
– Подкупили меня, мля… А я еще другом тебя называл!
Влад шагнул вперед. Он хотел все исправить: остановить, понять, задать необходимые и такие важные вопросы. Но тут заметил, что на стоящих позади Сани рабочих маски снеговиков. Они ведь заходили нормальными? С нормальными человеческими лицами?..
Дурнота накатила с новой силой, и Влад согнулся, слепо хватаясь руками за что попало. Когда он, дрожа, опустился на стул, а в голове прояснилось, мастерская уже опустела. Только мраморные глаза следили за ним, пробуждали старые страхи и отвратительные воспоминания.
Влад на негнущихся ногах приблизился к памятнику и встал напротив. Вспомнил женщину без ногтей, поминки, старика, перебирающего ледышки.
– Никогда в жизни я не сделаю этого, ясно? – сказал с вызовом, плохо соображая, что происходит. Безумие билось рядом, накатывало волнами, старалось поглотить. Пальцы предательски задрожали, но усилием воли Влад заставил себя успокоиться. – Кто бы тебя ни прислал… Я никогда не выбью эту чертову надпись!
Он уже кричал, не в силах сдерживать напряжение:
– Пусть весь мир подавится, понял, ты, чудик?! Ты – сказка! Ложь! Выдумка! Тебя не было и никогда не будет!
Влад отвернулся и, прижавшись лбом к стене, разрыдался. Всхлипывая, он ненавидел себя за внезапную слабость, но остановиться не мог.
Затрещало и, словно по волшебству, включилось радио.