Александр Матюхин – Черный Новый год (страница 13)

– Шикарно! – сказал доктор, закончив водить по животу трансдьюсером.

Артем не разделял его радости.

– Вашу поджелудочную можно показывать на выставке, – продолжал доктор. – Кто, интересно, поставил вам хронический панкреатит?

– А кроме поджелудочной вы ничего там странного не видите? – осторожно спросил Артем.

– Что, например?

Артем собрался с духом и проговорил:

– Червяка.

– Вы гельминтов имеете в виду? – спросил доктор. – Нет, я ничего похожего не обнаружил. Но, если есть сомнения, лучше сдать анализ кала.

– Это не такой червяк, – прошептал Артем. – Он сантиметров пять в длину. Его засунули прямо в живот. Вы должны были его увидеть.

– Прямо в живот, – повторил доктор, потирая переносицу. – И как же его засунули?

– Разрезали вот здесь, – Артем провел ладонью под ребрами, – и запихали.

Доктор посмотрел на гладкую кожу на животе пациента и нахмурился.

– Давно это случилось?

– Четыре дня назад.

– Хорошо, – кивнул доктор. – Вы пока вытирайте гель и посидите в коридоре, а я приглашу специалиста по червям.

Специалист по червям с двумя санитарами прибыл часа через три. Он побеседовал с врачом ультразвуковой диагностики за закрытой дверью, а потом приступился к Артему с расспросами: как вдруг червь оказался в животе и не было ли до этого у пациента травм головы. Артем сразу понял, что имеет дело с психиатром. Этого он и опасался. Но теперь отступать было уже некуда.

Вопросики с подковыркой вывели Артема из себя. Он заявил, что ни в грош не ставит современную медицину, которая не способна разглядеть в животе червяка. Сказал, что, если никто не собирается ничего делать, он сам при помощи ножа и пинцета достанет долбаного паразита и потом не будет платить налоги, раз на них содержат тупоголовых профанов. После этих слов санитары по знаку доктора взяли Артема под руки и проводили к специальной машине. Кажется, высказывания относительно налогов окончательно убедили психиатра в необходимости таких мер. Артем кричал, что он всем докажет свою правоту, что стертый файл легко восстановить, но его не слушали.

В лечебнице Артема держали долго и выпустили за неделю до Нового года. Все это время у него и намека не было на проблемы с поджелудочной железой. Артем сдружился с персоналом и пациентами и перед выпиской прощался со всеми, как с родными. Он решил, что в психиатрической клинике не так уж и плохо, особенно когда колют реланиум. Жаль только, что ему не разрешали снимать, как он спит, и не давали доступа к Интернету. Это были бы бомбические ролики. А теперь, конечно, канал заглох, и немногочисленные подписчики разбежались. Стоило ли начинать это дело заново? Артем пока не решил.

Нельзя сказать, что червяк его больше не волновал. Однако Артем приучил себя не тыкать постоянно пальцами в живот, пытаясь нащупать паразита, потому что врачи такое поведение не одобряли. Впрочем, нащупать все равно ничего не удавалось, а организм работал отменно.

В этом году зима выдалась суровой. Артем зазяб, пока ждал маршрутку. Дома он первым делом перевел деньги за Интернет и убедился, что на канале не осталось ни одного подписчика. Погрустив немного о печальной судьбе своего детища, Артем принялся листать новостные ленты. Писали там какую-то дичь: будто бы спрос на отдых в Абхазии вырос в два раза, шпроты полны канцерогенов, а в пяти кварталах отсюда бродячие собаки загрызли кандидата в мастера спорта по стрельбе из лука. Артему показалось, будто бы он каждый год читает одно и то же. Из любопытства он полез в подборки новостей предыдущих лет.

Заметки конца декабря в общем-то не сильно отличались друг от друга, но одна повторялась с подозрительной регулярностью. Из года в год в городе в одно и то же время бродячие собаки непременно грызли кого-нибудь насмерть. Артем полазил по сайтам и отыскал фотографии пострадавших. У всех животы были выпотрошены и вывернуты чуть ли не наизнанку. Странное совпадение, над которым следовало бы поразмыслить. Однако Артем проголодался. Дома есть было нечего, и пришлось идти в магазин.

По дороге Артем снова встретил вонючего деда с мопсами. Тот шел к магазину с пакетиком в одной руке и с четырьмя поводками в другой. Артем догнал его и схватил за рукав.

– А ну стой, сволочь! Рассказывай, что за дрянь ты мне подсадил!

Дед, кажется, не сильно удивился такому нападению. Мопсы тоже восприняли его спокойно.

– Не подсадил, а подарил, – сказал дед. – И не дрянь, а новую поджелудочную железу, как ты, сынок, и просил. Ты ведь хорошо себя вел в том году. По крайней мере, в последнюю неделю. Водку не пил, по бабам не шлялся – вот и заслужил. Кто хорошо себя ведет, тому я приношу подарки, а плохишей наказываю.

– Хорошенький подарок! – закричал Артем, но потом испугался, как бы не услышали санитары, и заговорил шепотом. – Ты где вообще взял поджелудочную железу?

Артем посмотрел на мопсов. Ему показалось, что курносые морды собак испачканы в чем-то буром, и тут его посетила страшная догадка.

– Ты где взял железу?! – тихо повторил Артем. – Где ты берешь свои подарки? Шавки из людей выдирают?

Мопсы в недоумении переглянулись.

– Как где беру? – удивился дед. – Покупаю, конечно. Вот на твою железу у меня и чек есть.

Он достал из кармана толстую пачку чеков, отыскал среди них нужный, с рыбными палочками, и предъявил Артему. Тот понял коварство старика. Но не это его волновало больше всего.

– Ладно, поджелудочная. А потом что такое было?! Кто разрешал со мной это делать?! – спросил Артем, едва удерживаясь от крика.

Мопсы заволновались, а дед смущенно кашлянул в кулак и проговорил:

– Об этом, сынок, не надо никому рассказывать. Могут быть у старика свои слабости. Кстати, в этом году ты вел себя еще лучше. Вот я и думаю, что бы такое тебе подарить.

– Пошел на хер, старый хрыч! – завопил Артем, позабыв про санитаров. – Близко к моей двери не подходи, пидарюга! Я спать не буду! С ножом буду караулить, понял?!

– Как же не спать? Конечно, надо спать, – засмеялся дед. – А если не спится, так и песок специальный для этого есть.

Артем не сдержался. Он врезал по этой мерзкой хохочущей морде. Дед упал, и Артем начал пинать его, целясь в левый бок, а мопсы радостно прыгали вокруг.

– Вот тебе поджелудочная! – повторял Артем.

Кто-то поднял крик. Приехали полицейские и оттащили Артема от старика.

– Его держите! – вопил Артем в исступлении. – Это он мне червяка подсадил! Он на людей собак травит! Еще он меня трахнул, пока я спал! Посмотрите, что у него в пакете! Там поджелудочная железа!

В пакете у деда оказалась бутылка кефира. Скоро приехала санитарная машина и забрала Артема.

– Уф-уф-уф, – вздыхал дед, разговаривая с врачами. – Да. У него и раньше срывы бывали, и вот – опять. А в какую больницу вы его повезете? Ведь скоро Новый год. Хорошо бы навестить бедолагу на праздник.

– Не говорите! Не говорите ему! – кричал Артем, но на него никто не обращал внимания.

Дед достал карандаш, записал адрес больницы на оборотной стороне чека за рыбные палочки и пошел к магазину, напевая: «Пум-пум-пум. Пум-пум-пум». Мопсы вразвалку бежали следом и похрюкивали в предвкушении праздника.

Сергей Королев. Темный мрачный бес моей души

Ведунья сказала Коваржу, что он не доживет до Нового года. Именно так. Он ее, добрая душа, пожалел, в мороз на дороге подобрал, пообещал до города подбросить, денег не просить, натурой не брать. А она? Сука плюгавая, все настроение испортила. Дотронулась до его руки, побелела, чуть на ходу из кабины не выскочила, прокричала, что «не дожить Коваржу и до полуночи», а через секунду уже улепетывала по сугробам, дура…

Последний день уходящего две тысячи девятнадцатого растворялся быстрее, чем шипучка в стакане. Черный костлявый лес вгонял в тоску, откуда не удавалось вынырнуть. Коварж заглушал ее громкой музыкой, выкуривал едким запахом сигарет. Не получалось. То и дело чудилось, что по черному зимнему лесу бежит такая же черная смерть, выглядывает из-за деревьев, только и ждет, когда он отвлечется, тогда нападет…

Груженная кондиционерами фура, кряхтя, добрых пять минут забиралась в горку. Всем своим скрипом и скрежетом как бы давала понять, что «ты, мил водитель, и к ночи не доберешься до места разгрузки, будешь встречать Новый год на дороге, если доживешь до него, конечно, а-ха-ха».

– Да ну ползи ты уже, кобыла старая, – ругнулся Коварж, газуя.

Старенький, времен Ельцина, КамАЗ таки одолел долгий подъем. Фыркнул, как уставший конь, веселее покатил с горки. Лес кончился, сменился бескрайними полями, укрытыми таким же бескрайним снежным покрывалом, девственно-чистым, белым. Ни деревень, ни заправок, ни кафешек, что вырастают пульсирующими нарывами на обочинах дорог, границе дикого, какого-то мистического мира, который тысячелетиями существует параллельно цивилизации, где яркий электрический свет отгоняет тьму, а теплые батареи и обогреватели отгоняют зверский холод. И до жути, до боли в зубах не хотелось встречать праздник там, где правят тьма и холод, где бродят неведомые твари, ищут, кого бы утащить в свои вековые норы…

Коварж включил рацию. Поморщился, услышав неприятный треск. Сбавив скорость, спросил:

– Ну че, народ, кто где праздник встречает? Есть поблизости теремочки?

Рация ответила шипением, точно пыталась говорить с ним на змеином языке. Коварж краем глаза зацепился за дорожный указатель с названием какой-то деревеньки, уже затормозил, но тут ожила рация: