Александр Матюхин – 25 трупов Страшной общаги (страница 12)
Он говорил, что полет в Питер – это повышение. Раньше Оксана была просто администратором, а теперь – исполнитель. Работодатели оценили ее рвение и желание развиваться.
Он говорил, что в городе есть место в какой-то общаге, которую не так-то легко найти. Кажется, он и сам сомневался, что что-то забронировал, но продолжал при этом излучать оптимизм.
Он еще что-то говорил, а Оксана пила кофе и размышляла, можно ли покурить в туалете самолета? Она уяснила, что жизнь изменилась, но пока не могла понять – к лучшему ли.
В конце концов мужчина предложил бокал шампанского, а Оксана сказала, что терпеть его не может.
– Я настаиваю, – сказал мужчина. – За новую, так сказать, жизнь!
Она сделала несколько глотков. Шампанское было кислым.
3
– Теперь сама, – сказал мужчина, оставляя Оксану один на один с большим городом где-то в районе Ладожского вокзала. – Увы, я не могу помочь. Общага решает, сможешь ли ты ее найти.
– Что-то типа проверки? – Она закурила, впервые с того момента, как очнулась в самолете.
– Можно сказать и так. Как доберешься – напиши.
Ей не хотелось никуда идти, ничего делать. Но она подхватила старый черный чемодан на колесиках и направилась в обход вокзала, мимо метро, в серую промзону за железной дорогой.
Ноги несли сами собой. Каблук на левой туфле сломался, Оксана хромала. Почти сразу же начался дождь, и ледяные капли поползли по щекам и губам.
Слева потянулся серый кирпичный забор с колючей проволокой. Металлические ворота. «Исправительная колония». Занесло же. Удивительно, но Оксана почувствовала странное облегчение среди промзоны, колючих куцых кустарников, обвисших деревьев с желтыми редкими листиками, среди ржавых гаражей через дорогу, СТО, шиномонтажек, грязно-серых труб. Это был не тот Питер, о котором она когда-то мечтала и куда хотела приехать, но все же тот самый Питер, где ей должно быть хорошо.
Главное – место. А остальное приложится.
Она свернула с дороги на влажную тропинку. Сумка на колесиках виляла за спиной, выворачивая руку. Правая лодыжка наполнялась болью при каждом шаге. Оксана улыбалась серому небу и вытягивала шею, разглядывая надписи на кривом бетонном заборе.
«Мир вам»
«Зенит – чемпион»
«Если вас занесло сюда – значит, вы все еще можете ценить жизнь»
Тропинка незаметно вывела к Общаге. Оксана остановилась, разглядывая пустырь, укрытый рыжей блестящей травкой, и многоэтажное здание на возвышенности. Оно не отбрасывало тени, а около крыльца парадного болтались на ветру два подвесных фонаря.
Странно, но Оксана знала, что ей именно туда. В Питере не так много мест, где принимают отчаянных беглецов, желающих забыть прошлое.
На ступеньках сидел варан и смотрел на Оксану левым глазом.
– Привет, дружище, – сказала Оксана. – Надеюсь, ты тут за главного.
Она поднялась на крыльцо, обогнув варана и едва не задев его сумкой. Впрочем, рептилия никак не отреагировала, разве что облизала языком плоскую морду.
Промокшие волосы облепили лицо. По-хорошему, хотелось согреться и выпить горячего кофе. Дорогого, не подделку, чтобы зерновой, только что смолотый.
Дверь в Общагу была приоткрыта, сквозь щель вытекал густой оранжевый свет, расползающийся по крыльцу бледными неровными полосками.
– Проходите, – сказали из-за двери. – Не стойте на пороге. Сквозит.
Оксана вошла, увидела просторный холл, стойку регистрации, высокое зеркало, картины с изображением мостов Петербурга. Еще увидела женщину, протягивающую ключ с брелоком. Странное совпадение – один каблук у женщины тоже был сломан. Тонкая «стрелка» ползла по черным колготкам, от щиколотки до колена.
– Кира, – представилась женщина. – Под лестницей можно забросить вещи в стиральную машину. Ужин через двадцать минут. Не вздумайте меняться ни с кем в Общаге. Тут запрещено.
– Откуда вы?..
Остальные вопросы застыли на губах, не успев сорваться. Впрочем, не все ли равно? Удивление, как и остальные эмоции, она оставила в прошлом.
– Готова убить за кофе, – добавила Оксана, принимая ключ.
– Кофемашина в обеденном зале на первом этаже, вон туда, налево. В номере не курить. На балконе можно. Третий этаж, до конца по коридору.
Скрипнула дверь за спиной. В холл неторопливо вошел варан и направился к аквариуму. Дверь захлопнулась будто сама собой, отрезая шум ветра и серость подступающего вечера.
– Я учту, – сказала Оксана и захромала к лестнице.
Ей почему-то показалось, что она только что общалась с собственным отражением. Хотелось обернуться и проверить, но Оксана не решилась.
4
Прошлая жизнь исчезла, словно ее смыли капли дождя.
«С чистого листа» – так это называется. Нет ничего более странного, чем метафоры, воплощенные в реальность.
Каждое утро она просыпалась в своей комнатке в Общаге, спускалась за кофе в вечно пустую столовую и возвращалась обратно, чтобы в одиночестве насладиться медленно подступающими лучами солнца. Она выкуривала сигарету – на балконе; читала книгу – обязательно что-то из классики, потому что современные авторы пишут безбожно плохо; ходила за кофе повторно – отличный зерновой, всю жизнь бы пила, прежде чем осознавала, что проснулась окончательно и пора приниматься за работу.
Комната была небольшая, но какая-то уютная, своя. Ничего лишнего, ничего раздражающего. В пространство пятнадцати квадратов набилось множество деревянных шкафчиков, тумбочек и полочек. Все они были заставлены бутафорскими книгами: корешки и твердые обложки разных мастей, цветов и толщины, а внутри – Оксана знала – затаилась пустота. Обманки-книги ждали, когда в них что-нибудь положат. Они были здесь с момента прихода Оксаны, будто ждали именно ее. А Оксана сразу догадалась, что среди бутафории не нужно искать чего-то настоящего. Все как в жизни. Хочешь счастья, создай его сама. Поэтому настоящие книги она покупала и тащила в комнатку, отведя для них отдельное место в старом книжном комоде.
Кира – как оказалось, местная вахтерша – не задавала вопросов. Коридор третьего этажа всегда был пуст и тих. Разве что иногда были слышны звуки шагов по ковру или скрип колесиков сумок. Где-то хлопали двери. Звенели ключи. Мимолетно, почти незаметно. Идеально. Словно кто-то заранее знал ее любимое состояние: находиться в окружении множества вещей, но тем не менее быть в одиночестве – это Оксане нравилось больше всего.
Словом, она работала.
Укрывшись пледом, с очередной чашкой кофе, сидела на диване, просматривала под «админским» доступом сообщения на закрытом сайте. Сообщения были однотипные: доведенные до предела люди остро желали меняться. Они искали возможности, лазейки, подступы. Умоляли, спрашивали, угрожали. Никто из них не знал, что будет дальше, но древние инстинкты сводили с ума и заставляли не думать о будущем, забывать прошлое. Меняться можно было только в настоящем, избавившись от груза остальной жизни.
В день Оксана назначала три-четыре встречи. Связывалась, обговаривала время и место, отправлялась в путь.
Люди менялись постоянно. Кто-то приносил конверт, наполненный сексуальными фантазиями, а взамен хотел жаркий поцелуй незнакомки. Кто-то отдавал неостриженные на годы вперед ногти – шутки ради, а просил шарики из ушной серы пожилой девственницы. Кто-то просто что-нибудь отдавал – например страхи перед несбывшимися мечтами – и не просил ничего взамен. Эти люди хотели избавиться от вещей, которые мешали измениться. Оксана относила вещи в комнатку в общаге и складывала в бутафорские книги.
Под обложкой «Королевства кривых зеркал» уместились пакетики с разбитыми детскими радостями и осколками безответной любви. В книгу «Охота на удачу» Оксана положила счастливые монетки, которые всегда падали решкой кверху, но терялись в самый ответственный момент. А в «Психо» у нее лежал нож. Она не знала, что это был за нож, но пахло от него гнилью, а на лезвии будто остались следы подсохшей крови. Оксана была брезгливой, поэтому взглянула на нож один раз, при обмене, а затем убрала в книгу вместе с платком, в который он был завернут. Ей хотелось верить, что кривоногая женщина в парике, обменявшая нож на возможность побывать в воспоминаниях ребенка, стерлась под дождем еще до того, как воспользовалась своим обменом.
Иногда за книгами приезжали Утилизаторы – так их называла сама Оксана. Они молча собирали бутафорию, упаковывали в серые коробки и загружали в неприметные грузовички, припаркованные у Общаги. Вряд ли кто-нибудь замечал их. Утилизаторы были из другого мира – как и таинственные работодатели, о которых Оксана почти ничего не помнила.
Утилизаторы не разговаривали. Они делали работу.
Интернет о них ничего не знал. Как, впрочем, и об Общаге. Оксана нашла только несколько старых страшилок, раскиданных по третьесортным сайтам и пабликам. Никакой новой информации. С одной фотографии на нее смотрел варан из аквариума – вот и все, что удалось раскопать.
5
Как-то раз у Оксаны спросили, верит ли она в то, что делает. Правда ли, что можно вот так запросто найти сайт, где предлагают обменять искры в глазах на неиспользованные женские ласки? Разве это реально?
Она подумала и ответила, что в Питере реально все. Если кому-то искры в глазах идут больше, то почему бы не обменяться?
Ей сказали, что в настоящей жизни вообще-то такого не бывает.
Она пожала плечами и ответила, что это не ее дело. Работа есть работа.