Александр Мартынов – Миры душ. Песнь Иларита (страница 2)

Звигин смотрел через бинокль, как солдат одного за другим разрубают напополам, и не мог отвести взгляд от этого ужасающего зрелища. Когда лейтенант наконец убрал бинокль, вокруг его глаз остались глубокие следы от окуляров, так сильно он прижимал прибор к голове.

– Надо убираться отсюда, – только и сказал Звигин, оборачиваясь к остальным.

Солдаты молча кивнули, а затем, сохраняя порядок, аккуратно спустились с холма, стараясь держаться в слепой зоне рыцарей. Отряд двигался с величайшей осторожностью, и тем сильнее было удивление бойцов, когда у подножия они повстречались с Черным панцирем.

– Я знал, что вы где-то здесь, – прогудел рыцарь из-под забрала. – У меня чутье на крыс.

Чутье. Это слово резануло по ушам Звигина. Всю жизнь наличие чутья как раз таки приписывали лейтенанту и всем его соотечественникам. Он был родом с Иларита – еще одного мира в Громовом секторе. Мир часто переходил из рук в руки и успел побывать как в составе Диктата, так и Империи. Отсюда как раз происходило хроническое недоверие ко всем выходцам с Иларита. Их считали склонными к предательству, а также им запрещали формировать собственные военные соединения. Вместо этого иларитцев распределяли на другие миры. Чаще всего их включали в состав корунских вооруженных сил из-за схожей этнической принадлежности. Ведь именно колонисты с Корунска когда-то первыми поселились на Иларите.

Но при чем же здесь чутье, дурная слава о котором преследовала Звигина с самого рождения? Ответ на этот вопрос таил в себе непосредственно Иларит – небогатый мир, который едва ли мог похвастаться чем-то, кроме густых лесов и болот. Люди, жившие там, были обречены находиться в постоянной атмосфере недоверия и подозрений. Чиновники Диктата пристально наблюдали за неблагонадежным населением, что отпечаталось на менталитете каждого иларитца. Они старались быть неприметными, тихими и осторожными. А еще выработали удивительное чутье на неприятности. Стоило хоть чему-то пойти не так, как иларитцы тут же прятались или сбегали куда подальше. За эту черту характера остальные их открыто презирали и еще больше укреплялись во мнении, что иларитцам нельзя доверять. По этой же причине они очень медленно продвигались по службе, и мало кому в принципе удавалось получить офицерское звание. Звигин был едва ли не исключением, которому помогло крайне благоприятное стечение обстоятельств.

Однако, кажется, удача лейтенанта подошла к концу. Глядя на рыцаря, он понимал, что ему ни за что не уйти живым, и никакое чутье тут не поможет.

– Бежим! – в панике закричал один из солдат, чем и подписал себе смертный приговор.

Черный панцирь одним ударом разрубил подавшего голос бойца и тут же принялся за остальных. Лейтенант даже не пытался бежать. Он смотрел, как массивная черная фигура убивает его товарищей одного за другим и просто ничего не мог с этим поделать. Звигин понимал, что уже скоро придет его черед, а спасти его от неминуемой участи могло только чудо.

И чудо явилась оттуда, откуда лейтенант меньше всего ожидал. Его слух уловил едва различимый свист. Тело отреагировало быстрее, чем разум успел до конца осознать, что происходит. Звигин упал на землю, и уже через мгновение все вокруг содрогнулось от попаданий снарядов. Канонада длилась почти полминуты. Все это время лейтенант неподвижно лежал, распластавшись на земле, плотно обхватив голову руками.

Когда все стихло, он осторожно огляделся вокруг и обнаружил себя в окружении многочисленных воронок. Видимо, удача все-таки не покинула его, иначе как объяснить, что смерть миновала Звигина, перепахав при этом весь холм.

А вот Черному панцирю повезло гораздо меньше. Его зачарованный доспех пусть и был невероятно прочным, но даже ему оказалось не под силу выдержать прямое попадания из пушки. Снаряд угодил воину в спину и вышел с другой стороны в районе живота. Большая часть внутренностей рыцаря просто исчезла, но даже так он все еще пытался устоять на четвереньках, пусть и сам понимал, что уже не жилец.

– Без жалости… Без слабости… Без страха… Без изъяна… – прошептал воин и только после этого испустил дух.

Звигин узнал в этих словах рыцарский боевой клич. Его часто произносили воины из ордена Черных панцирей, прежде чем ринуться в бой. Лейтенанта поразило, что даже на пороге смерти рыцарь остался верен своим принципам и погиб, сохранив достоинство.

Чего нельзя было сказать про отряд Звигина. Артиллерийский обстрел не пощадил никого из солдат, и их лица застыли в предсмертной гримасе ужаса и отчаянья. Глядя на изувеченные тела, язык не поворачивался назвать это героической гибелью. Скорее, смертью на скотобойне.

Только теперь лейтенант осознал, что же произошло на самом деле. Его отрядом воспользовались как наживкой, чтобы выманить врага, а затем расстрелять из орудий. И было неважно, выживет ли при этом хоть кто-то из солдат.

Кровь застыла в жилах Звигина, когда он разгадал жестокий и циничный план командования. Вот только… это было странно, совсем не похоже на Кемирова. Генералу, конечно, было глубоко плевать на личный состав, но подобный трюк был для него слишком сложным. Это выходило за рамки стандартного приказа «Только вперед!»

Лейтенант мог бы еще долго сидеть и гадать, но в этот момент вспомнил про другой отряд, который также попал под атаку рыцарей. Какая-то часть разума Звигина сопротивлялась и требовала поскорее бежать прочь без оглядки. Но чутье… пресловутое чутье упрямо твердило, что ему во что бы то ни стало нужно выяснить судьбу тех людей.

Осторожно обойдя холм, лейтенант взглянул туда, где в последний раз видел отступающий отряд. Как и подозревал Звигин, на том месте теперь образовалось поле из воронок от снарядов. На первый взгляд никто не пережил предательский обстрел, но с такого большого расстояния нельзя было судить наверняка.

Прижимаясь к земле, лейтенант добрался до места побоища, где обнаружил почти полтора десятка обугленных тел. Словно могильный камень, над ними возвышался Черный панцирь, который навеки застыл, преклонив колени. Если бы рыцарю не снесло голову снарядом, он смотрелся бы даже величественно. Однако вместо этого он выглядел как памятник смерти, наглядный пример того, какая участь ожидает тех, кто ступил на поле боя.

У Звигина больше не было причин оставаться здесь. Он увидел все, что хотел. Правда, увидел и много того, чего ни одному человеку видеть не стоит. Лейтенанту нужно было спешить. В одиночку он был как никогда беззащитен. Любое столкновение закончится для него неизбежной смертью, в этом Звигин не сомневался.

Только он собрался уходить, как услышал позади чей-то слабый стон. Лейтенант резко обернулся и стал искать глазами выжившего солдата. Вскоре ему удалось заметить одного бойца, слабо барахтавшегося под кучей мертвых тел. Не теряя времени, Звигин кинулся на помощь и помог раненому выбраться из-под кучи трупов.

Солдат выглядел плохо. Он потерял обе ноги, и выжил, наверное, лишь потому, что его заживо погребло под телами товарищей, тем самым защитив от осколков.

– Ты как? Слышишь меня? – спросил Звигин, щелкая пальцами перед глазами бойца. – Понимаешь, что я говорю?

– Еще бы, мне же не голову оттяпали, – кисло улыбнулся солдат. – Забавно-то как, не находишь?

– Что именно? – не понял лейтенант.

– Как же, – улыбка бойца стала шире. – Из всех, кто мог найти меня, это сделал мой собрат иларитец.

Только сейчас Звигин вспомнил его. Из-за пятен крови на лице лейтенант сразу не признал одного из своих. Кажется, его звали Марылем.

– Ты же сержант из второй роты, да? – спросил лейтенант.

– Роты больше нет, – покачал головой Марыль. – Нас всех перебили.

– Ясно, – медленно кивнул Звигин.

– Не-а, ты не понимаешь, – слабеющим голосом сказал сержант. – Все было зря. Диктат бросает Миллениум. Я случайно краем уха услышал об этом, и после этого немедленно повел своих людей обратно.

– Так мы покидаем этот мир? – с облегчением переспросил лейтенант.

– Высшие чины да, а вот про нас разговора не было. Если я верно понял, космический бой уже почти проигран, а это значит, что скоро имперцы полностью возьмут Миллениум в блокаду. Думаю, все решится в течение следующих суток. Потом уже отсюда никто не улетит.

– Это… нехорошо, – не сразу смог подобрать слова Звигин.

– Это полное дерьмо! – поправил Марыль. – Только горстка солдат успеет эвакуироваться. Остальные в лучшем случае попадут в плен.

– Тогда нам нужно спешить, – лейтенант неуверенно покосился на изувеченные ноги сержанта.

– На меня можешь даже не смотреть, – отмахнулся Марыль. – Мне уже не выбраться. Но и в плен я сдаваться не хочу. Ты знаешь, что делать, не мне тебя учить.

Звигин пристально посмотрел на бойца. Он прекрасно понял, о чем тот его попросил, но… лейтенант не мог просто так застрелить товарища. Однако, встретившись с непреклонным взглядом солдата, лейтенант в итоге неохотно кивнул и расстегнул кобуру на поясе.

– Не так я хотел освободиться от службы, – невесело хмыкнул сержант. – Об одном прошу: вытащи остальных наших ребят. Всех, кого сможешь. Они не должны погибнуть вот так.

Вместо ответа лейтенант спустил курок. Он сделал всего один точный выстрел, чтобы наверняка упокоить земляка. Возможно, ему стоило обнадежить сержанта и пообещать исполнить его просьбу. Но Звигин очень серьезно относился к таким вещам. Он давал обещания только тогда, когда был абсолютно уверен, что сдержит слово. А сейчас лейтенант даже не был уверен, что переживет ближайшие несколько минут.