Александр Мартынов – Гул (страница 1)

Александр Мартынов

Гул

Когда земля уходит из-под ног. Когда ветра, как звери, воют. Тогда откроется пролог истории, где нет конца ни края. Читатель будет горевать, а иногда слезу и пустит, и смехом, звоном полон будет его незабываемый уют. Так всё ж, начнём читать - рассказ. Про дикие края. Да про героя, у которого болела так сильно голова. Теперь усядьтесь поудобней, возможно, плед возьмёте вы, накройте ножки и с комфортом войдите в мир -тайны и глубины. Ах да, забыл ещё сказать. Потом возьмите, чтобы слёзы утирать….шучу, шучу, совсем уж скоро глава начнётся, а пока начну немного с далека. С пролога.

ГУЛ

История без конца и края

В те времена, о коих речь пойдёт, мир был не то чтобы моложе, но диче. Леса стояли стеной не из дерев, но из мохнатых спин, что дышали в затылок путнику. А ветер и впрямь выл зверем, как было сказано, и чуял страх человеческий за версту. Земли те звались Чернотропье, ибо даже днём солнце брезговало смотреть вниз, на сырую, вечно голодную землю.

И был в тех краях герой. Звали его... впрочем, имя его в летописях стёрто сыростью. Да он и сам его помнил смутно. Потому что голова его гудела таким колокольным звоном, что собственное имя в этом гуле тонуло, как щепка в омуте. Болела голова так, будто в висках поселился кузнец и ковал там ржавые гвозди для своего же гроба. От этой боли он хмурился даже во сне, отчего лицо его казалось вырубленным топором из старого, свилеватого корня — не лицо, а карта невзгод.

И однажды земля ушла у него из-под ног. Не в переносном смысле — не от любви и не от предательства, а самым буквальным образом. Под ним разверзлась бездна, сырая и пахнущая прелой листвой и древним молчанием. Герой полетел вниз, даже не успев испугаться — лишь отметил про себя с досадой: «Ну вот, теперь ещё и спина заболит».

Так и началась эта история. История без конца и края, где читателю предстоит то горевать, то смеяться сквозь зубы. Где уют будет вперемешку с холодом подземелий, а слёзы, что вы, возможно, приготовились утирать (хоть я и шучу), возможно, понадобятся не от печали, а от того, как сильно герой хочет тишины в своей многострадальной голове.

А теперь и впрямь — глава первая. Шаг в пустоту, или Почему не стоило выходить из дома с мигренью.

Глава первая. Шаг в пустоту, или Почему не стоило выходить из дома с мигренью

Падал он долго. Так долго, что успел проклясть и сырой мох, не выдержавший его веса, и тот корень, за который он пытался ухватиться и который с мерзким хрустом остался у него в кулаке, и даже ту бруснику, которую съел утром натощак — она теперь неприятно напоминала о себе где-то под рёбрами.

Но сильнее проклятий была боль в висках. Она не стихала даже в полёте. Она, казалось, росла, набухала гневом вместе с гулом приближающегося дна.

«Ну хоть бы разбиться тихо, без грохота», — успел подумать он, прежде чем тело его встретилось с чем-то мягким, пружинистым и невыразимо вонючим.

Он лежал, раскинув руки, и смотрел в чернильную высь, откуда только что свалился. Наверху, на месте провала, тускло мерцало пятно света, похожее на дохлую медузу. Вокруг пахло сыростью, грибами и чем-то кислым, напоминающим старые носки великана.

Голова гудела, но, к собственному удивлению, герой наш понял, что цел. Кости на месте, позвоночник, кажется, тоже. Он пошевелил пальцами ног — отозвались. Пошевелил пальцами рук — левая ладонь нащупала что-то скользкое и холодное.

«Змея», — решил он спокойно. Змеи его сейчас волновали меньше всего. Мигрень — вот где истинный враг.

— Живой, значит? — раздался из темноты голос. Скрипучий, словно несмазанная телега, но при этом до странности довольный.

Герой скосил глаза вправо. Из черноты на него смотрели два жёлтых глаза, горящих собственным, фосфорным светом. Больше ничего видно не было — только глаза, висящие в пустоте, как два прокисших солнца.

— Как видишь, — прохрипел он. Голос сел от пыли. — Или как слышишь. Не знаю, что у тебя там вместо ушей.

— А вежливый, — хмыкнули глаза. — И хмурый. Сразу видно — голова болит, да?

Герой промолчал. Говорить было тяжело. Каждое слово отдавалось эхом в черепе, словно кузнец, о котором мы упоминали в прологе, решил поработать сверхурочно.

— Я Гнилуш, — представились глаза и, качнувшись, немного приблизились. Теперь стало видно, что они принадлежат маленькому, сморщенному созданию, укутанному в лохмотья коры и сухого лишайника. Создание сидело на большом белом грибе, свесив короткие ножки. — Хранитель Нижней Плесени и смотритель Эха. А ты, стало быть, Свеженький. Сверху упал.

Герой молча кивнул. Кивок вышел слабым — боль в затылке тут же напомнила о себе, словно мстительный стражник, ударивший древком копья.

— Ну, бывает, — философски заметил Гнилуш, ковыряя в зубе сухой веточкой. — Здесь многие так оказываются. Кто сам провалится, кого столкнут. Только ты не думай, обратно дороги нет. Там, наверху, про тебя уже и думать забыли. А здесь... — Гнилуш обвёл лапкой непроглядную тьму. — Здесь у нас история без конца и края. Тебе понравится. Если голова пройдёт, конечно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.