Александр Март – Механики. Холодный ужас (страница 15)

Я аж ещё раз потыкал пальцем в колесо.

– Ножом можешь, – хихикнул Деро, – всё равно не проткнёшь.

Достал нож, потыкал – хренасе! Я так и не смог его кончиком проткнуть колесо.

– Но не полое внутри, – снова пояснил Деро, наблюдая за моими манипуляциями.

Да и Апрель, вон, тоже, своим ножом стоит соседнее колесо тычет.

– Кора этого дерева размачивается в специальной жидкости, – снова взял слово Деро, – получается жидкая субстанция. Заливается в форму и через десять часов застывает. Потом обрабатывается ножом, режется плохо, но режется, так же и протектор нарезаем, только там станок специальный. Так что оно без камеры и без воздуха, – он хлопнул рукой по здоровенному колесу, – пуля пробивает насквозь, оно не спускает.

Тут он присел около одного колеса, около второго и позвал нас.

– Вот, идите сюда.

Подойдя, мы увидели на заднем колесе сквозное пулевое отверстие.

– Хорошая штука, – с уважением кивнул Апрель, – вечные колёса.

– Ну, не вечные, конечно, они только для снега хороши, на твёрдом грунте быстро изнашиваются, а вот для снега – самое оно. Это – он постучал носком ботинка по металлическому кругу, который был приделан впереди на колесо, типа колпака – тоже защита. А то бывает, что колесо в дуршлаг после боя превращается, а взять их сейчас негде, запас, конечно, есть, но он не бесконечен. Ладно, полезли внутрь.

Блин, я ещё катер их хотел посмотреть. Вон он стоит красавец, с двумя огромными пропеллерами сзади, ладно, наверняка ещё возможность будет.

Забравшись по лестнице внутрь, я был приятно удивлён, да и Апрель вон, стоит башкой с уважением кивает. Деро закрыл за нами дверь, и я прям спиной почувствовал, насколько плотно она закрылась, характерный такой «чпок», как дверца в холодильнике. Ну да, всё правильно, будет щель – будет задувать.

Так вот, салон тачки. Забрались мы в неё спереди справа. Водительское место, руль, рычаг КПП, панель с кнопками и приборами, всё, как в любой тачке. Справа впереди ещё одно сиденье, кажись, крутящееся. Пол абсолютно ровный. Кстати, весь салон изнутри обшит каким-то мягким материалом. За водилой откидывающийся столик, пара мягких сидений, справа вдоль стены ящики, пирамида с оружием. Два люка наверх, на заднем – лесенка наверх, и виден прикрученный к потолку ящик, Деро сказал – для патронов, и что тут ещё два спальных места можно сделать. Прошли назад, по бокам аж три кровати с каждой стороны, как в плацкарте каком, сейчас они сложены. Есть небольшой шкаф для сушки одежды и обуви, в него тоже подаётся тёплый воздух. И в самом конце – туалет, умывальник.

– Тут даже помыться можно, – улыбаясь, добавил Деро, проведя нам экскурсию по машине, – вот ещё, смотрите.

Присев, он открыл люк в полу, заглянув, мы увидели и двигатель, и раздатку, и тормозные диски, которые были внутри небольшого туннеля, что шёл под днищем машины.

– Чинить можно прямо из салона, – снова пояснил Деро, – в туннель так же подаётся тёплый воздух.

– Умно, – кивнул Апрель.

– Хитро, – добавил я.

Да, действительно, и тормоза в тепле, и раздатка, вон, наверняка ЗИП есть в куче ящиков, которые в изобилии в тачке виднеются. Тут и там различные полочки, вешалки, на которых и вещи висят, и посуда в креплениях, и чайник, вон, короче, всё тут есть. Прям такой огромный дом на колесах, человек на восемь, точно.

– Движок какой? – спросил я.

– Дизель, – ответил Деро, – знакомы вам такие? Хотя, если вы с Земли, вернее, из своей пустыни, то знаком.

Мы кивнули.

– Сто семьдесят лошадей, у нас такая же мера мощности, постоянный полный привод, есть понижайка, лебёдка спереди и сзади, компрессор, тоже в обогреваемом отсеке, и сварка.

– Здорово! – снова похвалили мы тачку.

Мы, кстати говоря, тоже подробно рассказали, откуда мы такие. Деро слушал нас внимательно, как и мы его, когда он нам рассказывал. Короче, его наш мир здорово заинтересовал. Естественно, зашёл разговор и о наших воротах, как и что. Ну, мы сказали, что нас будут искать, но вот сколько – вопрос. Короче, ждём, пока нас найдут, дальше решаем, как и что.

Часа в три дня всё было закончено. В этой маленькой деревне остались сиротливо стоять только три печки, всё остальное разобрано и аккуратно погружено на прицеп. Печь, которую протопили мы, ещё выкидывала в небо дымок, а вокруг дома-то уже нет. Эх, жаль, хорошая печь, прям бросать жалко. Но разобрать её невозможно – она вся из кирпича. Так и будут тут стоять эти три печи, напоминая всем, что здесь когда-то были дома, в которых жили люди.

– По машинам, – отдал команду по рации Деро, – пошли в Клеус, – это он уже нам. Первый дозором полетит, потом мы.

Ну наконец-то, я прям извёлся весь, чтобы посмотреть этот их катер, вернее, как они его называли, Клеус изнутри. Наши пацаны, вон, уже тоже грузятся по машинам, все палатки, различное барахло и инструменты упаковали, и так же распихали по машинам. Я свистнул Сливу и Клёпу.

Клеус приятно поразил. Большой салон с сиденьями по бокам. Сам салон обшит таким же материалом, как и в той машине. Кабина низкая, я головой почти потолок цепляю.

Мягкие кресла, ровный пол, пуленепробиваемые стёкла, бойницы, пирамида с оружием и боеприпасами, турель, с пулемётом наверху, в полу люк, он ведёт к носовому пулемёту и в заднюю часть, к двигателям, их оказалось два. Да уж, наша Метла по сравнению с этим катером отдыхает.

– Обалдеть, сидушки, – довольно произнёс Слива, устраиваясь в одном из кресел.

Сиденья и впрямь были очень удобные – кожаные, широкие, с четырёхточечными ремнями, я в одно плюхнулся и прям провалился в нём.

Ну а Деро быстренько рассказал нам про этот катер. Два бака по двести литров, два двигателя, по сто пятьдесят лошадей каждый, движки бензиновые, высокооборотистые. Спальные места тут тоже есть, туалета, душа и кухоньки нет, этот аппарат для рывка, для быстрого передвижения из пункта А в пункт Б.

В лобовое стекло я увидел, как водитель в первом катере поддал оборотов, оба двигателя тут же раскрутили огромные пропеллера, и первый Клеус, подняв кучу снежной пыли, исчез в её облаке.

– Поехали, – спустя десять секунд громко сказал Деро нашему водителю, парню лет двадцати пяти.

Тот кивнул, быстро сделал ещё две затяжки сигаретой, выкинул бычок в окно, закрыл окошко, снова этот «чпок», и в салоне стало относительно тихо. Вон у него рычаг под правой рукой, как на самолёте каком, педали газа нет. Я успел сесть впереди, тут ещё два кресла справа от водилы, рядом плюхнулся Деро.

В корме нашего катера взревели двигатели, и спустя пару секунд я почувствовал, как эта здоровая хреновина легко тронулась с места.

Летим уже около часа. Деро периодически связывается по рации с первым катером, те кружат от нас неподалёку, да и мы тоже берём, то левее, то правее, внимательно смотрим, то на горы, то на лес.

Нас тут внутри восемь человек. Четверо нас, и четверо их, с пацанами быстро перезнакомились. Всё-таки пропеллеры дают о себе знать, шумно от них, приходится повышать голос, чтобы переговариваться. Естественно, вскоре нам надоело орать друг другу, и мы успокоились. Только слушали редкие команды Деро, когда он нам говорил, что тут бывают люди Гвадо, ну, эти полицейские, и нужно держать ухо востро. Сидим, как туристы какие, и смотрим в окна на проплывающий мимо пейзаж.

И я заметил, как Слива с одним из бойцов Деро отхлёбывают из фляжки. Фляжка не Сливы, мы её опустошили, когда в этом мире очутились. Вот же, млять, Слива, и тут нашёл, у кого бухло есть! Довольные такие оба, хихикают, сидят в задней части салона, орут что-то друг другу на ухо. Встретившись взглядом со Сливой, я показал ему кулак, тот боец белобрысый, его Дегу зовут, увидев мой кулак, тут же прекратил улыбаться, и спрятав фляжку, заныкался за кресло, к нему тут же юркнул Слива, засранцы!

А красиво у них тут, и ни души! То горы, то лес, то поля. Прикольно наблюдать, когда, то мы, то первый Клеус, летит с хорошей скоростью над заснеженным полем, поднимая за собой шлейф снежной пыли.

Машины-то так быстро передвигаться не могут. Вот и мы, отлетим метров на пятьсот от них, разведаем дорогу, вернее, что вокруг всё тихо, и назад. Вон колонна ползёт по полю. Да, на обычных колёсах тут бы точно ни одна машина не прошла, провалилась бы в снег сразу, а эти на здоровенных покрышках едут. Ну, а гружёные прицепы – вообще пушинка, они их играючи за собой возят.

Спросил я у Деро – нафига такие манёвры? Деро ответил, что периодически сюда прилетают разведчики Гвадо, если повезёт, наводят на их караваны другие машины – ресурсы, идёт борьба за ресурсы. Н-да, выживание – штука такая. Эти люди думают наперёд. На несколько лет вперёд. Сейчас всё есть, но что будет дальше? Не будет ворот, нужно будет как-то выживать. Вот и тащат все всё, что плохо лежит, к себе, или ищут, у кого что-то можно отобрать.

Несколько раз Деро говорил, вернее, кричал, что толщина снега под нами пару метров, намело, типа. Охренеть, тут в жизни не проедешь на обычной машине, будешь копать отсюда, и вон до той горы, потом тебе это надоест, и ты сначала сломаешь лопату, а потом сожжешь, нахрен, тачку, потому что тебе её просто надоест толкать!

– Сейчас вот эти горы обогнём и почти дома, – крикнул нам Деро, тыча в лобовое стекло, – там километров десять ещё – так долго летим из-за машин, и пришлось гору облетать, лавина сошла, засыпало всё. Мы-то пролетим, а машины не проедут.