Александр Март – Механики 4 (страница 69)

Вокруг нас нереальная суета. Набежало куча народу. У первого бронетранспортёра из двигателя на пол вылилось масло и ещё какие-то жидкости. Тачка из последних сил дотянула до ворот, но сил на последний рывок не хватило.

А досталось обеим машинам — будь здоров. На них живого места нет, они все в глубоких бороздах. Такие борозды оставляют когти Гонов, я такое уже видел. В нескольких местах сорваны листы обшивки, всё раскурочено, вырвано с корнем. Вон вижу торчащий ствол пулемёта, на нём очень хорошо видны укусы, видимо Гоны, как обычно, пытались перекусить ствол. Твою же мать, это ж сколько Гонов на них напало? Судя по количествам царапок на кузовах, не один десяток, точно. Этот вид изуродованных, но не сдавшихся машин и их экипажей, впечатлил всех по самую макушку. И эти пятна, кровь Гонов. Твою же мать, сколько же их на них напало?

У нас, млять, даже из облака такими машины никогда не возвращались, эти два бронетранспортёра расцарапаны все, полностью, вон на первом тоже колесо спустило, видать подкачка как-то ещё помогала, двигатель сдох — подкачка тоже.

— Они вернулись из ада, — сказал стоящий рядом со мной Казак.

Да уж, Казак прав, пацаны, походу, в самой преисподней были. Да, млять, даже те здоровые звери, не наносили таких увечий машинам. Да, были вмятины, царапины, но они больше весом как-то давили, а тут ну всё исцарапано! Там, где листы железа были плохо или недостаточно крепко приварены, их просто сорвало. Это ж какую силу надо иметь? Что бы сорвать лист железа. Кто эти твари? Кто их придумал?

— Тут двери изнутри закрыты! — кричит кто-то, стоя около одной из дверей второго бронетранспортёра.

— Они все заперты изнутри, — так же кричит второй наш боец, который уже на крыше пытается открыть люк.

— Автоген давайте, — отдаёт кто-то команду, — болгарки, вскрывайте.

— Там трое наших, — слышу голос.

Оборачиваюсь и вижу, как из первой тачки наши бойцы вытаскивают молодого Архи. У него левая нога в лубках, голова тоже перебинтована.

— Они все ранены, у них просто нет сил открыть дверь, мы не смогли к ним прорваться, — прошептал он нам.

— Тише, тише, братишка, — рядом с ним появляется наш врач, — сейчас всё хорошо будет.

Врач тут же делает ему укол, и тот блаженно улыбнувшись, сразу же засыпает.

— В лазарет их всех, быстро! — командует доктор.

Из первого вытащили ещё троих. Вернее, двое сами вышли, руки, лица, всё закопчённое от пороховых газов. Да они все, млять, в пороховом нагаре, видать, ночка у них та ещё была. Никто ничего у них не стал спрашивать, по ним видно, как они устали и вымотались, на ногах буквально еле стоят. Обоих тоже на носилки и в лазарет.

Слышится звук заработавшего автогена и болгарки, визг раздался на весь зал приёмки. Вон вижу, как с той стороны второго бронетранспортёра летит куча искр. Двери вскрыли за пару минут, болгаркой, автогеном что-то долго пытались. Из него достали троих, двое живые, но тоже сильно ранены, грудь, ноги, всё в глубоких порезах, водитель умер прямо за рулём.

Мы, как могли, помогали грузить и нести в лазарет раненых, но скорее больше мешались друг другу.

— Всё, ждите! — на манер нашего Дока рявкнул этот врач и закрыл дверь прямо перед нами.

Все наши стоят перед дверьми лазарета, тяжело дышат, молчат, никто ничего не говорит.

— Уехало тридцать, вернулись девять, вернее, восемь живых, — слышится негромкий голос.

— Все свободны, — отдал команду Туман и, развернувшись, пошёл по коридору, — Саша, пошли, — это он мне.

Поднимаемся на второй этаж, полностью обескураженные. У меня даже слов нет.

— Профессор, походу, там остался, — плюхаясь в кресло, говорю я.

— Да, я его тоже не видел, — кивает Туман, — и зам этого Дже, тоже.

— Лач, так его звали, — тут же перед глазами всплывает тот высокий Архи.

Открывается дверь, и к нам сюда заходит Казак, Винт и ещё парочка наших пацанов.

— Какие планы? — спрашивает Казак.

Туман молчит, мы все смотрим на него. Спустя минуту он поднимает голову и говорит.

— Ждём, пока Дже придёт в себя. Дальше узнаём, что и как и будем думать дальше. Идите, отдыхайте.

Пацаны, кивают и выходят.

— Есть хочешь? — неожиданно спрашивает у меня Туман.

— Хочу, с утра из койки сорвался.

— Пошли в столовку.

Несмотря на увиденную картину, аппетит появился зверский. Как же хорошо, что в нашей столовой можно плотно поесть круглосуточно. Ворота-то работают, а значит и народ есть. Я сожрал полную тарелку каши, четыре свежих булки, выпил стакан сока и две чашки кофе. Ели молча, жор напал и на меня, и на Тумана.

— Думаю, нам самим надо будет туда ехать, — нарушил я молчание, допив вторую чашку с кофе.

— Тоже так думаю, — кивнул Туман, беря очередной бутерброд с тарелки, — только на Белазах.

— Да, эти твари всё рвут, но Белазы они не возьмут, точно. Монстр им тоже на один зубок, ну на два.

— Сейчас тогда ждём, как очнётся Дже, — снова взял слово Туман, — получаем информацию и быстро готовимся, — он взял лежащую на столе рацию и нажал кнопку вызова.

— Казак, приём.

— На связи, — отозвался тот практически мгновенно.

— Ты где?

— Тут, в институте.

— Зайди в столовую, дело есть.

— Минута.

Через минуту он к нам подошёл с Винтом.

— Свяжитесь с нашими в Лос, пусть готовят шестиколёсный Белаз.

— Едем туда сами? — спросил Винт.

— Скорее всего, придётся, — вздохнул Туман, — сами видите, этих разделали под орех. Надеюсь, за следующие сутки Гоны не проникнут большими силами в один из миров, иначе там будет жопа.

— Через сколько нужен Белаз? — по-деловому спросил Казак.

— Не знаю, он в принципе готов, дай команду, чтобы ещё раз проверили все крепления, двери, вы видели, как Гоны своими когтями срывают листы железа. Пусть туда загрузят побольше провизии, боеприпасов, одежды, в общем, не мне вас учить.

— На сколько бойцов?

— Человек на сорок.

— Добро, сейчас всё сделаем.

— И штуки четыре Метлы пусть туда тоже загрузят, — добавил я, — и две больших багги. Там гараж большой, места много.

Винт с Казаком кивнули и пошли из столовой.

— Метлы да, пригодятся, — согласился Туман, — в багги я бы не рискнул ездить там, где бегают Гоны.

— Пусть будут.

Глава 5

18 февраля. Таус. Институт.

Возвращаться домой я пока не стал, решил дождаться, когда очнётся Дже. Нам, конечно, можно было бы поговорить и с одним из выживших его бойцов, но когда мы с Туманом сунулись в наш лазарет, то нас чуть живьём не съела здоровущая бабка, стоящая там на стрёме и никого не пускавшая. На все наши уговоры, что нам нужно поговорить с главврачом, который осматривал охотников, и желательно с одним из охотников, она отвечала: «Ждите, врач сам выйдет, сейчас он на операции.» Да и лучше с Дже разговаривать, чем с одним из охотников, у командира всегда по определению больше информации.

Мельком видели нашего Дока, тот только отмахнулся и нырнул в лазарет, а там снова эта бабка, ну не стрелять же в неё. Вот мы и пошли с Туманом в комнату отдыха, листали газетки, пили кофе и разговаривали ни о чём. На часах почти восемь утра, и пока тихо. Короче сидим, ждём.

Тут дверь распахнулась, и к нам в комнату ввалилась моя личка в полном составе, Грач и Мушкетёры, увешанные оружием с ног до головы, Мушкетёры, я имею в виду. Честно, я аж обалдел от такого количества пацанов.

— Вот они, млять! — едва сдержался, чтобы не выругаться, Слива — ты чё, не мог нас разбудить? — наехал он на меня.

— Разбудишь вас, — буркнул я, — особенно тебя, — да и времени не было, у нас одиннадцать минут до открытия было. Казак меня так прокатил, что у меня ноги до сих пор трясутся.

— Так тебе и надо! — неожиданно заявил Слива, протягивая руку Туману, — я нашу поездку по Плато до сих пор вспоминаю, и мне тоже было, пипец как, страшно!