Александр Март – Механики 1 (страница 132)
— Лев Олегович, вы сможете приготовить мне несколько растворов? — спросил Сергей Викторович.
— Конечно, вы хотите проверить этот материал на взаимодействие с кислотной, щелочной и нейтральной средами? — вопросительно посмотрел на Сергея Викторовича Лев Олегович.
— Вы совершенно правы, коллега. У меня среди оборудования есть большой сундук, старый такой, Вы поймете, о чем я. Там есть серная, азотная и соляная кислоты 90 %-ой концентрации. Попросите Василия Большого и еще пару ребят принести сундук сюда, только очень осторожно, прошу Вас. А от Вас я бы хотел получить 30-ти, 50-ти и 60-ти процентные растворы кислот всех трех типов, если Вас не затруднит. И приготовьте слабощелочные, и сильнощелочные растворы, — попросил Сергей Викторович.
— Коллега, мне только в радость! Хотя бы вспомню молодость. Разомну извилины, так сказать, — радостно ответил Лев Олегович.
Он развернулся к выходу из пещеры и увидал нас. Апрель махнул ему руками, типа продолжайте, мы всё слышали, сейчас всё принесём. Далее Апрель молча хлопнул по плечу стоявших рядом с ним Жука и Казака и кивнул в сторону выхода. Оба тут же вышли из пещеры. Через небольшое время сундук, про который говорил Сергей Викторович, был доставлен.
— Вон там сетки есть ещё, — увидав, как Тимофей с Шуриком просеивают породу, крикнул им Сергей Викторович, — я их с карьера захватил, — и он увидел нас, — если вас не затруднит, помогите им, пожалуйста.
Далее в течение двадцати минут, мы просеяли всю породу из мешка. Таких кристалликов вышло около 15 кг. Понаблюдав ещё немного, как он что-то смешивает, переливает, режет, трёт, я вышел из пещеры на улицу. Там уже горел костёр и над ним висел котелок. Многие из ребят просто сидели и пили кофе. Налив себе чашку, присел рядом. Еда только начала готовится, через часок, думаю, можно будет плотненько покушать. Скоро уже темнеть начнёт. Может на озеро сходить искупаться? Правда, сил уже нет. Набегались и настрелялись сегодня все выше крыши.
Выпив кофе, я вернулся в пещеру и стал наблюдать за экспериментами. Лев Олегович готовил растворы, которые просил его сделать Сергей Викторович. Просеянную породу поделили на части: 5 частей по 1 килограмму, оставшиеся 10 килограмм поделили на равные части по 200 гр.
Всё это они проговаривали вслух, поэтому я и понял, что они делают. После всех приготовлений Сергей Викторович начал свои опыты.
Позже ко мне присоединились ещё некоторые наши парни. Мы сидели и наблюдали за учеными, как они бегали между столами с разными склянками. Что-то смешивали, переливали из одной емкости в другую. Лев Олегович по просьбе Сергея Викторовича доделал растворы кислот и щелочей и уже смешал с неизвестной породой. Ребята сидели кругом и смеялись, маленький Вася, как обычно, потихоньку травил анекдоты и байки. Через несколько часов возни с пробирками и колбами ученые немного озадаченные решили перевести дух. Мы уже плотно поужинали, учёные от еды отказались. Сергей Викторович как бы полушепотом проговаривал то, что он сделал:
— Сначала я расплавил 2 образца, один образец просто поставил остывать, второй попытался быстро остудить, используя жидкий азот, — откуда он взялся у профессора, оставалось только догадываться. — Так… еще 2 образец я попытался смешать с железом и графитом. Один образец еще есть, — тихо продолжал бормотать Сергей Викторович, но его все слышали. — С кислотами, щелочами и катализаторами вещество в реакцию не вступает. Вещество возвращается через… — он посмотрел на часы и продолжил, — час в исходное состояние даже после переплавки. Я что-то упустил, я определенно что-то упустил, — туда-сюда между столами ходил и бормотал Сергей Викторович.
В очередной раз, проходя мимо последнего образца, Лев Олегович позвал Сергея Викторовича, тот резко обернулся и задел рукой колбу, в которую был налит Блюр. Содержимое колбы вылилось в остывающий последний образец. Его как раз недавно расплавили, благо, температура плавления оказалась не высокой — всего 350–400 °C. Сергей Викторович обернулся, покачал головой и махнул рукой.
Насмотревшись на их эксперименты, мы вышли из пещеры и уселись на площадке, негромко переговариваясь и наблюдая за ночным небом. Следом вышли Шурик и Тимофей, сказали, что они ничего не понимают. Уже стемнело, но спать, почему-то, никто не собирался. Один раз из пещеры с какой-то банкой в руках выбежал Сергей Викторович и залил что-то в бак работающего генератора. И тут же убежал обратно. К его сегодняшним метаниям туда-сюда мы уже все привыкли и не обращали внимания. Затем он выбегал ещё пару раз и, постояв с минуту около генератора, убегал обратно. Мы бы так и сидели дальше, но тут нашу безмятежность прервал громкий крик.
— Ура, получилось! — кричал Сергей Викторович, выбегая из пещеры под свет висевшего фонаря.
Мне показалось, что он даже подпрыгивал на ходу, настолько он был чем-то доволен.
— Всё, с катушек слетел на старости лет, — сказал маленький Васька.
— Точно, поехала крыша, — добавил Апрель.
— Сергей Викторович, у вас все хорошо? Может вам лучше присесть? — спросил я.
— Нет, нам всем лучше присесть, — парировал Сергей Викторович и плюхнулся в раскладной стул, устало обвел всех взглядом и бросил на стол серую пластину. С виду железная, по размерам как лист А4.
Теперь уже все сели сами. Стояла гробовая тишина. Я взял в руки пластинку, попробовал согнуть, постучал по ней кулаком. Отметил, что очень похожа на сталь и лёгкая.
— Что это? — прервал я тишину.
— Это Арканитовая сталь, — с гордостью сказал профессор, — я взял на себя смелость так ее назвать. Сама порода — Арканит, а элемент я назвал Арканиум, — он выдержал небольшую паузу и продолжил. — Я пару часов назад случайно разлил Блюр в расплавленный Арканит. Немного расстроился, но как-то решил, что пусть. Солью Блюр обратно после того, как Арканит примет исходную форму. Каково же было мое удивление, когда через час я увидел в чашке пластилин. Да, вы не ослышались, пластилин, серый, как вот эта пластина. Он лежал еще несколько минут, и я подумал, что его можно сделать твердым, понизив температуру, опустил его в жидкий азот, у меня были с собой небольшие запасы. Но через 5 минут пластилин остался мягким. Тогда я подумал, что ничего страшного не произойдет, если я немножко ударю его током, тем более — это единственный опыт, который я не проводил с образцами. Тут я должен пояснить, почему вы видите перед собой пластину. Я просто хотел вылепить тарелку из пластилина, но скульптор из меня оказался так себе, поэтому я просто вылепил пластину. Мне казалось, что если он затвердеет, то станет чем-то на подобии глиняной посуды. В общем, я пропустил через «тарелку» ток и она стала быстро твердеть. Прям на глазах, всего за минуту. Короче говоря, друзья, мне нужно еще понять, насколько эта сталь крепка, а она точно крепче обычного железа. Я проведу опыты, но для этого нам нужно больше Арканита!
Еще несколько минут все переваривали информацию. Тишину оборвал подошедший Лев Олегович.
— Это еще не все, друзья. Продолжайте, Сергей Викторович, — сказал он.
— Да, да, просто столько открытий в один день… — немного запнулся Сергей Викторович, но продолжил. — Как бы вам это объяснить? Мы были правы, Блюр структурно похож на нефть. Но речь не об этом. В чаше с пластилином была вязкая субстанция, отдаленно напоминающая машинное масло, по вязкости, химический состав я проверить не успел, я назвал ее Блюровое масло. Но я думаю, что если мои догадки верны, то мы уже через несколько недель сможем обеспечить все наши машины новым видом моторного масла. Но и это еще не все. Коллега, продолжите? — спросил Сергей Викторович и повернулся ко Льву Олеговичу.
— Да, да. Хочу вам сказать, что мы нашли еще один вид топлива. Мы нагрели Блюр и собрали его испарения вот в эту банку, — он подошел и поставил ополовиненную банку на стол.
— Не смотрите на нас, как на идиотов. Вот тот генератор уже 30 минут работает на этом топливе, — добавил Сергей Викторович и расплылся в улыбке. — Кроме того, после нагревания осталась какая-то вязкая субстанция вперемешку с отходами. Я думаю, что ее можно использовать как смазку, но нужно еще многое просчитать.
— Нам очень повезло, так везти может 1 раз в жизни, — продолжил Лев Олегович. — Но результат уже есть, так что завтра нам нужны еще Арканит и Блюр.
Сказать, что мы охренели, это ничего не сказать. Конечно, во всё это верилось слабо, но результат в виде лежащей на столе пластины и стоящей банке с жидкостью был реален и не исчезал. Я как то в жизни неоднократно слышал, видел, читал, что различные эксперименты проводятся неделями, месяцами, если не годами. А тут за несколько часов — хлоп, получите и распишитесь. Либо Сергею Викторовичу действительно сегодня очень повезло, либо он — гений.
Первым очнулся Большой.
— Сталь, говорите, — он поднялся с лавочки, взял в руки эту пластину и попытался её согнуть. Раз, другой, перевернул и попытался снова. Мышцы на его руках вздулись, сколько в нём силищи, знали все.
Сергей Викторович наблюдал за его действиями затаив дыхание.
— Не гнётся, — наконец-то сдался Большой и положил пластину на место.
— Дай-ка я попробую, — сказал Апрель, доставая из ножен свой огромный тесак. Подойдя к лежащей на столе пластине, Апрель сначала потихоньку, а потом всё сильнее и сильнее стал пытаться пробить пластину ножом.