Александр Марков – Последние войны (страница 12)

В доме Игорь вытащил пакеты из сумки, положил их на стол, достал из кармана нож со множеством разнообразных лезвий и отверток, которыми он обычно что-то подкручивал в камере.

– На, – Игорь, раскрыв самое большое лезвие, протянул нож Сергею, – будешь вскрывать пакет, но только по моей команде.

– Хорошо, – сказал Сергей, забирая нож и мысленно примериваясь куда он его вонзит.

Тем временем, Игорь забросил камеру на плечо, настроил кадр, так чтобы в нее попадал весь пакет.

– Давай, – скомандовал Игорь.

Сергей аккуратно сделал на пакете длинный надрез, стараясь не повредить содержимое, потом раздвинул края, залез рукой внутрь и стал выгребать упаковки с галетами, мармеладом, коробочки с чайными пакетиками, пластиковые банки с ореховой и шоколадной пастой. Добрую часть содержимого пакета состояло из одноразовой посуды – пластиковых ложек, вилок, тарелок.

«Вот уж умники американцы. Додумались, что сюда присылать. Никак фирма, которая одноразовую посуду производит, дала на лапу тому, кто этими поставками ведает. Афганцам одноразовая посуда нужна, как козе баян».

Сергей вспомнил старую итальянскую комедию о нелепом бухгалтере Фантоци, с которым постоянно случались всякие неприятности. Однажды он ехал в поезде альпийский курорт. Ему захотелось поесть, но вагон-ресторан в поезде не работал. На одной из остановок Фантоци увидел уличного торговца, высунулся из окна вагона, дал ему купюру в пятьдесят тысяч лир, потому что меньше у него не было, получил взамен коробочку с едой и стал ждать сдачу. Сергей недавно был в Италии, но он никак не мог вспомнить – сколько это пятьдесят тысяч лир в переводе на более понятные валюты и рубли. Так вот торговец махнул рукой, поезд двинулся дальше, а Фантоци сдачу так и не получил. В итоге за пятьдесят тысяч лир ему всучили как раз примерно такой же набор одноразовой посуды, что и был в гуманитарной помощи, еще одно червивое яблоко и куриную ножу. Сергей улыбнулся.

– Вот, вот и я про то же, – сказал Игорь, увидев улыбку Сергея, – не смотрел, презервативов там нет?

– Зачем они тебе?

– Да я не про себя, про афганцев беспокоюсь. Как так – одноразовую посуду положили, а презервативы – нет. Плохо американцы к культуре афганцев приучают. Так нет?

– Кажется, нет, – сказал Сергей, вытащив все, что было в пакете, и чуть покопавшись в этой куче, – но если бы были, то местные могли принять их – за воздушные шарики, особенно, если бы они разноцветные были.

– Забавно было бы зрелище – надутые презервативы, развешанные по всему городу. Я бы такое с удовольствием снял. А сейчас для полноты картины, ты должен вскрыть банку с шоколадной пастой и попробовать ее, – сказал Игорь.

– Обойдешься, – отмахнулся Сергей.

– Для картинки – красиво будет, как ты пасту ешь. Ты же сладкое любишь, – театрально удивился Игорь, – кофе со сгущенкой так наворачиваешь, что за ушами скрипит. Что от пасты в мою пользу, что ли откажешься?

– Нет, конечно. Раскатал губы. Но на камеру есть я ее не буду.

Как оказалось в последствии, на базаре за нераспечатанный пакет просили по доллару за штуку. Очень дешево. Дело в том, что американцы отчего-то прислали как раз те продукты, которые афганцы не едят. Хорошо еще, что не додумались упаковать в пакеты банки со свиной тушенкой. Афганцы оставляли себе чай и галеты, а все остальное скармливали ишакам и коровам, так что этот корм для животных на рынке продавали по демпинговым ценам.

Дино вернулся спустя пару часов. Он шел гордо выпятив грудь, глаза его сияли радостью, а следом за ним шел бача и вел за веревку ослика, нагруженного желтыми пластиковыми пакетами. Грек скупил их столько, сколько смогло поместиться на спину ослика. Дино часто оборачивался, боялся, наверное, что ослик с таким ценным грузом может исчезнуть, а такой потери грек уже не переживет и в голове его окончательно помутится.

– Нет там гамбургеров, – сказал Игорь, наблюдая за Дино.

– Ты его раньше времени то не разочаровывай, – сказал Сергей, – а может он не любит гамбургеры. Может банка шоколадной пасты с галетами для него тоже в радость будет.

– Он столько этих галет и пасты купил, что от них аллергия начнется. Кожа у него сыпью пойдет.

Следующую неделю Дино тоже почти не выбирался из своего подвала. Он, кажется, съел содержимое всех купленных пакетов за один присест. Такой нагрузки его, отвыкший от пищи, желудок не выдержал, взбунтовался и теперь Дино и двух шагов ступить не мог – его все время тянуло в туалет, куда он и бегал постоянно.

– Во, как мучается бедняга, – переживал Игорь, кивая в сторону бегущего Дино.

– Бедняга, не пошла ему впрок американская гуманитарная помощь, – говорил Сергей.

– Американская гуманитарная помощь вообще никому впрок не идет, – продолжал Игорь.

– Потому что обычно – это ракеты? – догадался Сергей.

– Да, – подтвердил Игорь.

– «У вас все еще нет демократии? Тогда мы летим к вам?» – пересказал Сергей анекдот времен бомбардировок Югославии.

– Да, – опять подтверждал Игорь.

Утром к ним пришел водитель. Сергей сказал ему, что на съемку они поедут не раньше обеда.

– В доме надо прибраться, – начал он объяснять, – ты, кстати, можешь нам помочь.

– Я вот, что сказать хотел, – начал водитель, взор у него при этом был потуплен, смотрел он себе под ноги и глаз на Сергея не поднимал, – я новую работу нашел.

Он понимал, что подводит русских, но ему явно предложили больше денег, нежели могли ему дать Сергей с Игорем. Повышать ему гонорар Сергей не хотел. На бирже труда, где они повстречали этого водителя, ведь нанять можно было кого угодно, хоть киллера, а уж переводчиков с русского и водителей здесь было как грязи.

– Ты нам на последок веник достать можешь? – спросил Сергей без всякой злобы. Выспрашивать водителя – где тот нашел работу, и какую – ему абсолютно не хотелось. Лишняя все это информация.

– Постараюсь, – сказал водитель.

Он действительно принес минут через десять веник, сказал, что взял его в гостинице и его надо вернуть.

– Обязательно, – сказал Сергей, – ладно, давай, удачи тебе, если что – приходи.

Они пожали друг другу руки.

– Мы теперь еще и средства передвижения лишились, – сказал Игорь, смотря вслед водителю.

– Точно, – сказал Сергей, – я об этом как-то забыл.

В словарном запасе Сергея уже были и водитель и машина. Водитель здесь звучал, как древар, что очень напоминало английское драйвер. Машина – «мутар». Теперь Сергей мог блеснуть знанием местного языка.

– Будем искать на базаре древара с мутаром, – сказал он Игорю, – хотя этот любитель Есенина меня вполне устраивал. А то выберешь какого-нибудь кота в мешке, который и переводить будет плохо и гидом окажется никудышным.

– Тогда мы его уволим без выходного пособия.

– Без выходного пособия – опасно. Затаит злобу и придет ночью мстить.

Пришлось вновь отправляться на биржу труда. В отделение МИДа, что располагалось рядышком с биржей, они заглядывали чуть ли не каждый день, клянчили там хоть какие-нибудь официальные бумаги со штампами министерства. Они подтверждали, что афганцы предоставляли им услуги переводчиков и водителей и за это получали соответствующую оплату. Без таких бумаг все траты пришлось бы компенсировать за свой счет, и тогда поездка в Афганистан встала бы журналистам никак не меньше, чем двухнедельных отдых на хорошем курорте.

Каждое утро на площади собиралась толпа безработных, и все это напомнило Сергею какой-нибудь курортный город российский или ближнего зарубежья, где на базаре стоят бабушки и предлагают гостям по льготной цене комнату или квартиру. Да и в Москве такое он постоянно встречал на Садовом кольце возле Курского вокзала.

Придирчиво разглядывая людей на базаре, Сергей вдруг поймал себя на мысли, что ведет себя как рабовладелец, который пришел сюда купить нового слугу взамен того, что умер накануне от плохого обращения. Вот только физические данные раба его нисколько не интересовали, так что он не просил никого показать ему зубы или напрячь мышцы.

Кто-то знал английский, кто-то французский, но каста переводчиков с русского была самой многочисленной.

– Кто русский знает? – спрашивал Сергей у переводчиков.

– Я. Я знаю, – подбежал к нему молодой парень, схватил за руку и уже не хотел отцепляться, преданно смотря Сергею в глаза, как собака.

– Можешь? – переспросил его Сергей.

– Могу. Могу, – закивал головой парень, потом добавил, – плохо-плохо, но говорю.

Парень стал отводить Сергея чуть в сторону, чтобы работодателя не перехватили конкуренты. Он сказал, что зовут его Абдул Мунир, но для краткости к нему можно обращаться просто Муни. Уже это говорило о том, что парень хоть немного знаком с русской действительность. Муни сказал, что ему двадцать четыре года и дальше поведал длинную историю о своей трудной судьбе – в то время, когда в Афганистане находился ограниченный контингент советских войск, его вместе с большой группой афганских детей вывезли в Советский союз. В Таджикистане он получил среднее образование, потом учился на телевизионного мастера, а, затем устроился в Душанбе на работу.

– А что в Душанбе не остался? – спросил его Сергей.

Выходцы из Афганистана не плохо могли устроиться в бывших среднеазиатских республиках СССР, язык то был схожим.

– Плохо, что Советский Союз развалился, – грустно сказал Муни, этой фразой он записал на свой счет еще несколько баллов, – не стало Союза, не стало работы. Пришлось возвращаться.