Александр Манахов – Тьма во мне (страница 8)

Я молчал, почему-то охваченный страхом, и заметил, как все наши спутники с удивлением и тревогой смотрят на Хагамара.

– Тогда научись видеть суть вещей. – Продолжал он. – Посмотри, как резко меняется наша точка зрения при взгляде на самих себя. Все хорошо на своих местах. Пусть это всего лишь цветы, не человек, но природа задумала их иначе. А значит то, что ты наивно принимаешь за красоту, на самом деле болезнь, отвратительные изменения, лежащие в самой глубинной, в самой мельчайшей основе естества.

Слова Хагамара, открывшие правду, не произвели во мне никакой серьезной перемены. Они не смогли изменить моего взгляда на эту искаженную действительность. Да, быть может, увидев человека с ослиными ушами или двумя лицами, я испытал бы отвращение, но глядя на эти цветы, я различал только красоту и ничего не мог с этим поделать.

– Не знаю, как там, на счет хвоста, – сказал я, – но вот если бы у человека выросли крылья, я не нашел бы в этом ничего омерзительного.

Хагамар улыбнулся, и тон его стал мягче.

– Что ж, крылья – это, пожалуй, не плохо.

– Главное, чтобы крылья не выросли у коров. – Сказал Редерик, чем вызвал громкий гогот моего брата.

– Говорят, крылатые кони когда-то были, – сказал я, – и один из них даже стал символом вдохновения.

– Интересно, символом чего могла бы стать летучая корова? – Мечтательно вопросил Редерик.

– Твоих низкопробных шуточек. – Весело отозвался Ториэн.

– Да без моих низкопробных шуточек, вы все давно бы померли от скуки. Уж лучше помереть от хохота, в радости и счастье.

– Сомнительное счастье. – Отозвался Ториэн, но Редерик ничего не ответил, он лишь одарил брата блистательной гордой улыбкой, а затем обратился к отцу.

– Папа, а что эта магия сделает с нами? Не вырастут ли у нас ослиные уши?

– У тебя они порой таковыми бывают и без всякой магии. – Отозвался Хагамар. – Но не пугайтесь, краткое соприкосновение с ней не будет нести в себе какой-нибудь действительной угрозы. И все же, я не советую вам пить здешнюю воду.

– Какие же книги хранятся в той библиотеке? – Продолжал терзать отца неугомонный Редерик.

– О, всякие. – Отвечал Хагамар, совершенно не отягощенный назойливостью сына. – Книг там столько, что не сосчитать. На протяжении веков малефики прятали там самое разное чародейство. Завеса мешает ему высвободиться и навредить людям.

– А ты, часто бывал там? – Спросил я.

– Приходилось. – Уклончиво отвечал малефик.

– Хагамар, правдивы ли слухи, которые ходят об этом месте? – Спросил Хьюго, и мне показалось, что он задал этот вопрос нарочито скучающим голосом, чтобы скрыть истовый интерес и волнение, которые, должно быть, переполняют его сейчас.

– Какие именно слухи? – Спокойно отозвался малефик.

– Что сам Дьявол обитает в тех местах.

Хагамар вдруг разом потерял всю свою беззаботность, лицо его сделалось серьезным, пристальный взгляд обратился к Хьюго.

– Зло, – вкрадчиво произнес он, – выбирает места куда более уязвимые.

На этом беседа оборвалась. Дальше разговаривать не хотелось. Каждый из нас, словно оказался в личном коконе осознаний, которые последовали за мрачными словами, и в эти сокровенные мысли не было доступа остальным.

Тем временем, спустя примерно час пешего хода, луга и берега живописных ручьев кончились, уступив место вековому камню, который не могла размыть никакая влага. Земля стала странной, ее прорезали глубокие длинные борозды, как бы естественные водостоки, сквозь которые вниз могла уходить дождевая вода. Каменные же выступы, по которым мы продолжали свой путь, походили на спины гигантских змей, которые прорезав горную породу, легли продольно друг рядом с другом. Завеса, была уже близко.

– Как же умно распорядилась природа! – Говорил я, повышая голос, чтобы перебороть утробный рокот дождя и бегущей в канавах воды.

– Что ты имеешь в виду? – Поинтересовался Хагамар. Его голос был тверд и слышен, и казалось, что он для этого не прикладывает никаких усилий.

– Королевство ведь находится ниже Серебряной Завесы. Не будь меж ними расщелины, его бы давно смыло.

– Это не природа. – Спокойно возразил Хагамар. – Это работа великих умов древности, создавших Завесу и предусмотревших ее влияние на окружающий мир. Они заклинали своих богов защитить их знания от людей и людей от их знаний, и тогда с неба пролилась вода, которая отделила два таких разных мира. Малефики ограничили ее власть небольшим участком, оставив людям другие земли, но здесь место их силы, их природы, их законов. Мы все здесь смиренные гости, и не нужно забывать об этом.

Воде уже не хватало места в прогалинах. Мы шли по узеньким тропам, рискуя в любой момент поскользнуться и упасть в ручей, течение которого было таким бурным, что не оставило бы нам ни одной возможности спастись. Идти было опасно, но все же мы шли, потому что нельзя было повернуть назад, нельзя было проявить слабость перед этой древней силой, испытывающей наши души.

И вот она, наконец, выросла перед нами сплошным водопадом, потоком расплавленного серебра. Она грохотала так, будто горы плясали под музыку божественных труб. От нее шел нестерпимый холод, готовый, казалось, заморозить все живое. Брызги поднимались от земли на высоту в три, а то и четыре наших роста, а затем, обрушивались, жаля нам лица и руки, словно ледяные пчелы. И эта стена воды была такой плотной, что за ней я не мог разглядеть ничего, ни земли, ни скал. Были только они, струи, хлеставшие камни серебряными плетьми. Воды здесь было в избытке, но камень, бывший, вероятно, прочнее любого алмаза, не смогло бы разбить ни одно растение, и жизнь в этой воде зародиться уже не могла.

Завеса никого не оставляла равнодушным. Ториэн и Редерик смотрели на нее восхищенно, даже Хьюго оставил привычное высокомерие и был как завороженный, словно, наконец, осознал свое подлинное одиночество в этом мире. Хотелось бы мне знать, какие мысли поднимает в нем эта стихия. Она пугала и отвращала от себя, но вместе с тем была прекрасна и привлекательна, и во мне вдруг в одно и то же время зародилось два противоположных чувства: мне хотелось бежать от нее со всех ног, и вместе с тем, окунуться в нее с головой.

– Нет времени останавливаться! – Закричал Хагамар. Теперь и он прикладывал усилия, чтобы преодолеть громоподобный рев воды. – Идти под дождем сложнее, поэтому держитесь рядом, а лучше за руки, чтобы не потеряться! Какие бы люди, твари или голоса вам ни мерещились, не поддавайтесь им!

Хагамар надел капюшон плаща, шагнул туда и моментально пропал из виду. Завеса поглотила его, как бездна океана, вдруг вставшая на дыбы, подобно вселенскому коню. Сыновья первыми последовали за отцом, и мы с Хьюго единственные остались на этой стороне. Он посмотрел на меня и спросил:

– Элли, тебе страшно?

Я не знал, зачем он спрашивает меня об этом, быть может, хочет снова посмеяться. Но только что-то необъяснимое, какое-то понимание его собственных чувств, заставило меня откликнуться и честно кивнуть в ответ. Впервые он не стал насмехаться над моей слабостью, а лишь согласно склонил голову, и я увидел в нем ту же неуверенность, какая была во мне. Нить понимания на мгновение протянулась меж нами, но он тут же оборвал ее, преодолел себя, надел на лицо маску решительности, а на голову капюшон и шагнул сквозь завесу. Недолго думая, я отправился следом.

Глава 2 Шепот среди книг

Стена воды холодной тяжестью обрушилась на меня – словно небо опустилось на плечи древнего героя. И в первую минуту, как я пересек этот колдовской барьер, мне ничего не удавалось понять. Мир преобразился до неузнаваемости. Привычное ощущение пространства исчезло вместе со всеми его ориентирами. Я не видел ничего, кроме сплошной мглы и серости, словно небо, земля, право, лево и все стороны света разом перестали существовать, оставив меня одиноким парусником дрейфовать вне времени и жизни. Потом я узрел, что земля здесь все-таки есть, и это позволило мне твердо встать на ноги.

Я ожидал, что ярость зачарованной стихии внутри будет самой неистовой, что дьявольский дождь, отзываясь гулом тысячи дикарских барабанов, прибьет меня к земле и не позволит встать. Но он почему-то совершенно не ощущался, был невесомым словно туман. Он поглощал и свет, и звуки, и потому внутри завесы царила пугающая тишина. Ткань моего плаща сильно намокла, и только так я понимал, что дождь идет, он окроплял мне лицо частой мелкой моросью, но в остальном был на удивление незаметен. Лишь здешний воздух искажала его серая рябь, которая словно наполняла собой всю бесконечность космоса, и в ней я с трудом различал очертания своих спутников, которые отдалились от меня всего лишь на несколько шагов.

Когда же зрение мое привыкло, а голова перестала кружиться, я смог увидеть все более подробно. Я увидел необходимые ориентиры, которые так неожиданно потерял в самом начале. Я разглядел небо, затянутое плотными, похожими на кипящую грязь, тучами, я разглядел землю, уже не прорезанную бороздами, а ровную, будто высеченную искусственно, сплошь залитую бегущей водой, слой которой был мне по щиколотку. Спасали только высокие кожаные сапоги.

Я поспешил догнать Хагамара, но двигаться под таким дождем оказалось и в самом деле очень трудно. Ноги словно увязали в воде, как в болотной трясине, их приходилось усилием отрывать от скользких камней. Даже темнота здесь была особенной, словно имевшей плотность. Я будто бы шел по дну озера, продираясь сквозь толщу не то воды, не то загустевшего воздуха, и явь неожиданно превратилась в тот самый сон, когда пытаешься бегством спастись от ночного кошмара, преследующего тебя, а ноги отказываются подчиняться, и бег никак не удается, превращаясь в мучительное сражение с собственным телом.