Александр Манахов – Дилогия Тьмы. Книга l. Тьма во мне (страница 7)

Мост показался очень скоро, вот только назвать его мостом было трудно. Какие-то детские подвесные качели из веревок и досок, протянутые меж двух краев огромной, непостижимой и смертоносной пропасти. Не мост даже, а насмешка над путником.

– Лошади не смогут пройти. – Сказал Хьюго, и впервые в голосе его я услышал тревогу. На мост он смотрел мрачно, недовольно и недоверчиво. Впрочем, недоверие ясно сквозило в глазах каждого из нас, всех, кроме Хагамара, выглядевшего все также спокойно и безмятежно.

– Мы оставим их здесь. – Сказал он. – Дальше пойдем пешком.

– Ага, пойдем. – Согласился Редерик. – Если только не полетим вниз, и мост нас выдержит. Да он же прогнил насквозь.

– Ничего, – заверил Хагамар, – Этот мост еще свое не отслужил.

– Отслужит, – настаивал Редерик, – как только мы всей гурьбой ввалимся на его хлипкую спину.

– Пойдем по двое. – Скомандовал Хагамар. – Я первый, Элиндер сразу за мной, потом Редерик с Хьюго. Ториэн, тебе я доверяю замыкать шествие.

Младший сын покорно кивнул. Мы отвели коней к стройным молодым тополькам, росшим недалеко, и привязали их.

– Оденьтесь теплее, а сумки оставьте здесь. – Приказал малефик. – Дальше пойдем налегке. Оружие тоже оставьте под камнями, здесь люди не ходят, так что его и коней никто не украдет. А лучше возьмите что-нибудь съестное, да перекусите на ходу. Останавливаться у нас времени нет. Как я уже говорил, по ту сторону завесы мечи бесполезны, а нам лучше всего показать, что мы пришли с добрыми намерениями.

– Показать кому? – Удивился Редерик.

– Древним силам, которые там обитают. – Мрачно ответил ему отец. – Редерик, возьми это и помоги донести до завесы.

Хагамар указал на свой заплечный мешок, самый большой и самый тяжелый из всех наших грузов, который он снял и аккуратно прислонил к стволу дерева. Редерик взбунтовался.

– Ты говоришь нам оставить все вещи, а сам берешь этакую тяжесть?

– Я тебя идти сюда не заставлял. – Осадил его Хагамар. – Ты сам этого захотел, так что теперь не спорь, а помогай. Раз я этакую тяжесть беру, значит, так нужно.

По лицу Редерика было видно, как он хотел бы сказать, мол, «вот сам ее и неси», но говорить такое отцу, способному переписать завещание, было опасно. А уж говорить такое малефику было опасно вдвойне. Поэтому он смолчал, и гнев его моментально, как это свойственно легкому переменчивому его характеру, тут же сменился любопытством.

– Интересно, что там. Амулеты, травы, атрибуты каких-то секретных ритуалов?

– Никаких секретов. – Бойко заверил его отец. И жестом пригласил сына посмотреть. Редерик откинул отороченную мехом крышку сумы, и лицо его исказила гримаса разочарования.

– Еда? – Спросил он, проникнув руками в кожаное нутро мешка и производя там ревизию. – Копченое мясо, сыр, овощи, яблоки и груши, гречка, бобы, сколько же тут всего! Хлеб: белый, черный, бутыль молока. Даже вино взял. Мы что, неделю там жить собираемся?

– Это не нам. – Холодно отозвался Хагамар.

– Ах, да, конечно, – состроив серьезную мину, продолжил препираться Редерик, – мертвецам же еда нужна больше всего.

– Быть может это подношение, – с холодной язвительностью заметил Хьюго, – чтобы демоны тебя не съели.

– Тобой, таким ядовитым, они точно побрезгуют. – Улыбнувшись во все лицо, не уступил ему Редерик, чем вызвал ответную улыбку моего брата.

– Ториэн, как ты считаешь, покормим мы сегодня нежить? – Спросил Редерик.

– Да, такая практика существует. – Совершенно серьезно, как бы ни обратив внимания на шутку, ответил Ториэн. – Но вот полный мешок еды… Там, должно быть, целая орда.

– Орда не то слово! – Вмешался развеселившийся Хагамар. – И ей одного мешка не хватит. Вас всех на съедение отдать, и того будет мало. Но мертвецов сегодня мы угощать не будем, все куда проще. В библиотеке живет хранитель и никуда оттуда не выходит. Ториэн еще не знает, но существует правило. Если малефик посещает библиотеку, он непременно должен взять с собой еду для хранителя. Ведь чем-то же старику питаться нужно.

– Но он же не успеет все это съесть. – Резонно отметил я. – Продукты испортятся прежде.

– В библиотеке ничего никогда не портится. – Основательно утвердил Хагамар. – Все, теперь нет времени ждать. Редерик, бери суму, если устанешь, пусть Хьюго тебе поможет, и только попробуй что-нибудь оттуда стащить.

Редерик ему не ответил. Глядя в спину отца, он показательно вынул из сумки копченый куриный окорок, зубами отхватил от него здоровенный кус и также показательно стал его пережевывать. Но не успел он сделать и пару шагов, как споткнулся о невесть откуда взявшуюся кочку и грохнулся на землю. Хьюго покатился со смеху, подошел к другу, чтобы помочь ему подняться. А когда они встали, никакой кочки не было и в помине, зато окорок, который так удачно не коснулся земли во время падения, все еще победоносно, как военный трофей, был зажат в ловкой руке Редерика.

Мы соблюдали очередность, назначенную Хагамаром. Сам малефик шел по мосту с ловкостью и легкостью кошки. А когда я вступил на шаткую, жуткую, качающуюся конструкцию, мне показалось, что голова моя готова в любой момент отделиться от тела и упасть на дно пропасти.

– Не смотри вниз! – Кричал мне в спину Редерик.

– Да, нет, уж посмотри! – Весело вторил ему голос брата. – А там, между прочим, бездна. Элиндер, ты можешь двигаться быстрее? А то мы вовек до Завесы не доберемся.

– Молчать! – Рявкнул Хагамар, и все голоса моментально смолкли.

На том краю он подал мне руку и помог сделать последний шаг. Я был жив, мост не обрушился у меня под ногами, и теперь я переживал не за себя, стройного и легкого, я переживал за Редерика, и без того самого тяжелого среди нас, так еще и нагруженного мешком. А следом за ним, не дождавшись его прохода, на мост взошел Хьюго, крепкий и весящий тоже немало. И теперь они вместе шли, а мост под ними держался из последних сил. Шальная мысль поразила меня как молния: «Что, если старые веревки оборвутся, и мой брат полетит вниз, а там и отца хватит удар после известия о гибели любимого сына». Будь Хьюго на мосту один, я, быть может, и пожелал бы ему такой участи, но Редерик этого не заслуживает, а потому я заглушил в себе злобу. Кроме того, если мост оборвется, как же мы тогда вернемся назад? Вот Хагамар принял их, помог сойти на твердую землю, и они оба встали подле него.

А Ториэн, самый младший из нас и такой же легкий, как и я, не перешел, а, можно сказать перепорхнул через пропасть с легкостью бабочки. О, как же удивительно и приятно было на него смотреть, когда он почти бегом, цепляясь за веревки, преодолел это препятствие в два раза быстрее любого из нас. При этом движения его были стремительны, легки и точны, как полет стрелы, будто он ежедневно совершал этот подвиг. Его обычное размеренное спокойствие на сей раз обрело неистовую направленную силу, и он сам словно превратился в копье, брошенное твердой рукой воина, и без всякой помощи Хагамара выбрался на твердь.

Мы пошли дальше, но Завеса отказывалась приближаться. Она как будто обрела свойство горизонта, который, стоит сделать шаг ближе к нему, сам отдаляется на это же расстояние. Только мы оказались по эту сторону расщелины, как солнце тут же потеряло свою силу. Вроде бы и колдовские тучи находились дальше, но мир уже потускнел, потерял свое обыкновенное летнее сияние и тепло. Повеяло холодом поздней осени, видимо от завесы, и я понял, зачем отец так настаивал на теплых вещах. По дороге, я перекусил хлебом и водой.

Пологие склоны были укрыты коврами зеленых лугов, и зелень эта еще не потеряла своего звенящего весеннего цвета. Повсюду были цветы, самые разные, и беглый взгляд не мог увидеть в них ничего чрезвычайного. Взгляд же более пристальный, различал странные особенности: изменение формы листа или его оттенка. Здесь были, например, лужайки четырехлистного клевера, от которого Редерик пришел в полный восторг и сорвал себе один, на счастье. Были папоротники, зацветшие небольшими бледными, а иногда большими красными цветами. Они взбудоражили Редерика не меньше клевера. Он изъявил отцу свое желание найти клад возле такого цветущего папоротника, но Хагамар ответил, что сейчас у них на это нет времени, впрочем, Редерик может в любой момент сюда вернуться один и проверить удачу, которую принесет ему клевер. Только пусть зря себя не обнадеживает.

Я же смотрел на низкорослые кустарники, где на одних и тех же ветвях разом расцвели самые разные, самые непохожие друг на друга цветы, как, например, розовый шиповник, желтый ракитник, голубые незабудки, и все это пестрело вместе, единым организмом, густо и ярко, создавая удивительные переливы цвета.

– Как это возможно? – Тихо удивился я. Хагамар услышал мой вопрос и ответил.

– Завеса влияет на окружающую ее природу. Вода имеет свойство хранить мысли, намерения, посыл, добрый или злой, в общем, все то, что составляет сущность любой магии, а затем отдавать это жизни, питаемой ею.

– Это прекрасно. – Сказал я, все еще глядя на удивительное цветение.

– Ты считаешь? – Вопросил Хагамар, и в этом вопросе я почему-то услышал грусть. – А если бы у человека вдруг выросли ослиные уши или змеиный хвост? Или, скажем, из опухоли в половину лица вдруг прорезалось новое, чужое лицо, ты и это посчитал бы прекрасным?