Александр Максимов – Меч Чингисхана. Приключенческая кинокомедия (страница 6)

А три года назад произошло следующее. Договорились Штольц и Гоголь поехать на рыбалку. Сосед Штольца, тот самый заядлый рыбак, подсказал место недалеко от города – всего сорок минут езды на пригородном автобусе. Недолго думая, стали собираться на рыбалку.

Штольцу, пока он возился с удочками, помогала собирать вещи его жена Марина.

– Кто еще едет? – спросила она мужа, укладывая в рюкзак запасные теплые носки и нижнее белье.

– Гоголь.

– А Данила с Чупой?

– Данила уехал к теще, а у Чупы то ли ученый совет, то ли студенты зачеты сдают. Не может он с нами ехать.

– Бедняга, – вздохнула Марина. – Весь в науке. Даже на отдых времени нет. Мне его жена постоянно жалуется, что все время одна.

– Кому нужна эта наука? – усмехнулся Штольц. – Специалист по монгольскому языку. Сколько их всего, этих монголов, на свете?

– Зато уважаемый человек! Скоро профессором станет. Представляешь, Катя – жена профессора…

– Профессора кислых щей, – пожал плечами Штольц.

– Все равно, уговорили бы его съездить на рыбалку с вами. Пусть проветрится от своих тихих библиотек и пыльных рукописей.

– Ладно, попробую уговорить, – сказал Штольц, застегивая рюкзак.

– А мы, ваши боевые подруги, пока вы нам рыбу добываете, в баню сходим. Не возражаешь?

– Не возражаю, дорогая. Когда я тебе что-либо запрещал?

Марина поцеловала мужа в щеку:

– Хорошей поклевки, дорогой. Без рыбы не возвращайся!

– Будет тебе рыба! – сказал Штольц, забрасывая рюкзак на плечи.

На автобусной остановке его уже ждал Гоголь. В руках он держал такой же, как у Штольца, чехол с удочками.

– Ты вовремя, а Чупа снова опаздывает, – сказал, глядя на часы, Гоголь.

– Он же вроде не собирался с нами.

– В последний момент передумал, у него что-то в расписании изменилось.

– Отлично, – обрадовался Штольц. – В большой компании всегда веселее. Если бы еще светило науки опаздывать перестал.

– А куда людям науки спешить? Никуда его иероглифы не денутся, – сказал Гоголь.

– В монгольском языке иероглифов нет, – поправил его Штольц. – У них своя собственная запись – старомонгольское письмо.

– А ты откуда знаешь? – удивился Гоголь.

– Чупа рассказывал.

– А-а… не думал, что вы такие заумные беседы ведете.

– Представь себе – ведем! Знаешь, сколько мне он рассказывал о тибетских монахах?

– Постой-постой, ты случаем не буддист?

Штольц, ежась от ветра, достал из внутреннего кармана куртки небольшую плоскую фляжку. Отвинтив крышку, сделал глоток.

– На, согрейся! – сказал он, протягивая фляжку Гоголю. – И хватит глупости говорить, я тебе не Данила!

За словесной перепалкой Штольц и Гоголь заметили, как сзади к ним подошел Чупа.

– О чем дискуссия? – поинтересовался он.

Штольц забрал фляжку у Гоголя и протянул ее Чупе:

– Это у вас, у ученых людей, дискуссия. А здесь у нас пустой базар! Гоголю не нравится, что я интересуюсь восточной культурой.

Чупа сквозь очки серьезно посмотрел на Гоголя.

– Это правда?

– Ерунда все это! Просто пустой треп, – стал оправдываться Гоголь.

Чупа, ежась от холодного ветра, сделал еще глоток из фляги.

– Холодно что-то. Автобус скоро? – спросил он. – Представляю, что на реке еще холоднее.

– Честно говоря, мне тоже не очень хочется в такую погоду с удочкой сидеть, – признался Гоголь. – Может быть, ну ее в баню, эту рыбалку?

– В баню? – задумчиво произнес Штольц. – А что, это идея! Пойдем в баню! А рыбалка от нас никуда не денется. Чупа, ты ничего не имеешь против бани?

– Штольц, ты гений! – воскликнул Чупа, обрадованный тем, что не нужно тащиться черт знает куда и сидеть на ветру с удочками.

В русском языке есть такое слово – ЗАВИСНУТЬ. Толковый словарь русского языка С. И. Ожегова дает этому слову такое толкование: «Остановиться в воздухе над какой-нибудь точкой». А Малый академический словарь русского языка – «Задержаться, остановиться над чем-либо в полете или в момент свободного падения». Проще говоря, летел кто-то где-то и вдруг остановился, завис. Так и наши герои: собрались на рыбалку, можно сказать, взлетели на крыльях желания побыть наедине с природой, и на каком-то промежутке пути зависли. В данном случае – зависли в бане, причем основательно.

Директор бани – старый знакомый Штольца – устроил ему отдельный кабинет. Начиналось, как всегда, чинно и благородно. С холода душевно прошли первые сто грамм. Затем, после парилки – пиво и еще по сто, и снова в парилку. Немного отдохнув и вздремнув, все повторили снова. И продолжалось так много часов.

Друзья, потерявшие счет времени, сидели за столом, который был заставлен пустыми пивными банками и бутылками из-под крепких напитков. Штольц сидел в задумчивости, Чупа, положив голову на стол, дремал, а Гоголь вел светскую пьяную беседу с банщиком.

– Мы где? – через некоторое время спросил Гоголь.

– На рыбалке, – очнувшись ото сна, ответил Чупа.

– А рыба где?

Чупа взял со стола вяленого леща и протянул его Гоголю:

– Вот.

Гоголь взял у него рыбу и стал ее рассматривать.

– Почему она такая?

– Какая?

– Сухая.

– А какая она должна быть? – недоуменно спросил Чупа.

– Мокрая.

– Так мы ее давно поймали, вот она и высохла.

Штольц, который был самый трезвый из всей компании, решил прервать бессмысленный разговор:

– Друзья мои, а не пора ли нам заканчивать? Что-то мы здесь засиделись.

– И поедем на рыбалку? – ища свои очки в рыбьей чешуе, спросил Чупа.

– Какая рыбалка? Домой пора возвращаться.

Чупа уставился в Штольца непонимающим взглядом.

– Домой? – заплетающимся языком спросил он.

– Домой, домой.