Александр Максимов – Кошмар на улице Вязов (Элм-стрит) 22 ноября 1963 (страница 2)

-–

Часть IV. Что говорит практический опыт

Любой человек, имеющий опыт обращения с оружием – охотник, спортсмен, военный – при просмотре плёнки Запрудера обращает внимание на одно и то же несоответствие с официальной версией.

При выстреле сзади цель падает вперёд. При выстреле спереди – отклоняется назад. В данном случае мы видим второй вариант.

Это не требует сложных экспертиз. Это базовое наблюдение, доступное любому, кто хоть раз видел, как работает оружие.

-–

Часть V. Противоречия официальной версии

Выводы комиссии Уоррена входят в противоречие с тремя группами фактов:

1. Физика движения. Направление отклонения головы не соответствует заявленной траектории пули.

2. Распределение частиц. Биологический материал сконцентрирован сзади, а не спереди.

3. Поведение очевидцев. Жаклин Кеннеди тянется назад, а не вперёд.

Эти противоречия не являются результатом сложных конспирологических построений. Это прямое наблюдение за доступными видеоматериалами.

-–

Часть VI. Возможные выводы

Если принять во внимание изложенные факты, логично предположить:

· В момент смертельного выстрела источник огня находился спереди и справа от президента.

· Следовательно, как минимум один стрелок находился на так называемом «травяном холме».

· Один стрелок сзади (из Техасского книгохранилища) не мог обеспечить такую траекторию поражения и разлёта частиц.

Это не опровергает возможного участия Ли Харви Освальда, но ставит под сомнение версию об «одиноком стрелке».

-–

Заключение

Плёнка Абрахама Запрудера – это не просто исторический документ. Это объективное свидетельство, которое существует независимо от любых официальных трактовок.

Можно по-разному интерпретировать мотивы участников, политический контекст, роль спецслужб. Но направление движения головы президента Кеннеди в момент выстрела и локализация разлёта частиц – это факты, которые не зависят от чьего-либо мнения.

Физика, в отличие от политики, не умеет лгать.

-–

P.S. Статья основана на общедоступных видеоматериалах и фотографиях с места событий, а также на открытых данных судебно-медицинских экспертов.

Ли Харви Освальд: Между двумя мирами

Сентябрь 1959 – сентябрь 1962. Хроника судьбы человека, который изменил историю

Часть I. За месяц до приезда в СССР: Отставка и решимость

11 сентября 1959 – последний день в морской пехоте

Ли Харви Освальд уволился из рядов морской пехоты США 11 сентября 1959 года. Ему было 19 лет. За плечами – служба на авиабазе Ацуги в Японии, где базировались секретные самолёты-разведчики U-2. Товарищи по службе называли его «Освальдскович» – он часто восхищался коммунизмом и Советским Союзом. Никто не принимал его всерьёз. Зря.

В характеристике, выданной при увольнении, значилось: Освальд – оператор радиолокационной станции. Он имел доступ к частотам, позывным и данным о полётах, включая высоты и скорости целей. Через год эти сведения, если верить слухам, помогут сбить Пауэрса.

20 сентября 1959 – отплытие в Европу

20 сентября 1959 года Освальд отправился из США в Европу в качестве туриста. В кармане – 1600 долларов, сбережённых за годы службы. В голове – мечта об идеальной стране, которой в реальности не существовало. Ли верил, что в СССР его путь закончится, а он станет частью великого дела.

Маршрут: Нью-Йорк – Лондон – Париж – Хельсинки. В столице Финляндии он задержится на несколько дней, чтобы оформить советскую визу. Советское консульство в Хельсинки работало оперативно: туристическая виза была выдана без проволочек.

15 октября 1959 – въезд в СССР

15 октября 1959 года Освальд пересёк советскую границу в Выборге. В документах он указал: род занятий – студент, цель визита – туризм, срок – до 21 октября. Но настоящая цель была иной: остаться навсегда.

Ночным поездом он выехал в Москву. В столице его встретила Римма Ширакова, сотрудница «Интуриста», ставшая его гидом и переводчицей. Поселили Освальда в гостинице «Берлин» (позже – «Будапешт»).

Часть II. В СССР: долгие дни проверки.

16 октября 1959 – письмо в Верховный Совет

На второй день в Москве Освальд продиктовал Римме письмо в Верховный Совет СССР:

«Я, Ли Харви Освальд, прошу предоставить мне гражданство в Советском Союзе… Я хочу получить гражданство, потому что я коммунист и рабочий. Я жил в загнивающем капиталистическом обществе, где рабочие являются рабами… Я готов отказаться от своего американского гражданства и взять на себя обязанности советского гражданина».

Римма передала письмо начальству. Ответа не было.

21 октября 1959 – истечение визы и первая кровь

Виза истекала. Освальду вежливо объяснили: в гражданстве отказано, пора возвращаться. Для человека, мечтавшего о «новой жизни», это был удар. Вернуться в Штаты – значит признать поражение, снова стать никем.

Вечером 21 октября Освальд наполнил ванну холодной водой, лёг в неё и полоснул лезвием по левому запястью.

Это был жест отчаяния – и одновременно спектакль. Он рассчитал время так, чтобы Римма, зашедшая проведать подопечного, стала свидетельницей «кровавой сцены». Вода окрасилась в розовый цвет. Римма подняла тревогу.

Освальда отправили в Боткинскую больницу. В медицинской карте записали: «попытка самоубийства на почве психического расстройства». Две недели он провёл в психиатрическом отделении, где его навещала Римма и, возможно, сотрудники КГБ.

Конец октября 1959 – отказ от гражданства

31 октября, едва окрепнув, Освальд явился в американское посольство на улице Чайковского. В кабинете консула Ричарда Снайдера он театральным жестом бросил на стол свой паспорт:

– Я отказываюсь от американского гражданства. Я хочу стать советским гражданином.

Снайдер уговаривал его одуматься. Освальд был непреклонен. Он ушёл, оставив паспорт, и поселился в гостинице «Метрополь» – ждать решения советских властей.

Ноябрь – декабрь 1959 – неизвестность

Восемь недель Освальд провёл в «Метрополе» в полной неопределённости. Он почти ни с кем не виделся, учил русский язык по учебникам, читал Достоевского (книгу «Идиот» ему подарили в КГБ) и ждал.

В КГБ ему присвоили оперативный псевдоним «Налим» – намёк на налимью внешность, символ скользкости и неприметности.

Чекисты быстро поняли, что перед ними не агент, а «пустой человек» – мятущаяся душа, психологически неустойчивая и неуправляемая. Таких в СССР называли «невозвращенцами» и старались держать подальше от Москвы.

7 января 1960 – поезд в Минск

Решение пришло под Новый год. Освальду предложили выбрать место жительства: Прибалтика или Минск. Он выбрал Минск – подальше от столичной суеты, но в достаточно крупном городе, где можно начать «новую жизнь».

7 января 1960 года поезд Москва – Минск доставил Освальда на Привокзальную площадь. Впереди были два с половиной года, которые изменят всё.

Часть III. Минск: 1959–1962

Квартира у Свислочи

Освальда поселили в доме № 4 по улице Калинина (ныне Коммунистическая), в квартире 24 на четвёртом этаже. Дом считался престижным: отдельная кухня и ванная, два балкона, вид на реку Свислочь и парк имени Янки Купалы. Плата за квартиру – 60 рублей в месяц – по тем временам символическая (после деноминации 1961 плата составила 6 рублей).

Зарплату ему положили 700 рублей плюс столько же от Красного Креста как «беженцу» – итого 1400 рублей в месяц, столько же, сколько получал директор завода. Для сравнения: инженер на том же заводе зарабатывал 800–900 рублей.

Работа на радиозаводе

Освальда определили слесарем-регулировщиком в экспериментальный цех Минского радиозавода имени Ленина («Горизонт»). Рабочий день начинался рано, путь до завода занимал 8 минут пешком. Коллеги вспоминают, что работа у него не ладилась. Шушкевич, инженер того же завода, позже скажет: «Я боялся, чтобы к нему не попал мой заказ. Потому что он был поганым слесарем».