Александр Макеев – Сиблаг НКВД. Последние письма пастора Вагнера. Личный опыт поиска репрессированных (страница 28)

Раз за разом я получал отрицательные ответы: «не состоял», «не числится», «не значится». На сайтах Министерства обороны никакой информации о Москвине не было. Известный исследователь истории России советского периода, сотрудник общества «Мемориал» Никита Петров посоветовал проверить картотеки сотрудников ГУЛАГа и НКВД в ГА РФ – безрезультатно. День заднем я искал, где еще мог оставить след этот человек, и начал сомневаться в исходных данных, полученных от Сергея Каршеника.

Однажды я решил самостоятельно проверить, партийные архивы каких организаций есть в Государственном архиве Кемеровской области (откуда ранее я уже получил отрицательный ответ). Среди фондов, указанных на сайте архива, я заметил фонд политотдела Сиблага НКВД. Именно этот политотдел принимал в партию следователя Южакова. Проверил письмо из архива: этот фонд по моему запросу не был проверен. Тогда я написал повторный запрос и попросил обратить внимание именно на этот фонд.

Тем временем пришли новости из информационного центра ГУ МВД по Новосибирской области. В их архиве сохранились два приказа по личному составу на имя Москвина П.Г. Москвин все-таки существовал, имя и отчество были верными.

Конечно, я сразу написал запрос на получение архивных копий этих приказов и позвонил в архив Росгвардии (бывший архив Внутренних войск). Специалист архива направила меня в РГВА – Российский государственный военный архив, где, по ее сведениям, должны находиться на хранении документы Внутренних войск до 1961 года. Запрос в РГВА я тут же составил и отправил.

Прождав ответа из кемеровского архива месяц, я решил туда просто позвонить. Объяснил сотрудницам всю важность моего запроса и получил заверения, что они сделают все возможное.

Наконец плотину прорвало, и информация начала поступать. Первым был как раз архив в Кемерове. Оттуда мне прислали дело с документами Павла Глебовича Москвина о приеме в партию от 1939 года. Оно находилось в каких-то спецхранах и не отображалось в их общей поисковой системе, поэтому их первый ответ был отрицательным. Помог именно мой звонок. Все подтверждалось: Москвин действительно служил в это время в ВОХР Сиблага. В деле была учетная карточка кандидата в члены ВКП(б), анкета, автобиография, несколько документов с решением о приеме Павла Глебовича в члены ВКП(б).

Потом пришел ответ из ГУ МВД Новосибирска, и почти сразу – из РГВА. В последнем был указан номер партбилета Москвина, и я сразу написал повторный запрос в РГАСПИ.

Из автобиографии Москвина я узнал о том, что он родился в селе Ачаир, недалеко от Омска, в декабре 1908 года в семье шорника. В 1919 или 1920 году (автор был не уверен) умерла его мать, и отец отдал 11-летнего Павла и его старшего брата в батраки. С тех пор он больше не видел своего отца и начал жить самостоятельно. Работал батраком, потом кучером в совхозе, ломовым извозчиком, рабочим в свиноводческом совхозе. Образования так и не получил, пишет о себе: «Самоучка в объеме 3-х классов».

Карьера Павла Глебовича, как и у многих в то время, началась в Красной армии. В октябре 1930 года он стал курсантом полковой школы 34-го стрелкового полка в городе Омске. Окончил школу осенью 1931 года, был откомандирован на Дальний Восток, где стал командиром отделения 1-го Приамурского полка в Благовещенске. С лета 1938 года переведен в Забайкалье, на станцию Борзя, где стал командиром отделения пограничного батальона.

Вернувшись в Омск и несколько месяцев пробыв без работы, Москвин получил направление от горкома в дивизион ОГПУ НКВД. Так началась его служба в Сиблаге.

С 1933 года – помощник комвзвода ВОХР Сиблага в Мариинске. С декабря 1935 по декабрь 1937 года – помощник комвзвода в опервзводе ВОХР Сиблага НКВД, город Мариинск Запсибкрая. В этот период своей службы Москвин участвовал в расстреле моего прадеда. В 1937 году УНКВД НСО премировало его 350 рублями.

В декабре 1937 года из Мариинска Москвина перевели в Орлово-Розовский ОЛП, где он прослужил командиром взвода ВОХР до ноября 1938 года, то есть до окончания Большого террора.

В партийном деле, помимо уже перечисленных документов, оказалось несколько рекомендаций. В одной из них о Москвине пишут: «Товарища Москвина Павла Глебовича знаю с 1937 года по выполнению серьезнейших оперативных заданий… Порученное дело выполнял и выполняет добросовестно, не считаясь со временем». Какие дела и задания ему поручались, известно из имеющегося у меня акта о расстреле.

Когда я написал об успешных результатах поиска Сергею Каршенику, он нашел в своих записях еще два акта с подписями Москвина и Моисеева. Общее количество расстрелянных по этим актам – 134 человека. Если прибавить 27 «моих», получится 161 известная мне жертва Москвина и Моисеева. Сколько их было всего – вопрос для дальнейших исследований.

Быть может, за эти заслуги Москвина и повысили: в октябре 1938 года из ВОХР он был откомандирован в Новосибирск, где стал комендантом в 3-м оперативно-чекистском отделе УИТЛ и НТК НКВД по НСО. В документах этого периода встречаются упоминания о том, что исполнителями расстрелов нередко были именно коменданты. Возможно, и его назначение было не случайным.

На этой должности Москвин проработал недолго. Уже в апреле 1940 года приказом № 462 по личному составу УИТЛ и ИТК НКВД по Новосибирской области его вновь приняли на должность командира взвода Мариинского дивизиона с месячным окладом 550 рублей. С чем связана столь недолгая карьера вне ВОХР, сложно сказать, в документах ничего обнаружить не удалось. Единственная провинность, о которой Москвин упоминает, – строгий выговор «за пьянку», который был снят в 1939 году.

Павел Глебович участвовал в Великой Отечественной войне все в той же системе НКВД: с 1941 по 1945 год служил в воинских частях НКВД Украинского военного округа. В 1943 году стал лейтенантом.

Его след теряется в 1945 году, за полгода до предполагаемого участия Москвина в похоронах брата Вольдемара, Александра Вагнера, в Усольлаге, где Москвин – возможно – подписал акт о погребении. В 1945 году из военных частей его исключили «по откомандированию в отдел кадров Львовского военного округа». 22 мая этого же 1945 года партийные документы Павла Глебовича были погашены политотделом Внутренних войск НКВД в связи с исключением. Все мои усилия по поиску его следов в военном архиве (РГВА) не увенчались успехом. Единственное, что я нашел, – это строчка в книге регистрации учетных карточек членов партии в Политотделе Внутренних войск НКВД Украинского округа, где сказано об исключении Москвина из партии. Материалов разбирательства по его делу я найти не смог. До сих пор эти неизвестные полгода отделяют меня от правды: он это был в 1945 году у могилы Александра или не он. Я сотню раз сверял две подписи и практически уверен, что это один и тот же человек. Но документально доказать это я пока так и не смог, хотя и подобрался очень близко.

Протокол заседания Судебной Тройки НКВД по ЗСК.

Приказ о приведении приговора в исполнение.

Акт о приведении приговора в исполнение

1 Южаков Николай Гаврилович, РГАСПИ, отчeтная карточка на партбилет № 3101131, 1939 год.

2 Южаков Николай Гаврилович, РГАСПИ, отчетная карточка на партбилет № 05512499, 1954 год.

3 Южаков Николай Гаврилович, фото из личного дела сотрудника НКВД/КГБ/МГБ, архив УСБУ по Сумской области.

4 Писклин Иван Александрович, РГАСПИ, отчетная карточка на партбилет № 0101414, 1936 год.

5 Писклин Иван Александрович, РГАСПИ, отчетная карточка на партбилет № 01450600, 1954 год.

6 Писклин Иван Александрович, РГАСПИ, учетная карточка члена КПСС № 14095194, 1974 год.

7 Моисеев Вячеслав Осипович, РГАСПИ, отчетная карточка на партбилет № 0101391, 1936 год.

8 Моисеев Вячеслав Осипович, РГАСПИ, отчетная карточка на партбилет № 00042798, 1954 год.

9 Моисеев Вячеслав Осипович, РГАСПИ, учетная карточка на партбилет № 10395239, 1974 год.

10 Капустин Сергей Иванович, РГАСПИ, отчетная карточка на партбилет № 0658458, 1950 год.

11 Капустин Сергей Иванович, РГАСПИ, отчетная карточка на партбилет № 02366515, 1954 год.

Документы из дела о принятии в партию Москвина П.Г., 1939 год.

12 Подпись старшего надзирателя Москвина, Усольлаг, акт о погребении Александра Вагнера, 20 октября 1945 года.

13 Подпись командира I взвода Мариинского дивизиона ВОХР Москвина, акт о расстреле Вольдемара Вагнера, 24 сентября 1937 года.

14 Москвин Павел Глебович, РГАСПИ, отчетная карточка на партбилет № 3101188, 1940 год.

«Мы, дважды распятые». Вместо послесловия

С недавних пор в моем семейном архиве есть два документа о смерти одного и того же человека – Вольдемара Вагнера. Они выданы одним органом ЗАГС – Кемеровским. В одном стоит фальшивая дата —12 ноября 1942 года, в другом – настоящая, 24 сентября 1937 года.

О том, что существует возможность запросить настоящее свидетельство о смерти расстрелянного человека взамен фиктивного, выданного государством в 1950-е годы, я узнал от исследователя Павла Прокудина. Он собирает информацию о своем репрессированном прадеде, священнике из Нижегородской области. Получить подлинный документ показалось мне очень важным и символичным действием, и я написал письмо в УФСБ по Кемеровской области, где находилось на хранении последнее дело Вольдемара. В письме я просил предоставить мне архивную справку о факте смерти Вольдемара для представления ее в органы ЗАГС. Через некоторое время мне пришел ответ, что справка составлена и выслана в Кемеровский ЗАГС для оформления свидетельства, а позже из ЗАГСа пришло письмо: готовое свидетельство о смерти будет выслано мне в отдел ЗАГС по месту жительства. Предъявив документы о моем родстве с Вольдемаром, 14 марта 2018 года я получил этот документ в Москве.