Александр Махнёв – Жизнь продолжается (сборник) (страница 9)

– Слушай, а как это было?

– Как, как, да никак. Смотри, твой в себя пришёл, вон головой крутит.

– Очнулся?

– Слушай, его жена где-то тут находится. Надо бы ей сказать.

– Да нет, сначала уж доктору.

– Нет, смотри, он действительно очнулся.

– Родненький, как мы себя чувствуем?

Хорошее лицо, молоденькая, но не москвичка. А впрочем, не поймёшь, кто есть кто. Нормальная девчонка, при чём здесь, москвичка или нет?

Так что случилось?

Появился доктор.

– А, пришёл в себя. Молодец. Мы уж переживали, больно долго без сознания находился. Инфаркт у тебя, миленький, инфаркт. Второй уже, как я понял, да? Ну да ладно, теперь на поправку пойдём, всё будет в норме. Отдыхай.

Врач померил давление, слегка потрогал провода и датчики, обильно опутавшие Сан Саныча, похлопал по плечу и ушёл.

Ну вот, опять влип. С чего бы это?

Уехал на дачу, встретился со строителями, их директором. Мирно так пообщались, шутили, о стройке говорили. Настроение хорошее, всё идет по плану. Не за горами завершение. Всё вроде в норме. И вдруг перед глазами всё поплыло, слабость, опять боль загрудинная, руки, пот и… обвал памяти. Очнулся уже здесь на койке. Надо, кстати, понять, где я.

– Девочки, что это за больница, где я?

– Госпиталь это, госпиталь. Бурденко.

Ну и хорошо, здесь хоть лечить будут, как-никак полковник.

На следующий день пришёл лечащий врач.

Разъяснив, что такое повторный инфаркт, и тем самым до смерти напугав своего пациента, доктор посоветовал обойтись малой кровью и установить стенты[4]. Для Саны-ча это было что-то из области космических наук, но ежели надо, значит надо. Цена вопроса была довольно приличной, однако когда на кону жизнь, денег никаких не жаль.

Одним словом, через полторы недели Сан Саныч, похудев от диетического питания, честно получил в свои, как он говорил, измученные нарзаном и пережитками реального социализма артерии, пару стентов. А дальше повторился предыдущий круг. Реабилитация месяц, санаторий три недели и вот она – свобода.

На сей раз Александр Александрович весьма серьёзно отнёсся ко всем рекомендациям докторов. Вовремя принимал таблетки, чаще дышал свежим воздухом. В Москве, правда, его найти трудновато, и по выходным семьёй стали ездить за город, на природу, благо дача уже почти достроена.

Всё получалось, но вот обрести покой и спокойствие он никак не мог.

Всё от этой несчастной работы. Бросишь её – на пенсию один сможешь недельку протянуть. А семья? Её кормить надо. Найти другую работу в его годы просто нереально. Поставить «зицпредседателя» вместо себя – растащат фирму в считанные дни. Вот такая вот сложная проблема.

И потянул наш Сан Саныч по новой свой тяжёлый воз. А что делать?

Опять суета, нервотрёпка, переговоры, проверки. Короче, пошла нормальная, если её можно считать нормальной, коммерческая жизнь. А что тут ненормального? Все так сейчас живут. Вот только воспринимают все эту данность по-разному. Кто-то домой пришёл и забыл все проблемы, кому-то по жизни вообще наплевать на завтрашний день. Но Сан Саныч наш не относился к таковым. Для него каждый рабочий день как последний бой. Тщательно выбрит, свежая выглаженная рубашка. Хороший костюм. Начищенные туфли. В атаку. Ты же полковник, как-никак.

Ровно на полгода хватило генерального директора.

Как-то осенью, работая на стенде фирмы на выставке, Александр Александрович вновь почувствовал знакомые симптомы сердечных проблем. Лёгкое головокружение, поддавливание и жжение в области солнечного сплетения, опять обильный пот. А надо сказать, накануне выставки пришлось серьёзные баталии выдержать. Получили неплохой заказ, вот по нему и бились насмерть с друзьями-конкурентами. Победили, да, однако, судя по состоянию Саныча, большой кровью.

Нитроглицерин под язык. Стульчик. Посидел чуток, вроде всё в норме. Но звоночек неприятный. Надо бы в поликлинику сходить.

На следующий день не до поликлиники было. В офис зашли два добрых молодца, показали какие-то бумаги о проверке фирмы. Сан Саныч был ещё на пути к офису. Его о проверке сотрудники оповестили. Какая там поликлиника, бегом на работу.

Пришёл, а проверяющие чай пьют, анекдоты травят с секретаршей и бухгалтером. Смеются. Чего-то им весело так стало?

Оказалось, это были инспектора по лицензированию, перепутали хлопцы офис, к соседям шли.

– Ничего, говорят, не переживайте, и к вам зайдём, чай хороший.

– Заходите, заходите, а как же, чайку попьем. Но только не при моей жизни. Наш вид деятельности, слава Богу, не подлежит лицензированию. Нужны вы нам, как же.

Ушли ребята, а день испорчен.

«Пойду-ка я домой, – принял решение Сан Саныч, – настроение просто никакое».

Он распорядился по работе, глянул выписки, подписал какие-то документы и потопал на выход.

На улице было прохладно и сыро. Пасмурная осенняя погода всегда расстраивала его. Да ещё эта проверка, точнее, слова Богу, не проверка. Но напугать по телефону его старательная секретарь смогла не на шутку.

Пройдя метров сто – сто пятьдесят, Александр Александрович почувствовал, что задыхается. Это было какое-то новое, непонятное ощущение. А поскольку новое, то особенно неприятное. Он постоял, сделал вид, что читает рекламу на стене дома. Вроде отошло. Двинули. Метров через сто опять стоп. Валидол под язык и вновь читаем рекламу. Так потихоньку он добрался до метро.

Домой пришёл разбитым и расстроенным до крайности. Вызвал «скорую». Врач снял кардиограмму, что-то ему там не понравилось. Сделал укольчик. Посоветовал в поликлинику сходить и умчался по другому вызову. У них тоже, как и всё в этой жизни, бегом, бегом, скорее, скорее. Какой-то конвейер, примчался, уколол и дальше помчался.

Нет, пожалуй, действительно надо в поликлинику.

Естественно без записи, как говорится, «по скорой помощи», Александр Александрович на следующий день появился у врача.

Ничего доброго от врача в свой адрес он не услышал. Опять давление, стенокардия и прочее, прочее. И если он не прекратит… здесь даже врач задумалась, что «если»? Что, работать прекратить, жить прекратить или что? Однако её вывод был замечательно прост. Прекратить психовать и переживать за каждую мелочь. Вывод, конечно, был правильным, Сан Саныч это и сам знал. Но как это сделать? Для него это невозможно. Просто невозможно.

Договорились вновь провести обследование, поменяла врач схему приёма лекарств, да и сами лекарства порекомендовала другие.

В расстроенных чувствах Сан Саныч пришёл домой.

– Всё, отлежусь пару дней дома, может, пройдёт. Потом проверимся и обследуемся.

Поспал пару часов, перекусил, сел к телевизору. Но в мозгах по-прежнему работа. Как там да что там? Позвонил, переговорил с заместителем. Немного успокоился.

Вечерком ему позвонил приятель. Звали его Василий Сергеевич. Поговорили о службе (служили некогда вместе), о сослуживцах, о товарищах, о разном, наконец, подошли к сердечным делам. В полном смысле этого слова.

Сергеич подбросил интересную мысль, даже не просто подбросил – порекомендовал для лечения воспользоваться гомеопатическими средствами. Конечно, не просто воспользоваться, а пойти к конкретному человеку, он дал телефон этого человека, и пройти под контролем и с помощью специалиста курс лечения. Услуга эта платная. Но деньги на курс небольшие. Сами лекарства подороже будут.

Ну что же, попробуем.

Врач частной практики оказалась приятной женщиной с располагающей внешностью, хорошими манерами, тихим мягким голосом. Звали её Елена Константиновна. Профессионально она занималась гомеопатией, компьютерным иридоанализом и электропунктурой по Р. Фоллю. Для дилетанта звучит, конечно, сложновато, да и не особо вдумывался в медицинские термины Александр Александрович.

Купил он эти самые капельки, принимал их в соответствии с рекомендациями, точно по времени. Слушал выводы и рассуждения врача по результатам исследований роговицы глаз, то есть иридоанализа, а также анатомических точек на коже: этого, так называемого, электропунктурного обследования. Всё было новым, интересным и, при сравнительном анализе, весьма показательным.

Курс длился уже почти два месяца. Каждая встреча с Еленой Константиновной была интересной и давала массу тем к размышлению. Они говорили больше не о динамике его организма в ходе лечения, здесь всё было понятно, здесь цвет и график. Есть изменения к лучшему – больше зелёного, к худшему – красного. Так же и графика. Кривая вверх, кривая вниз. Плюс самочувствие. У Саныча с этим было всё вроде в порядке. Питался он по диете, вёл себя примерно. Спиртное не потреблял. Отчего же было чувствовать себя хуже? Вот организм и говорил: «Всё правильно, молодец, так держать».

Так вот, здесь действительно всё было в норме.

В этих беседах Александра Александровича больше трогала психологическая сторона дела, а Елена Константиновна, как оказалось, была прекрасным специалистом-психологом.

Он был холериком с явно неустойчивой психикой, знал это, пытался как-то бороться со своим организмом, точнее, с психикой, но куда там. Шашку наголо и вперёд! Вот ответ головы. А тело страдает.

Елена Константиновна рассказывала:

– Я слышу о страшной загруженности, о непомерной усталости, о непонимании домашних. Создаётся такое ощущение: эти пациенты, приходящие к доктору, думают, что его так же легко провести, как самого себя. И почему-то мало кто говорит о собственной лени, которая заставляет человека вжиматься плотнее в мягкое удобное кресло у телевизора вместо того, чтобы прогуляться по улице. Та же лень подталкивает вашу руку к сладкому пирожку или лишней рюмке. Лень – это наша самая низшая программа подсознания, порой превалирующая у человека.