Александр Любищев – Расцвет и упадок цивилизации (сборник) (страница 72)
Другое дело, если один из членов пары обладает повышенным темпераментом. Яркий пример – Екатерина Великая, несомненно, выдающаяся женщина: счастье для нее, что она оказалась на престоле. По своим выдающимся качествам она, конечно, могла бы внушить глубочайшую любовь одному очень крупному человеку, да она, даже будучи на престоле, имела в числе фаворитов много выдающихся людей, которые, по всей вероятности, ее искренне любили. Если бы она была рядовой женщиной, то вряд ли смогла удовлетвориться одним мужем, даже если бы она его искренне любила. Здесь была бы уже подлинная драма: дисгармония человеческой и животной любви.
Часто здесь речь идет уже о психопатологии и, может быть, теми или иными медицинскими средствами можно ограничить чрезмерный аппетит, но, конечно, между крайними случаями – нимфоманией и нормальной моногамией – можно установить целую серию переходов. Решение драмы может быть различно: при высоко развитом чувстве долга, заботливом отношении другого супруга, при нормальной семье с детьми, трудовой жизни, по-моему, вполне возможно преодоление искушения без всякой психической травмы; при расшатанности морали, небрежности супруга, бездетности и бездельности – обычные адюльтеры с соблюдением декорума или без соблюдения такового.
Думаю поэтому, что если и муж, и жена оба достойны и способны к подлинной любви, то измена почти невозможна и даже в односторонней измене обе стороны виноваты и должны уметь прощать заблудшую сторону. «Кто из вас без греха, пусть первым бросит в нее камень». Здесь грех надо понимать не в чисто физическом смысле, а в смысле какого бы то ни было уклонения от долга супруга, даже в простом нарушении «психического занавеса». «Всяк иже воззрит на жену ко еже вожделитися, уже любодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5.28).
А если одна из сторон неспособна к подлинной гармонической человеческой любви, то нечего за нею и гнаться: измена – только радостное освобождение от тяжких пут.
Вот в основном мои комментарии на роман Чернышевского. Коснусь теперь некоторых мелочей.
Определение кокетства, стр. 39: «Кокетство, – я говорю про настоящее кокетство, а не про глупые, бездарные подделки на него: они отвратительны, как всякая плохая подделка под хорошую вещь, – кокетство – это ум и такт в применении к делам женщины с мужчиною. Поэтому совершенно наивные девушки без намерения действуют, как опытные кокетки, если имеют ум и такт». Определение очень меткое, но, думаю, неточное, потому что если бы оно было справедливо, то так как подавляющее большинство мужчин и женщин заинтересованы в успехе противоположного пола, всех умных и тактичных женщин уже надо было бы назвать кокетками. Правильнее, по-моему, считать кокетством стремление вызывать любовь без наличия любви со своей стороны.
О порядочных людях. «Да и как же не случиться этому все чаще и чаще, когда число порядочных людей растет с каждым новым годом? А со временем это будет самым обыкновенным случаем, а еще со временем и не будет бывать других случаев, потому что все люди будут порядочные люди». Это чисто идеалистическое представление о том, что прогресс идет потому, что увеличивается число порядочных людей. Ошибка Чернышевского понятна: в переходные периоды, связанные с борьбой, особенно ярко выявляются хорошие качества хороших людей – кажется, что число их увеличилось. Но эта ошибка приводит к самовозвеличению и отрицанию возможности исправления человека. Уже на моем опыте много случаев, когда мужчины, весьма испорченные жизнью, делались прекрасными мужьями.
Н. С. Лесков как гражданин[185]
Госиздательство художественной литературы с 1956 года приступило к выпуску одиннадцатитомного издания собрания сочинений Н. С. Лескова и сейчас оно уже закончено. Конечно, почитатели Н. С. Лескова, к которым принадлежит и автор этих строк, хотели бы видеть полное собрание сочинений Лескова, подобное старому изданию А. Ф. Маркса, но дополненное неопубликованными материалами. С удовольствием можно констатировать, что в новом издании восстановлен авторский текст, пострадавший от «редакторских правок» нашего недавнего прошлого.
Собрание сочинений хорошо представляет творчество Лескова, хотя некоторые ценные произведения почему-то не включены в собрание. Например, нет такого подлинного шедевра лесковского творчества как «Аскалонский злодей»; очень жаль, что пропущено также замечательное «Сказание о Федоре-христианине и его друге Абраме-жидовине». Пропуск этих произведений тем более обиден, что издательство нашло возможным включить неоконченный роман «Чертовы куклы».
В собрание сочинений включены не только те произведения, которые издательство считает лучшими, но и роман «Некуда», который даже по отзыву высоко ценившего Лескова А. М. Горького является плохо написанной книгой. Думаю, что даже наиболее восторженные почитатели Лескова согласятся, что этот роман не может считаться в числе лучших произведений писателя. Главное значение роман имеет, конечно, как документ острой политической и литературной борьбы 60-х годов, сыгравший почти роковую роль в судьбе Лескова. Я говорю «почти», потому что дальнейшая судьба Лескова как писателя была спасена только благодаря наличию «антинигилистических» журналов. Приговор же Писарева, кумира тогдашней прогрессивной молодежи, по отношению к Лескову был настолько категоричен, что если бы все журналы последовали указанию Писарева, русская литература лишилась бы одного из своих самых выдающихся писателей. Хотя потом отношение к Лескову со стороны прогрессивных кругов изменилось, но по совершенно справедливому замечанию А. М. Горького: «Жил этот крупный писатель в стороне от публики и литераторов, одинокий и непонятый почти до конца дней. Только теперь к нему начинают относиться более внимательно». Эти слова были написаны Горьким в 1923 году во вступительной статье к трехтомному изданию Лескова.
…Задача моей статьи и заключается в том, чтобы показать, что даже Горький, очерк которого проникнут исключительной теплотой по отношению к Лескову, не вполне справедлив к этому писателю, а комментаторы нового издания значительно отошли от Горького и утеряли то чувство понимания Лескова и его противников, которое имел Горький.
Сформулируем вкратце те обвинения, которые выдвигались прогрессивной печатью против романа «Некуда». Комментаторы пишут: «Современники совершенно основательно увидели в романе злонамеренно искаженные портреты ряда лиц из передового лагеря».
Если лишить писателя права выводить реальных лиц под другим именем, то такое правило нас заведет слишком далеко, и как общее положение, оно совершенно не годится.
…Обвинение против Лескова может иметь лишь такой смысл, что он искаженно изобразил все направление того слоя русского общества, которое претендовало на монопольное право считаться прогрессивным, и с этой точки зрения этот вопрос и следует разобрать.
Все критики Лескова указывают, что он подверг осмеянию и клевете революционное движение начала шестидесятых годов. При этом всеми же отмечается, что не все деятели этого движения показаны им отрицательно. Напротив, отмечается благородство побуждений и душевная чистота ряда лиц (Райнер, Помада, Лиза Бахарева), совмещающиеся, однако, с полной их практической беспомощностью; большинство же деятелей характеризуются или как мелкие пустые и трусливые личности, гоняющиеся за модной революционной фразой или как беспринципные, невежественные и антикультурные люди. Революционеров, совмещающих высокие идейные побуждения и творческую целенаправленность, в романе вовсе нет.
Как известно, подобного рода обвинения предъявлялись и к другим «антинигилистическим произведениям» («Взбалмученное море» Писемского, «Панургово стадо» Крестовского, «Марево» Клюшникова, «Обрыв» Гончарова, «Бесы» Достоевского, «Зараженное семейство» Л. Н. Толстого и даже, по мнению большинства представителей прогрессивного направления, «Отцы и дети» Тургенева). Вспомним также известные стихотворения А. К. Толстого «Поток богатырь» и «Баллада с тенденцией». Но ни одно произведение не вызвало столь решительного протеста, как именно роман «Некуда». Горький, хотя и соглашается с отрицательном отзывом о романе, но приговор Писарева: «Найдется ли хоть один честный писатель, который согласится работать в одном журнале с Лесковым?» характеризует словами: «Это было почти убийство» (М. Горький, Соч. т. 24, стр. 230).
Судя по отзыву Писарева, можно подумать, что Лесков вывел в своем романе такие типы, которым ничего не соответствовало в реальной действительности. Я решаюсь утверждать, что такие типы были, что никакой клеветы на реальную действительность роман «Некуда» не содержит.
В качестве наиболее решительного обвинителя выступил известный в свое время сотрудник Писарева В. А. Зайцев, который объявил роман «Некуда» просто чудищем, сборищем плохо подслушанных сплетен и намекал на полицейский, доносительный характер романа (Лесков Н. А., Собр. соч. 1956-58. Т. 2, стр. 720; 721. Все дальнейшие ссылки на это издание); не менее резко отозвался и Писарев.