Александр Любищев – Расцвет и упадок цивилизации (сборник) (страница 39)
А в разгроме Новгорода движущим мотивом было не объединение России, а разгром Новгорода сам по себе. Иван III не был вообще ни воинственным, ни храбрым человеком, и там, где он действовал действительно как государственный человек, он всегда разумно избегал войны и сражений (вспомним наиболее славную страницу его царствования – окончательное освобождение от татарского ига). Но воинственность, отсутствовавшая в борьбе с татарами, вдруг проявилась при борьбе с братским новгородским народом.
Да и кроме того, были ли Иваны – победителями? Они были подлинными победителями лишь там, где преследовали общерусские интересы – на востоке, а на западе их деятельность привела даже не к разбитому корыту, а к потере самого корыта. Линия осторожного Ивана III продолжалась вовсе неосторожным Иваном IV, и эта московская линия привела к потере выхода к морю, кровавой истории Украины, опустошению вследствие интенсификации деятельности крымцев (с которыми Иваны и следовавшие за ними в их беспринципной политике деятели вступали часто в союз) всего юга России и страшному усилению крепостного права. Дело «крови и железа», насильственное объединение Руси распалось, но живые силы русского народа дали возможность спастись от гибели, пока истинный победитель, великое чудо истории, подлинно Великий Петр, не сумел исправить многие дефекты московского пути и вывести Россию на новый путь. Но не в силах одному человеку исправить дело нескольких сот лет, и застарелая язва московского пути, крепостное право в его самых уродливых формах долго еще мешала развитию России.
И если в чем можно винить Марфу Борецкую и всю возглавляемую ею верхушку Новгорода Великого, то не в том, что она оказала сопротивление агрессии Москвы, а в том, что они не предусмотрели этой агрессии и не сумели организовать достойного ей сопротивления по примеру своих предков, отбивших от Новгорода полчища Андрея Боголюбского. А если бы они сумели это осуществить, то вся история России, может быть, имела совсем иной, гораздо более прогрессивный и привлекательный вид.
Объединившись с Литвой, Великий Новгород и Псков создали бы мощное государство с господствующим там русским народом. Связь с Западом у Новгорода всегда была значительная, но с помощью Литвы легко был бы осуществим и широкий выход к Балтийскому морю, вызвавший на «московском пути» две длительных тяжелых войны и много мелких. Весьма возможно, что уния Литвы с Польшей оказалась бы расторгнутой, но Польша осталась бы независимой и, не претендуя на господство над Украиной, не тратила бы свои силы на борьбу с восточными соседями. Московское государство не было бы отрезано от моря. Взаимные торговые интересы и близость обоих народов могли бы привести к полному устранению таможенных преград. Силы Московского государства были бы сосредоточены на решении одной, основной цели: ликвидации татарщины на востоке и юге, и, не отвлекая свои силы на решение северных проблем, работая в союзе с племенами, родственными ей по языку, народности и вере, Москва могла бы найти выход к южному морю гораздо раньше, чем это случилось в реальной истории. Разгром Новгорода не облегчил решения данной проблемы, а усложнил его. Весьма возможно, что и объединение России произошло бы мирным путем: или путем брака соответствующих лиц, или путем избрания, положим, новгородского князя типа Александра Невского на московский престол, или каким-либо иным путем.
Конечно, легко судить о возможной истории, когда реальная история уже прошла. Конечно, ни в одной стране, вероятно, история не проходила наиболее благоприятным из всех возможных путей. Но не будем идеализировать реальную историю на основании порочного постулата, что реальная история есть наилучшая из возможных, не будем курить фимиам не заслуживающим этого лицам и не будем бросать комьев грязи в лиц, вся вина которых только в том, что они пали в борьбе с более хитрым, коварным и беспринципным противником[72].
Расцвет и упадок цивилизаций[73]
Краткая аннотация
Вопрос, поставленный в заглавии, теснейшим образом связан с общим вопросом о связи биологии с социологией. Мыслимы же только два решения вопроса: 1) все социологические вопросы должны решаться с биологической точки зрения, в частности с точки зрения господствующей т. н. «синтетической теории»: признание существования низших рас, ведущая роль наследственной элиты в прогрессе человечества; расцвет и гибель цивилизации связаны с размножением или вымиранием наследственной элиты; необходимо государственное вмешательство для поддержания элиты; 2) полное отрицание значения биологии для решения социологических вопросов, признание наследственного равенства всех людей в отношении умственных и моральных качеств.
Целью работы является показ того, что обе точки зрения неверны в силу своей односторонности, – на примере анализа последних глав книги Р. Фишера «Генетическая теория естественного отбора». Р. Фишер – выдающийся ученый, в области социологии он один из представителей первого решения. Анализ социологических глав показывает, что даже выдающиеся ученые обладают «убеждениями чувства», а не разума, что заставляет их игнорировать многочисленные факты, противоречащие их точке зрения, и принимать за единственно возможные спорные или неверные постулаты. Р. Фишер смешивает социальное преуспеяние с биологической ценностью, полностью игнорирует наличие новых факторов в эволюции человеческого общества, отсутствующих у животных пар, например: преемственность культурного развития, что создает особую форму идейной наследственности, не имеющей никакого коррелята в хромосомах и других структурных частях организма. В числе многих фактов, игнорируемых Р. Фишером, упомяну хотя бы многочисленные случаи падения культур при усиленном размножении «элиты» и без внешних неблагоприятных факторов.
Придание основного значения в судьбах цивилизации новым социологическим факторам, отсутствующим у предков человека, не означает полное отрицание биологических факторов. В истории человеческой цивилизации очень важную роль играют врожденные качества выдающихся людей: ум, воля, целеустремленность, но врожденность совсем не равнозначна наследственности. Высокая одаренность очень часто связана с гетерозиготностью. Обилие гетерозиготов в народе – необходимое условие (но не движущая причина) прогресса. Поэтому совершенно нелепым являются проекты некоторых евгеников о выработке некоторой новой «породы» «сверхчеловеков».
Помня известное изречение К. Маркса о роли идей в движении масс, можно сказать, что без идей, созданных великими людьми (играющими роль фермента), невозможен прогресс человечества, и отсутствие прогресса и упадок цивилизации есть следствие отсутствия идей или их ухудшения ретроградными группами, завладевшими государством. Но идеи бесплодны, пока они не овладеют массами, где имеется огромная последовательность ступеней активности и умственного развития. Такая стратификация общества не должна быть наследственной, а должна быть следствием гетерозиготности значительной части общества. Поэтому необходимыми социальными условиями стойкого прогресса являются: 1) свободное развитие культур, высокой образовательный уровень народа и устранение каких-либо расовых, классовых или иных ограничений; 2) устранение всех препятствий к смешению разных рас и, напротив, содействие такому смешению.
1. Введение
Эта работа касается, в сущности, книги P. Фишера[74] «Генетическая теория естественного отбора», появившейся в двух изданиях 1929 и 1959 года (по англ., русского перевода нет}. Еще в 1936 или 1937 году, впервые ознакомившись с этой книгой, я возымел намерение написать критику последних пяти глав, касающихся социологических вопросов и развивающих теорию упадка и гибели цивилизаций. За множеством других дел я не успел осуществить этот проект, хотя успел познакомиться и со вторым, немного, но все же измененным изданием. Сейчас решил написать первый набросок по памяти, не руководясь книгами, и без цитат, с тем, чтобы впоследствии, когда закончу другие запланированные работы, написать все как следует.
Естественный вопрос: зачем я берусь за эту работу, ведь я не социолог. Но Р. Фишер тоже не социолог, и ценность его книги в том, что он пытается решить вопрос в пограничной области – биологии и социологии. Социологи же большей частью мало понимают в биологии, мы знаем, что экскурсы социологов в область биологии часто гораздо более невежественны и вредны, чем обратные. Здесь пограничная область – политической биологии или биологической социологии, важная для обеих наук и, по моему глубокому убеждению, для прогресса всего человечества.
Почему же книга Р. Фишера избрана как основа для конструкции политико-биологических взглядов? Потому что эта книга – евангелие современных селекционистов (неодарвинистов или, как они сами себя называют – сторонников «синтетической теории»), считающих, что после этой книги дарвинизм (селекционизм) и менделизм получили идеальное сочетание, и проблема эволюции хотя бы в первом приближении окончательно разрешена. Но если принять такое толкование, то авторитет книги такого подлинно выдающегося ученого, как Р. Фишер, распространится на всю книгу, т. е. не только на первую ее математическую и весьма ценную часть, но и на третью – социологическую. А, значит, тогда биологи будут считать решение социологических проблем, данное Р. Фишером. если не за вполне совершенное, то за лучшее, соответствующее уровню современной биологии.