Александр Лурия – Природа человеческих конфликтов: Объективное изучение дезорганизации поведения человека (страница 2)

Этот раздел книги помогает также прояснить взаимосвязь между идеями психологов, разрабатывавших культурно-исторический подход, и ортодоксальных последователей учения И. П. Павлова, которым первые вынуждены были подчиниться в период инспирированной Сталиным «павловизации» психологии в начале 1950-х годов. А. Р. Лурия весьма недвусмысленно высказывался против идеи, что психическая деятельность человека может быть объяснена через механическое комбинирование элементарных процессов торможения и возбуждения, хотя в то же самое время он полностью признавал реальность и важность этих базовых нервных процессов.

После выхода в свет книга А. Р. Лурии «Природа человеческих конфликтов» получила широкий резонанс и ей было посвящено значительное число рецензий. Хотя в то время психология уже успешно утверждала себя в Европе и США как самостоятельная научная дисциплина, вопрос о том, какого типа наукой она должна быть, все еще оставался предметом обсуждения. Рецензенты быстро распознали, что книга А. Р. Лурии не походит ни на какое из известных им исследований, и все они в целом положительно оценили тот факт, что строгие экспериментальные методы находят свое эффективное применение для изучения сложных психологических функций и психиатрических синдромов. Как отметил один из рецензентов,

«…После серии экспериментов, приведенных в логической последовательности с постепенным углублением поставленных вопросов, и после того, как начинаешь понимать, что автор использует свои графические данные просто для демонстрации симптома, который должен помочь в раскрытии содержания чисто психологических феноменов, неожиданно наступает ясное осознание того, что строго экспериментальные результаты, полученные в лабораторных условиях, на самом деле позволяют получить достоверную информацию о сложных проблемах динамики личности в процессе деятельности» (Myers, 1933, p. 1361).

Российские читатели, безусловно, хорошо знакомы с идеями культурно-исторического, деятельностного подхода к психике человека, который развивался в России на протяжении последующих десятилетий. Психологи уже больше не используют кимографы для регистрации моторных реакций, а возможности современных средств отображения мозговых процессов неизмеримо выше, чем то, что было доступно для этих целей в 1920-е годы. Поэтому важно также, помимо исторического значения данной книги, рассмотреть ее вклад в науку с современных позиций.

На мой взгляд, «Природа человеческих конфликтов» сохраняет свою научную значимость и по настоящее время, поскольку дает методологически адекватный ответ на один из центральных вопросов психологии, а именно: как можно узнать, о чем думает другой человек? Ответ содержится в результатах огромного количества экспериментов, проведенных по методу сопряженной моторики – избирательном разрушении культурно опосредованных, координированных человеческих взаимодействий. Подобная исследовательская стратегия была предложена еще до А. Р. Лурии, и он хорошо знал работы своих предшественников, но его не удовлетворяли те конкретные методы, которые они использовали в своих экспериментах: «…Всякие попытки изучить структуру аффективной дезорганизации поведения без изучения судьбы и изменений самого поведения начинают казаться нам довольно бессмысленным начинанием…»(глава 1). Он начисто отрицал физиологический редукционизм.

Вместо физиологических индикаторов эмоций А. Р. Лурия ищет и находит поведенческие индикаторы. Ему были совершенно ясны те свойства, которыми должна обладать система, несущая информацию о протекании внутренних процессов.

«…Мы должны, с одной стороны, вызвать центральный процесс дезорганизации поведения, с другой – попытаться отразить этот процесс в какой-нибудь доступной для изучения системе; такой системой, объективно отражающей структуру скрытых от непосредственного наблюдения нейродинамических процессов, прежде всего является моторика, и мы используем моторику как систему, отражающую структуру скрытых психологических процессов; таким образом, мы принимаем сопряженную моторику в качестве нашей основной методики (с. 33)».

Я оставляю читателю возможность самостоятельно познакомиться со всеми приемами и способами, посредством которых А. Р. Лурия реализовывал свой метод; его по праву можно считать изобретателем, которому удалось соединить юнговский метод свободных ассоциаций с поведенческими и психологическими измерениями. Я лишь хочу просто указать на одну характеристику, присущую всем без исключения вариациям этого метода, – на его зависимость от установления исходного уровня высоко координированных, произвольных действий, опосредованных культурными артефактами и интерсубъективно распределенных между психологом и испытуемым. Именно эти условия координации позволяют интерпретировать те случаи, когда происходит сбой в системе координации (то есть поведение дезорганизуется), как критические сигналы о том, что думает другой человек.

Методический подход, изобретенный А. Р. Лурией почти восемь десятилетий назад и сформулированный здесь в достаточно абстрактной форме, и по сей день остается на уровне современных требований и не потерял своей привлекательности для психологов. Эта книга все еще широко цитируется в литературе по судебной психологии, служа методологической основой для обнаружения лжи. В целом же этот методический подход нашел широкое применение при изучении когнитивного развития в младенческом возрасте, когда отсутствует возможность спросить испытуемого, о чем он думает. Например, Джером Брунер с коллегами сделали попытку расширить наше представление о познавательных способностях младенцев. Они сконструировали аппарат для регистрирации сосательных движений младенцев с пустышкой во рту, реагирующих на зрительные стимулы. Индивидуальные паттерны сосания настолько стабильны и индивидуальны, что Брунер предлагает рассматривать их как некую разновидность личной подписи. Как только этот стабильный уровень установлен, избирательные нарушения сосания становятся тем критическим сигналом, по которому можно судить о способностях ребенка обобщать, узнавать и думать о предъявляемых ему экспериментатором объектах и ситуациях.

Я вместе с моими коллегами адаптировал методику А. Р. Лурии для изучения детей, имевших необычные трудности при обучении чтению (Коул, 1997, с. 304 ff). Для этого мы создали координированную систему деятельности, опосредованную текстом. Избирательные нарушения отдельных составляющих процесса чтения служили тем диагностическим критерием, по которому мы судили о наличии «скрытых мыслей» детей, связанных с включением их в процесс чтения.

Подобные примеры можно было бы расширять и умножать. Книга «Природа человеческих конфликтов» продолжает регулярно цитироваться англоговорящими психологами, несмотря на ее почтенный возраст и качество перевода. Причина, по которой она сохраняет свое значение, была, по-видимому, распознана одним из первых рецензентов, который продирался через далекий от совершенства перевод: «Чтение серьезной научной книги является чем-то вроде рукопашной схватки за каждую страницу, чтобы строчка за строчкой реконструировать смысл изложенного. Но если вам удалось завершить эту битву, ваша головная боль уйдет, уступив место истинному восхищению» (Stolberg, 1932, p. 7).

Российская психология, без сомнения, только выиграет от того, что книга одного из ее классиков впервые станет доступна в оригинале.

Коул M. (1997) Культурно-историческая психология. – М.: Когито-Центр.

Myers С. R. (1933) Review of The Nature of Human Conflicts // American Journal of Psychiatry, 89, 1360–1363.

Stolberg B. (1932) Review of The Nature of Human Conflicts // New York Post, 24 September.

Лурия А. Р. (1923) Психоанализ в свете основных тенденций современной психологии. Обзор. – Казань.

Лурия А. Р. (1925) Психоанализ как система монистической психологии // Психология и марксизм / Под ред. К. Н. Корнилова. М. – Л.

Майкл Коул

Сан-Диего, США, 2001 г.

Предисловие к первому американскому изданию

Имеется несколько причин, особо благоприятствующих публикации книги нашего московского коллеги на английском языке. Во-первых, в ней представлено направление, в рамках которого реализован переход русской экспериментальной психологической школы к исследованиям в клинической области и которое мало известно в англоязычных странах. Поэтому мы должны поблагодарить автора, переводчика и издателя за возможность ознакомиться с работой, проливающей новый свет на многие проблемы. Профессор Лурия предлагает нам истинно психобиологический подход, не страдающий неврологическими тавтологиями, который содержательно очень близок работам Лешли и других американских исследователей, но нацелен именно на человеческие проблемы. Он показывает значительно большую эффективность лабораторных методов применительно к человеку, чем обычно признается в нашей среде, без каких-либо уступок в пользу физиологических понятий. Другим впечатляющим аспектом данной работы является сочетание практического подхода и совершенно четкой методологической перспективы, учитывающей специфику культурной и политической жизни, на которую мы очень часто ссылаемся в качестве предлога для отказа от чисто научных программ.