Александр Лукьянов – Снежинка. Рассказы и байки (страница 6)

Тётя Аня тоже была крупной женщиной, работавшей начальником диспетчерского отдела на железнодорожной станции в Москве. Когда тётя Аня с дядей Лёней шли вместе под ручку, то видно было, что идут солидные люди. Я чуть не прыснул от смеха, представив себе такое несоответствие важности человека и его имени в деревне. С самых малых лет я называл Тётю Аню по-своему: Тютяня. Я так свыкся с этим именем, что даже когда вырос, продолжал её так называть.

Тётя Аня скрывала в себе, как тайны, многие таланты. Одной из этих тайн был её изумительный по красоте голос. Однако в городе у себя на седьмом этаже большого дома она пела редко. Зато в родной деревне она могла в полной мере выразить всё, что у неё накопилось на душе за годы работы в Москве. В деревне, на плодородной, чёрной, как уголь, земле она чувствовала себя в своей стихии. Вот тогда её редкий голос прорывался наружу, как свежий и прозрачный ключ у подножия холма, струился и заполонял всю округу. Голос у неё был плавный, сильный и грудной. Песня лилась как бы из её груди и поражала своей мелодичностью и мощью одновременно. Ей не нужны были ни микрофоны с усилителями звука, ни аккомпанемент. Такого рода природный дар широко распространён в российских селеньях, когда люди поют для себя, для своей души, а не напоказ. В песне ведущей была она, остальные, что называется, подпевали. Тихим вечером, когда начинаешь слушать тётю Аню, хочется, чтобы мелодия её лилась и лилась, и чувствуешь сильную русскую душу. Тётя Аня умела создать атмосферу праздника, поднять настроение и увлечь интересными идеями.

Тётя Зина работала в колхозе полеводом. Весной этого года бригада тёти Зины посадила целое поле сахарной свёклы и теперь ухаживала за ним: пропалывала сорняки, подкармливала удобрениями и поливала. Я спросил тётю Зину:

– Наверное, очень тяжело работать на поле в любую погоду?

– Да, нелегко. Но мы уже привыкли. Особенно тяжело собирать свеклу, когда начинаются холода.

– Тогда, может быть подключить к вашей бригаде ещё людей, чтобы они помогли?

Тут вмешался дядя Толя:

– Как же они допустят к своему полю другую бригаду? Ухаживали, ухаживали за полем, а собирать будут другие? На это бригада Зинки никогда не пойдёт. Весь секрет и состоит в том, чтобы именно своей бригадой собрать богатый урожай сахарной свёклы и хорошо на этом заработать.

Тут я понял, что многого ещё не понимаю в колхозном хозяйстве. Сам дядя Толя колхозником не был. Он говорил:

– Платят мало. Я больше заработаю на подрядных работах, как в нашем колхозе, так и в других. Опять же график работ более свободный.

Дядя Толя зарабатывал неплохие деньги, поэтому они смогли позволить себе купить телевизор со средним, как считалось в те времена, экраном. Он стоял в самом тёмном месте избы, в спальне, где занавески всё время были плотно зашторены.

Однажды вечером мы все собрались смотреть художественный фильм «Чапаев» по новому телевизору. В конце шестидесятых годов телевизоры были с чёрно-белым изображением и не в каждой избе. Я уже видел этот фильм, но с большим удовольствием хотел посмотреть его ещё раз. Юрка же смотрел этот фильм впервые. Он ещё не совсем разбирался, где наши «красные», а где «белые» вражеские войска. Белогвардейский офицер периодически вставлял монокль в свой глаз, чтобы на кого-нибудь внимательно посмотреть или что-то прочитать. Когда он удивлялся, монокль из его глаза выпадал. Офицер опять вставлял его в глаз. Юрка смотрел, смотрел на это, а потом, ничего не понимая, искренне говорит:

– Никак не пойму. Что это у дядьки глаз всё время вылятает да вылятает?

Все засмеялись, а мама стала ему объяснять:

– Это вылятает не глаз, а увеличительное стекло в оправе, которое он использует вместо очков, потому что плохо видит.

В те дни, когда мы с дядей Лёней не ходили на реку Хопёр или на пруд ловить рыбу, я обычно выходил на улицу играть в мяч со своими сверстниками. Слева от нашего дома по улице Большой жили два белобрысых брата моего возраста Мишка и Вовка, а справа – семья, в которой было шестеро детей. Правда, из них моего возраста было только двое, мальчик и девочка, а остальные ребята были постарше. Я очень гордился, что у меня есть такой большой красивый резиновый мяч. В какие только игры мы им не играли! Особенно нам нравилось играть в игру «Выбивалы». Между палисадником нашего дома с густо растущими цветами и кустами чёрной смородины, огороженного деревянным штакетником, и плотно укатанной грунтовой дорогой была зелёная лужайка, на которой мы играли в мяч. Все пришедшие на игру ребята делились на две команды. Например, если всего было восемь человек, то наша команда из четырёх человек делилась ещё раз пополам. Двое ребят вставали с одной стороны лужайки, а двое других ребят – с другой. В середине между нами находилась команда соперника также из четырёх ребят. Наша задача состояла в том, чтобы попасть в соперника мячом, то есть выбить его из игры. После каждого броска ребята дружно перебегали в противоположную сторону к тем, у кого мяча не было. Мы, кидали мяч в соперников со всей силы, чтобы они не смогли его поймать. Если же кто-то из соперников поймает брошенный в них мяч, то выбитый игрок опять вступает в игру. В кругу оставались самые быстрые, ловкие и увёртливые ребята. Шум стоял невообразимый. Войдя в азарт, ребята кричали друг другу:

– Пуляй мяч, ну, что же ты, пуляй!

Я тоже старался не отставать от крепких деревенских ребят и изо всей силы орал Мишке, который был в одной команде со мной:

– Пуляй мне мяч, я сейчас выбью вон того рыжего Петьку!

Я быстро разгадал секрет этой игры. Он заключался в следующем. Если Мишка сам выбивать не будет, а просто поверху перекинет мне мяч, то у меня будет больше шансов выбить соперника из игры. Вокруг собирались болельщики из малышни, с которыми стоял и наш Юрка. Он очень хотел играть с нами, но старшие ребята, которым было уже по десять-двенадцать лет, его ещё не принимали в игру. Как и остальные болельщики, Юрка кричал:

– Сашка, пуляй быстрей, пока он не отбежал!

Играли мы так долго и до такой степени уставали, что уже не могли быстро перебегать от одной стороны к другой. Домой я приходил весь взмыленный, уставший, но довольный. Тётя Аня говорила мне:

– Саша, ты уже совсем стал похож на деревенского мальчишку. И говоришь также как они: пуляй да пуляй!

Но всё хорошее когда-нибудь кончается. Однажды напротив лужайки остановился велосипедист и тоже стал наблюдать за нашей игрой. Мяч летал из стороны в сторону, выбивая зазевавшихся ребят. Вдруг резиновый мяч отскочил от кого-то и с силой ударился о велосипед. Наверное, он наскочил на какую-то выпирающую из велосипеда острую железку и лопнул. Нашему расстройству не было предела. Мы прогнали невезучего для нас велосипедиста и уныло разбрелись по домам.

Неприятности тоже когда-нибудь забываются. Выдумщица тётя Аня предложила мне сыграть ещё в одну игру. Она подробно рассказала мне правила игры и строго-настрого запретила рассказывать о секрете этой игры кому-то ещё. Игра же заключалась в следующем. Когда у нас в гостях соберётся много народа, мы проведём сеанс с отгадыванием слов. Кто-то из присутствующих гостей задумывает любое слово, потом говорит его всем окружающим людям, кроме меня. Тётя Аня начинает перечислять различные слова, а я должен угадать слово, которое загадали, остановив на нём тётю Аню.

Однажды вечером к нам в гости пришли бабушка Нюра, золовка нашей бабушки Домны, и её родная сестра, бабушка Рая. После вечернего чаепития все находились в благодушном настроении. Увидев, что собралось много народа, я попросил:

– Тютянь, давай сыграем в игру на отгадывание слов.

– Давай.

Посмотрев на всех сидящих за столом горящими глазами, тётя Аня сказала таинственным голосом:

– Сейчас мы с Сашей проведём сеанс отгадывания слов. Каждый из вас может загадать любое слово, а Саша его отгадает. Он обладает удивительными способностями.

Дядя Толя и тётя Зина недоверчиво переглянулись. Юрка широко раскрыл глаза и немного приоткрыл рот в предвкушении чуда. Остальные не поверили. Особенно бабушка Домна. Она скептически сжала рот, помотала отрицательно головой и стала мыть посуду. Бабушка Домна была высокой и худой женщиной с большими руками. Её лицо и руки были коричневого цвета, поэтому мне всегда казалось, что она очень загорелая. Она редко когда улыбалась. На больших руках бабушки были вздуты крупные фиолетовые жилы, а пальцы были хоть и длинные, но узловатые. Её недоверчивый взгляд как бы отвечал на слова тёти Ани:

– Всё это ерунда и одно баловство.

Только дядя Лёня загадочно улыбался и хитро на всех посматривал. Мне показалось, что он знает секрет этой игры. Наступила та вечерняя деревенская тишь, которая совсем отличается от городской тишины. В открытые нараспашку окна и двери с небольшим ветерком вплывала летняя прохлада. Где-то совсем близко, внизу, у ручья стрекотали кузнечики. С дальних дворов доносился лай собак. Слышно было, как в хлеве возятся овцы, и трётся спиной о деревянный косяк двери в своём загоне корова. Это были звуки привычные слуху деревенских жителей и непривычные городскому уху. Дядя Толя сказал:

– Пусть Сашка отойдёт и не подслушивает.

Я встал из-за стола и отошёл подальше, в угол комнаты. Потом дядя Толя очень тихо сказал придуманное слово на ухо тёте Ане. Все стали ждать отгадки. Тётя Аня начала чётко и громко говорить слова, а я отвечать: