Александр Лукин – «Тихая» Одесса (страница 11)

Так в самом начале своего рейда эмиссар белогвардейского союза «Освобождение России» был вынужден прочно осесть на квартире наборщика Валерьяна Золотаренко.

Нога его отекла и болела нестерпимо.

– Должно, трещина у вас в кости, – высказал предположение Золотаренко. – Хотите, врача позову? Есть один по-соседству. Скажем – родственник приехал…

Рахуба отказался. Боль пугала его меньше, чем разоблачение.

Он сидел в тесной кухонной кладовке, прикладывая к ноге холодные компрессы. Встрепанный, обросший черной щетиной, он удивительно напоминал попавшего в капкан зверя…

Вечером он велел Золотаренко сходить к руководителю его пятерки и, если будет возможно, привести его сюда.

Золотаренко ушел и через два часа ввалился в кладовку бледный с искаженным лицом, не сел – рухнул на топчан. Придя в себя, рассказал следующее.

Три дня назад к руководителю его пятерки – Миронову – явился кто-то из центра. Миронов оставил его ночевать, и в ту же ночь явку накрыла чека. Когда чекисты окружили дом, Миронов и его гость стали уходить по крышам. Чекисты открыли огонь и ухлопали обоих. Во дворе до сих пор засада. Золотаренко повезло: в квартале от дома он встретил мироновского дворника – своего человека, и тот предупредил его.

– Что делать будем? – вздрагивая и косясь на дверь, шептал Золотаренко. – Сейчас они подряд начнут чистить! …

– Тихо! – прикрикнул Рахуба. – Миронов живой?

– Убит Миронов! И тот, второй, тоже! Дворник сам помогал их на извозчика укладывать. Говорит, прямо в висок…

– С кем у тебя еще связь?

– Ни с кем. Только с Мироновым.

– А сейчас не было за тобой слежки?

– Не было. Я больше часу по городу колесил.

Рахуба вздохнул с облегчением.

– Время-то уходит! – напомнил Золотаренко.

– Не трясись, – со злобой проговорил Рахуба, – развалишься! Если Миронов убит, до тебя еще не скоро доберутся, мертвый не выдаст… – Он откинулся на груду мягкого тряпья, сложенного за спиной, с минуту молчал, раздумывая, – на лбу у него вздулась толстая вертикальная складка – и вдруг процедил сквозь зубы грязное ругательство: —…одно к другому, как нарочно…

Положение действительно было аховое. Через три дня за Рахубой должна была прийти шаланда из Румынии: задерживаться в Одессе он не мог. Но и уехать, не выполнив ни одного из имевшихся у него заданий, тоже было невозможно. Все было бы просто сделать с помощью Миронова, имевшего постоянную связь с центром. Теперь же приходилось искать другие пути. У Рахубы были еще явки, но для того, чтобы плутать по ним, необходимо время. На худой конец можно было бы послать Золотаренко, но Рахуба не хотел оставаться один: с больной ногой без помощника из Одессы не выберешься.

Все это он, не таясь, поведал Золотаренко. Вывод был таков: нужен еще один человек.

– Есть у тебя кто-нибудь подходящий на примете? – спросил Рахуба.

Золотаренко подумал и сказал, что такой человек имеется.

Осенью восемнадцатого года красные расстреляли мужа его родной сестры: он владел на Херсонщине пятью мельницами и сотрудничал с немцами, когда те хозяйничали на Украине. Сестра не надолго пережила его: в конце того же года она померла от тифа. Остался сын. Сейчас ему двадцать один – двадцать два года. Парень гайдамачил за Центральную раду, служил у Деникина, а затем долгое время состоял в повстанческом отряде известных на Херсонщине эсеров и националистов братьев Смагиных. Когда отряд ликвидировали, он с полгода скрывался у какой-то бабенки недалеко от Серогоз. Но и там спокойно не усидел: заварил какую-то кашу, убил комбедовца. Пришлось удирать. Парень раздобыл где-то бумаги демобилизованного красноармейца и подался к родному дядюшке. Вот уже третий месяц живет на птичьих правах в Одессе, на Ближних Мельницах. Его давно бы надо пристроить к «настоящему делу», да все как-то случая не было…

– Уверен ты в нем? – спросил Рахуба.

– Как в себе. Парень битый!

– А убеждения у него какие?

Золотаренко пожал плечами:

– Какие убеждения! Красных ненавидит – вот и все его убеждения. Да сами увидите. Завтра схожу за ним, приведу.

– Не завтра – сейчас! – твердо сказал Рахуба. – Сразу же и отправляйся. К утру чтобы был здесь!

– Далеко это… – уперся было Золотаренко.

Рахуба нетерпеливо сморщился:

– Разговаривать ни к чему! Минуты нельзя терять. Стой! Как его звать-то, племянника твоего?

– По новым документам – Алексей Николаевич Михайленко…

«Племянник» Золотаренко

Лампа стояла на стуле. Его высокая спинка отгораживала Рахубу от света, и, войдя в каморку, Алексей увидел только большую, закутанную в старое одеяло ногу, вытянутую на топчане. Из одеяла торчала белая пятка с твердыми расплющенными краями.

– Вот это он и есть, племяш мой, – сказал Золотаренко, входя следом за Алексеем и затворяя за собой дверь.

Сдвинув брови, «племяш» силился разглядеть Рахубу. Высокий, с прямыми костистыми плечами, он стоял, держа руки по швам, слегка разведя локти, и эту военную выправку, которую не мог скрыть даже чужой мешковатый пиджак, прежде всего отметил Рахуба. Видимо, служба у Деникина не прошла даром для племянника Золотаренко.

– Как звать? – спросил Рахуба.

– Михайленко Алексей, – четко, как и полагается докладывать начальству, отозвался парень.

– Я спрашиваю настоящее имя.

– Какое еще настоящее? … – «Племяш» нахмурился и взглянул на Золотаренко.

– Говори, говори, – подбодрил тот, – все говори, не сомневайся. В жмурки играть нечего!

– Ну, Василенко… Алексей Николаевич Василенко.

– Садись, Алексей Николаевич.

Рахуба, кряхтя, передвинул больную ногу к стене, освобождая место.

Алексей сел, сложил на коленях большие руки.

– Расскажи, что ты за человек? – предложил Рахуба.

– Человек я обыкновенный, – сказал Алексей простовато. – Демобилизованный красноармеец. По причине болезни отпущен вчистую.

– Что за болезнь?

– Желтуха Заболевание печени,

– И документ есть?

– Есть.

Рахуба помолчал, прищурился и спросил в упор:

– А если хозяин объявится?

– Какой хозяин?

– Не придуривайся! Хозяин документов.

Одно мгновение Алексей настороженно смотрел на Рахубу, потом отвел глаза и глухо выговорил:

– Не объявится! …

– Ясно! – Рахуба придвинулся к нему. – А как докажешь. что ты есть Василенко?

– Кому доказывать?

– Хотя бы мне.

Алексей поерзал на топчане и снова нерешительно оглянулся на Золотаренко.

– Доказать нетрудно, – медленно проговорил он. – Только больно много вы с меня спрашиваете, гражданин… не знаю даже, как вас величать. Если уж начистоту, так начистоту. Мне ведь тоже жить охота!

«И впрямь, битый! …» – подумал Рахуба.

Парень казался ему подходящим. Смущало только одно обстоятельство: племянник Золотаренко был птицей перелетной, а Рахуба предпочел бы сейчас иметь дело с человеком солидным, оседлым. Таких легче держать в руках.