Александр Лукин – Обманчивая тишина (страница 5)
Я киваю.
– Вы говорили про немецкие колонии – про Найдорф и другие. Куда переводы из Германии приходят… Давайте пощупаем всех, кто получил деньги. Если с толком тряханем, наверняка что-нибудь вытряхнем.
– Кого ты предлагаешь щупать и трясти? – переспросил Славин с грозным спокойствием и снова сел на кровати по-человечески.
– Я ж говорю: немцев-колонистов.
– Значит, их можно трясти всех – правых и виноватых? Потому что они немцы? Интересная мысль. А практически как ты себе это представляешь? Вызывать адресатов «Фаста унд Бриллианта» в порядке живой очереди? Или, может, всех сразу, оптом, а? Представляю, какой подъем начнется в немецких селах! Верно, Алексей Алексеич? Запросто благодарность схватишь.
– Я не ради благодарности… – повысил было голос Кирилл.
– Еще бы! Благодарность-то от фон Боле.
– Почему от фон Боле, Славин?
– Так наверняка же «Фаст унд Бриллиант» – подставное лицо. А за спиной отдел немцев за границей национал-социалистской партии.
– Откуда тебе это известно?
Славин хмыкнул.
– Интуиция.
«Ай да парень!» – подумал я, а вслух сказал:
– Славин прав. Одна из целей денежных переводов – поссорить советских немцев с советской властью. Твой план этому бы помог.
– Поссориться с советской властью может только враг. – Кирилл не хотел сдаваться. – А зато результат!
– Именно?
– Выудим, кого надо.
– Как бы не так! – снова сказал Славин. – Фашисты, по-твоему, идиоты. Посылают деньги своим агентам. Пальцем указывают: господа чекисты, вот наши люди, хватайте их.
– Не обижайся, Кирилл, но цели мы так не достигнем. Это во-первых. А вот нежелательный эффект получим. Это во-вторых. В-третьих, настоящие немецкие агенты замрут.
Славин резюмирует:
– Три довода против. За – ни одного. Общий счет – три – ноль…
– …В нашу общую пользу, – заканчиваю я и многозначительно смотрю на Славина. Его всегда надо слегка осаживать. – Славин, очередь за тобой. Критиковать ты мастер. Теперь выкладывай свои конструктивные идеи.
– У меня такая идея. Грюн тут с кем-то встречался. С кем – неизвестно. Надо заманить сюда Грюна снова. И уж смотреть за ним как следует. Успех гарантирован.
Феерия!.. И, конечно, «успех гарантирован»…
– Как же ты предлагаешь «заманить»?
– Детали я еще не обдумал.
– Ну, вот видишь…
– А у вас, Алексей Алексеич, свой план есть?
Я с интересом оглядел этого нахального мальчишку.
– Увы, увы. Вся надежда на твой интеллект. Хочу поэксплуатировать его. В порядке злоупотребления служебным положением.
Ага, все-таки краснеешь.
– Извините, Алексей Алексеич.
– Бог извинит, – говорю я. – Ваши предложения, хлопцы, крайности. А нам придется начать с золотой середины. Скромно. Тихо. Без эффектов. Без гарантий. Надо собрать все, что разыщем о работе немецкой разведки в Нижнелиманске во время войны и после нее. Значит, архивы. Материалы городского отдела. В архивисты придется переквалифицироваться тебе, Кирилл. На время, понятно. И нечего хмуриться. Максимум дотошности. Не гнушаться любой крохой. А начинай не с войны. Копни глубже. С начала века. Теперь ты, Славин.
На физиономии Славина неуверенно играет его повседневная ироническая ухмылочка. Но теперь она – совершенно ясно – прикрывает нетерпеливое ожидание.
– Твоя задача знакомиться с городом, с людьми, прежде всего со старожилами. Расспрашивай их обо всем понемногу. В частности, о военных временах. О местных немцах. Ты должен дать нам общую картину. Ты, ну скажем, историк. Собираешь материал для книги о Нижнелиманске. Ясно?
– Ясно, – без особого воодушевления отвечал Славин.
– Ну-с… остается судостроительный завод. Именно он должен привлечь сюда немецкую разведку. Это звено я беру на себя. Может, ухватясь за него, вытянем цепочку.
– Самое интересное, – позавидовал Славин.
– Разве ж начальство себя обидит?
Что там говорить, мои помощники не пылали восторгом. Понятно. Один готовился к лихим налетам, ночным схваткам, перестрелкам, а придется возиться с пыльными бумагами. Другой предвкушал тонкие головоломные комбинации, а тут изволь собирать нижнелиманские байки. Для этого незачем было уезжать из Одессы – там байки почище!
– Славин, ты, кажется, недоволен? Будешь работать на обаянии. Увидишь, тебя станут носить на руках.
– Факт, – уныло согласился Славин. – Только я-то хотел ходить собственными ногами.
– Успеешь еще и ногами. Кирилл, – приподымаю его подбородок, – выше голову! Ну, друзья, начали, благословясь!
4. Почерк по характеру
Сдав ключи дежурной по этажу, мы стали спускаться по лестнице. Облысевшая ковровая дорожка, прижатая к ступенькам медными прутьями, чопорно глушила шаги. Дежурная, седая дама с неистребимо аристократическими буклями, пронесенными сквозь все бури эпохи, проводила нас любопытным, совсем не аристократическим взглядом. Ох, уж это любопытство гостиничного персонала!
Итак, нам предстояло установить контакт с горотделом ГПУ. Мы отправились туда пешком.
Славин и Ростовцев с любопытством посматривали на витрины, на прохожих, на старые каштаны вдоль тротуаров, на киоски с пивом и квасом, на свежепокрашенные трамвайные вагончики, с лихим трезвоном катящие по узкоколейному полотну дороги.
– Ну, как город, ребята? Нравится?
– Да я еще как-то не раскусил, – серьезно отвечает Кирилл. – Надо приглядеться.
Понятно. Кирилл – парень основательный и с бухты-барахты впечатлений себе не составляет. Ему надо приглядеться.
– Ничего городок, – снисходительно говорит Славин. – Провинция, конечно. – Его лукавая одесская физиономия с коротким носом и пажескими загнутыми ресницами выражает добродушную иронию. – Но девочки попадаются ничего.
– Опять девочки, Славин?
Он смеется.
– Я ж с эстетической точки зрения, Алексей Алексеич.
– Ах, с эстетической! Между прочим, «морали нет, есть только красота» – это не твой афоризм?
– Это Борис Савинков сказал, – простодушно улыбается Кирилл.
– Смотри-ка! – удивляется Славин. – Эрудит.
– Один – эстет, другой – эрудит, – посмеиваюсь я, а сам и вправду удивляюсь Кириллу: когда он успевает столько читать! Глотает книги, наверстывает – золотой парень…
Вот какие они ребята, Славин с Кириллом, пошучивают, посмеиваются, балагурят, вроде бы все им трын-трава, но я-то знаю, что все их мысли – о предстоящем деле, и каждый по-своему собирает сейчас все силы ума и духа для того трудного и необычного, чем нам придется здесь заниматься. А шуточки и смешки – своего рода прикрытие: не положено показывать, что ты озабочен.
А город – что ж, это для них еще один город на чекистском пути, какие были и каких еще будет много…
…Нужный нам двухэтажный особняк по Садовой, 40, уютно притулился в обрамлении разросшихся старых каштанов.
Мы поднялись на второй этаж, и секретарь тотчас провел нас к начальнику горотдела. Начальник был подтянутым и даже щеголеватым человеком примерно моих лет. Мы в своих штатских одеждах рядом с ним много теряли. Габардиновая гимнастерка сидела на начальнике так, словно именно в ней он появился на свет божий. Новехонький ремень ловко охватывал его кавказскую талию. Крохотный пистолет в замшевой кобуре выглядел модной безделушкой. Аккуратные усики очень шли к его смуглому тонкому лицу.
Захарян уже был извещен о нашем приезде и встретил нас вежливо, почтительно, но без особого энтузиазма. Что ж, люди всегда люди, кому приятно, что важное и интересное дело поручают не тебе, а присылают опергруппу из областного центра…
Я вкратце объяснил нашу задачу. Начальник горотдела ГПУ выслушал с бесстрастным вниманием, молча. Я закончил. В распахнутое за спиной Захаряна окно было видно, как двое военных, в бриджах, без гимнастерок и в тапочках на босу ногу, тренировались на спортивных снарядах. Один упорно повторял неполучавшийся соскок с брусьев, а другой блистательно крутил на турнике «солнце».
Пауза становилась неловкой. И тут Славин, сидевший против меня в таком же мягком кожаном кресле, вдруг наклонился, подобрал с пола какой-то бумажный клочок, внимательно рассмотрел его и снова бросил.