Александр Лукин – Фронт без линии фронта (страница 5)
Наконец, чувствуя, что все больше и больше запутывается, он сказал: «Хорошо, я сообщу вам правду, только пообещайте, что меня не расстреляют». Пришлось разъяснить ему, что наши судебные органы принимают во внимание факт чистосердечного и полного признания вины. Жалуясь на свою судьбу, нарушитель сказал, что не хочет больше жить этой «собачьей жизнью в вечном страхе». И затем дал очень важные для нас показания. В частности, подтвердились наши сведения о том, что гитлеровская разведка использует против нас изменников Родины, которые в свою очередь вербуют на нашей территории агентов из числа уголовных преступников, морально опустившихся людей.
Обнаруженная шифрованная записка адресовалась находившемуся в подполье главарю антисоветской организации в Белостоке. Адресату предлагалось оказать всемерное содействие курьеру в выполнении задания. Хозяева за границей были недовольны ходом антисоветской подрывной работы и, чтобы активизировать ее, направили своего уполномоченного.
Полученные сведения навели на мысль завлечь на нашу территорию деятелей руководящего центра, организовать в подходящем месте совещание с участием всех активистов подполья и задержать их.
Начало операции было многообещающим, но потом получилась заминка. У руководителей вражеской разведки появились, очевидно, какие-то сомнения или подозрения. Они решили послать нового связного. Переход его на нашу территорию, встреча с первым уполномоченным проходили под нашим наблюдением. Новый связной, убедившись, что все в порядке, убыл за кордон. А спустя две недели через специально подготовленную якобы подпольем переправу связной вывел на нашу территорию крупного эмиссара, прибывшего для оказания помощи антисоветскому подполью.
Вскоре на одном из глухих хуторов собралось запланированное нами совещание комендантов уездных антисоветских организаций и руководителей буржуазно-националистического подполья воеводства.
Операция по захвату участников совещания развертывалась по заранее намеченному плану. К началу совещания, то есть к 12 часам ночи, мы уже выяснили, кто прибыл на хутор и откуда. Ночь стояла темная, безлунная. Пользуясь этим, наши люди незаметно подтянулись к хутору и окружили его. Было известно, что совещание охраняется и у каждого из его участников есть пистолет и гранаты. Операцию решили начать в 0.30. Каждая группа по сигналу старшего должна броситься к хутору и четко выполнить свою задачу. Успех гарантировался внезапностью и организованностью действий.
Неожиданно подул сильный ветер. Облака поредели, и появилась луна, осветив всю округу. Это озадачило нас. При луне, конечно, не удастся напасть внезапно. Времени оставалось все меньше, минуты летели. Неужели операция сорвется?
Все находились в большом напряжении. Поглядывали то на часы, то на небо — уж эта луна!..
И вдруг — сильный порыв ветра, и луна скрылась за большим облаком. Наступившая внезапно темнота, как по команде, в один миг подняла всех на ноги. Мы бросились к хутору. Охрана (12 человек) без единого выстрела была схвачена и обезоружена. Потом наступила очередь и самих участников совещания. Операция прошла успешно.
Так была обезглавлена антисоветская буржуазно-националистическая организация на территории Белостокской области и прилегающих к ней районов.
С первых месяцев 1941 года стало отмечаться резкое увеличение количества забрасываемой к нам агентуры. Гитлеровское командование активизировало воздушную разведку.
Из-за рубежа все чаще поступали сведения, свидетельствовавшие об усиленной подготовке фашистской Германии к нападению на Советский Союз. Это подтверждалось и войсковой разведкой пограничных частей.
Получаемые данные тут же передавались в НКВД БССР, а по линии пограничных войск — в Главное управление.
В течение весны 1941 года гитлеровское командование сосредоточило на границе с нами в районе белостокского выступа большое количество войск.
Имелись данные, что то же происходит и на других участках нашей западной границы и что основные группировки немецких войск создаются в Восточной Пруссии, восточнее Варшавы и в районах Холма, Грубешува и Томашува. Наблюдалось строительство траншей, ходов сообщения, блиндажей и других военно-инженерных сооружений, а с середины мая до 18 июня фиксировалась работа многочисленных рекогносцировочных групп во главе с генералами и офицерами немецкой армии. Немцы усилили наблюдение за нашей территорией, вели фотографирование местности, топографическую съемку, измерительные работы на пограничных реках и т. п. В первой половине июня пограничники наблюдали подвоз тяжелых орудий и установку их на огневых позициях. По ночам до нас доносился шум усиленного передвижения немецких войск на границе. Немцы усилили охрану границы полевыми войсками.
Сведения поступали все тревожнее. В ночь на 17 июня мне позвонил генерал-лейтенант Богданов и сообщил, что в районе Ломжи пограничники задержали восемь вооруженных диверсантов. Я попросил доставить всю эту группу в Белосток. Диверсанты были одеты в форму чекистов, командиров и политработников Советской Армии, имели хорошо оформленные фиктивные документы. На допросах они показали, что им дано задание скрытно выйти в район города Барановичи и, как только начнется война, приступить к активным действиям: портить телефонную связь; ракетами и другими способами указывать немецким самолетам районы сосредоточения наших войск, военной техники, а также аэродромы; сеять панику среди советских людей, убивать чекистов, работников милиции, командиров и политработников Советской Армии, распространять ложные, клеветнические слухи и т. д.
Задержанные подтвердили, что к нападению на Советский Союз у фашистов все готово: войска находятся на исходных рубежах и ждут только сигнала, танки — в укрытиях, артиллерия — на огневых позициях, горючее и боеприпасы в большом количестве спрятаны в лесах.
21 июня с сопредельной стороны удалось прорваться одному из наших товарищей. Он сообщил, что гитлеровские войска получили приказ начать наступление на рассвете 22 июня. А в 1.30 ночи 22 июня из-за кордона прибыл второй наш человек и подтвердил содержание приказа.
Разведка пограничных войск и территориальных органов НКГБ белостокского направления в основном своевременно информировала о сосредоточении и развертывании немецко-фашистских войск вблизи границы. Однако в то время нам порой казалось, что к нашим сообщениям в верхах не всегда прислушивались. Работа по укреплению обороноспособности западных рубежей велась большая, но все-таки с некоторым отставанием от требований времени, без учета быстро обострявшейся обстановки.
…21 июня в 24.00 я закончил разговор по телефону с начальниками пограничных райаппаратов НКГБ, с ответственным дежурным по управлению пограничных войск округа и с начальником Особого отдела 10-й армии. Все были одного мнения — на границе очень неспокойно. Против участка 2-й комендатуры Шепетовского пограничного отряда вечером 21 июня в кустах и посевах ржи в шестистах метрах от линии границы отмечалось сосредоточение пехоты, артиллерии и танков противника. О выдвижении гитлеровских войск к границе сообщалось и из других отрядов.
Всех нас интересовали меры, предпринимаемые командованием соединений Советской Армии. У меня была прямая связь с командующим 10-й армией генералом Голубевым. На мой вопрос: «Какие вы принимаете меры?» — генерал Голубев ответил, что командованию округа доложено об обстановке, соединения армии приводятся в боевую готовность.
Около двух часов ночи меня проинформировали о том, что командующий 10-й армией получил по радио приказ, в соответствии с которым соединения занимают боевые рубежи. Генерал Голубев сказал мне, что, видимо, начинается война, и посоветовал привести все силы в мобильное состояние, сам же выехал на командный пункт армии.
Заместитель начальника пограничных войск округа комбриг Курлыкин сообщил, что на сопредельной стороне слышен шум моторов. Наши пограничные подразделения продолжают нести усиленную охрану границы, свободные от нарядов пограничники занимают оборонительные рубежи.
Подняв трубку аппарата прямой связи, чтобы поговорить с Минском и доложить об обстановке, я обнаружил, что связь не работает. Это было в третьем часу ночи. Моя попытка связаться по этому же телефону с Брестом и Вильнюсом тоже не имела успеха. Не работала и обычная связь. Как оказалось потом, это был результат действий диверсионных групп. Однако связь с Августовом, Ломжей, Граевом и другими пограничными районами еще действовала. Пользуясь этим, я дал указание оперативному составу органов безопасности в случае войны выполнять свои задачи в тесном контакте с пограничниками и частями Советской Армии, а также с нашим управлением.
По указанию обкома партии работники всех партийных и советских органов в третьем часу ночи были вызваны в свои учреждения, В управлении мы накоротке провели совещание оперативного состава.
В 3 часа 15 минут 22 июня в небе раздался рев моторов. Над Белостоком завязался ожесточенный воздушный бой. Первые бомбы упали рядом с домами, где располагался штаб 10-й армии и УНКГБ—УНКВД. Стекла в зданиях вылетели, осколками было ранено несколько человек. Гитлеровцы бомбили вокзал и другие объекты, имевшие оборонное значение.