Александр Лукин – Чекисты. Книга первая (страница 24)

— Тут, — шепнул он. — Подходяще: все увидим, как в театре.

Алексей поставил бидон и огляделся.

За пустырем сгрудились жилые дома. Кое-где еще светились окна. Слева начиналась просторная территория грузовой пристани. Было слышно, как далеко-далеко, за молом, шумят волны. Свежий ветер гулял по пустырю, шевелил мусор…

Теперь надо было запастись терпением и ждать столько, сколько потребуется Микоше, чтобы осознать провал затеянного бандитами поджога.

Они сели на землю возле пролома. Микоша придвинулся к Алексею.

— Ветерок-то, а? — зашептал он, не слишком даже заботясь об осторожности. — Раздует, будь здоров! Погреются нынче комиссары!

— Слушай-ка, — сказал Алексей, — ты мне объясни. На элеваторе свои люди, что ли?

— А то как же! — охотно отозвался Микоша. — Главный кладовщик. Сам ему английскими фунтами заплатил, можешь себе представить? Иначе ни в какую не соглашался.

— Но согласился же?

Согласился… Две трети вперед, остальное после.

— А как он все устроил?

— Ну то просто. Подрядил пару биндюжников из наших. Зерно возить. Они ему и завезли под мешками ни много ни мало — тридцать четвертей керосина. Увидишь, как полыхнет!..

Микоша вдруг осекся…

По двору кто-то ходил. Алексей затаил дыхание: это могли быть чекисты.

В темноте за стеной тлел огонек папиросы. Трое мужчин прошли мимо пролома. Один говорил:

— …Соснуть надо. Утром два пульмана разгружать…

По-видимому, это были рабочие с элеватора.

Когда их шаги затихли в отдалении, Микоша иронически просипел:

— Ты слышишь, он еще беспокоится за разгрузку! Завтра он будет искать полку, куда зубы положить!..

Алексей подумал, что так бы, пожалуй, и случилось, если бы поджог удался. Тысячи рабочих семей не получили бы хлебного пайка. Тысячи людей, ребятишки!.. Их завтрашний день — в том здании, что темнеет впереди, в хлебных закромах, куда бандиты завезли тридцать четвертей керосина… Алексей почувствовал, как к горлу комком подкатывает ненависть.

“Спокойно! — сказал он себе. — Спокойно. Не распускаться. Все получат сполна, дай срок!..”

Больше они не разговаривали.

Прошло еще с полчаса. Становилось прохладно. Ветер то утихал, то занимался снова.

Вдруг Микоша приподнялся на локтях и потянул носом.

— Чуешь?

Алексей понюхал воздух и почувствовал только кислый запах давно не мытого тела, исходивший от Микоши.

— Ни черта нет, — сказал он, — помнилось тебе!

Микоша еще посопел, внюхиваясь, и лег. Но через минуту снова поднялся.

— Да что тебе, заложило? Пахнет!..

И тут Алексей действительно уловил тонкий, едва ощутимый запах гари. У него похолодело внутри. Он оглянулся на пустырь: не горит ли там чего? Может быть, от жилья нанесло?..

Пустырь был черен. В домах погасли последние огоньки.

А запах становился все отчетливее, все гуще. И вдруг приутихший было ветер швырнул в лицо теплую удушливую горечь дыма…

— Теперь чуешь? — возбужденно прохрипел Микоша. — Началось!..

Алексей вскочил, бросился к пролому.

Со стороны моря быстро розовел воздух, и на его фоне проступили четкие контуры здания с косой висячей галереей зерноподъемника. Темнота над ней шевелилась, меняла очертания, и с каждой секундой все заметнее было, что это не темнота, а дым, плотной массой текущий к небу…

Алексей еще не верил, еще надеялся на что-то. Но тут, на мелкие осколки дробя тишину, во дворе элеватора тревожно и часто забился пожарный колокол…

Все смешалось в голове у Алексея. Из сумятицы мыслей выплыла одна, страшная в своей неопровержимости: предательство!.. Оловянников не узнал о готовящемся поджоге. Предупреждение Алексея не дошло до него!..

Что же теперь делать? Бежать спасать то, что еще можно спасти? А Микоша?

Припав к пролому, Микоша жадно смотрел вверх, туда, где над крышей элеватора вырывались языки пламени.

Зарево уже заметили в разных концах города. Где-то поблизости заревел фабричный гудок. Ему отозвались гудки с Пересыпи и с вокзала. Ударили в набат на колокольне женского монастыря, и густой протяжный звон разнесся над спящей Одессой.

— Пора! — Микоша оторвался от стены. — Сейчас второго петуха пустим! Они у нас побегают!

— Погоди! — выговорил Алексей.

Он еще не представлял, что будет делать. Знал только, что Микоше надо помешать…

— Чего годить? Самое время! Где бадейка?

Он нашел бидон, схватил его и приказал:

— Айда за мной! Живо!..

— Да погоди же ты!..

Микоша только рукой махнул.

Пламя осветило пустырь и груды строительного мусора. Микоша длинными скачками бежал к стоявшим поодаль домам.

Путаясь в рваной подкладке пиджака, Алексей нашарил браунинг во внутреннем кармане.

В голове мелькало: “Нельзя! Знают, что мы вместе, догадаются…” Но раздумывать не было времени: Микошу надо было остановить во что бы то ни стало.

…Посреди пустыря, оскальзываясь на мелкой щебенке. Алексей настиг его и сграбастал за плечо.

— Стой!

— Скорее! — Микоша взмахнул бидоном. — Пока не всполошились…

— Стой, тебе говорят!

— Ти-ха! Очумел, что ли?!

— Брось бидон!

Это было лишнее: следовало стрелять, не мешкая.

— Ты что, парень?!

Микоша рванулся, высвободил плечо, но Алексей тотчас опять схватил его. Крикнул, задыхаясь:

— Бросай по-хорошему, бандитская морда, убью!..

Микоша отшатнулся. Было уже совсем светло. Он увидел браунинг. И все понял.

— Ты?! — хрипло выдавил он. — Ты?!

Он выпустил бидон, присел и вдруг что было силы ударил Алексея по руке. Хватаясь за карман, метнулся в сторону.

— Стой! — еще раз крикнул Алексей.