Александр Лучанинов – Каменка (страница 57)

Он вздохнул и вернулся к книжке. Просматривая одну страницу за другой, Гена приближался к концу, но так и не нашел ни единого упоминания оборотней, волколаков или еще каких-либо созданий, хотя бы отдаленно их напоминав-ших. Зато он наткнулся на нечто более важное — последнюю запись Альбертовича.

«Нашествие тумана случается все чаще. И я склонен по-лагать, что в скором времени наступит тот день, когда он по-глотит Каменку навсегда. К моему великому сожалению, все мои попытки определить его источник не увенчались успе-хом, но кое какой информацией я все же завладел. Послед-ние несколько пустых дней я провел в наблюдениях. Я хотел понять направления и потоки, по которым движется туман. Откуда он исходит и куда исчезает. Точного местоположения мне определить не удалось, но кое в чем я определился, а именно — источник всегда находиться в лесу. Более того, ту-ман возвращается тем же путем, что и приходит.

Я несколько раз пытался угнаться за его кромкой, про-следить до самого эпицентра, но старые кости не позволили мне этого сделать. Хотя теперь я с уверенностью могу за-явить, что он находится где-то в районе затопленного карье-ра. Исходя из этого, я решил в ближайший пустой день не прятаться дома, а совершить поход в лес. Если мне удастся добраться до карьера, я смогу переждать туман там и узнать, наконец, куда он движется дальше. Предприятие это риско-ванное, но учитывая мой возраст, считаю, что медлить боль-ше не имеет смысла, и риск оправдан. Я хочу узнать правду.

ЭТО ЛЕСОВИК! Не знаю, удача ли это, но по тщательно спланированному маршруту мне, несмотря на туман, уда-лось добраться до карьера. Там, как и предполагалось, я остановился и начал ждать. Предварительно запасшись едой и водой, я мог провести в лесу не меньше суток, но надеялся, что этого не потребуется. Во время ожидания я слышал раз-ные приглушенные звуки. Некоторые были обычными шу-мами леса, иные же, походили на рычание и вой. Последние пугали меня и вызывали желание сдаться, уйти домой. Но я вытерпел, дождался, когда туман спадет и ожидание оправ-дало себя.

Заметив, как воздух вокруг меня очищается, я вскочил на ноги и бросился вслед за волной тумана. Я спешил, как мог, преследовал его, спотыкаясь о кочки и камни. Иной раз мне казалось, что я вот-вот упаду и сломаю себе ногу или еще хуже — шею.

Удача оказалась на моей стороне. Погоня завела меня в самую чащу леса, к дубу впечатляющих размеров. Его крона заслоняла все небо, а могучий ствол не смогли бы за раз об-нять и десяток людей. У этого дуба стоял лесовик и смотрел прямо на меня. Мне кажется, он все это время знал, что я иду по его пятам и просто играл со мной. Еще одна злая шутка над вымотавшимся почти до беспамятства стариком.

Собравшись с духом, я хотел заговорить с лесовиком, но как только я открыл рот, он тут же растаял в воздухе, рас-творился, оставив меня одного.

Я с трудом добрался домой и дрожащими пальцами пишу эти строки, пока мой друг Домовой накрывает на стол. Он не знает, куда я ходил. Никто в деревне не знает. Они слишком напуганы, чтобы прислушаться к моим словам. Для них я буду лишь обезумевшим стариком, борющимся с ветряными мельницами. Но их страх пройдет, а в Каменке больше не будет пустых дней. Я уверен в этом, ведь у меня есть замы-сел.

Завтра я вернусь туда, к огромному дубу, и буду искать лесовика, пока не найду его. А когда мы встретимся снова, я загадаю желание».

На этом запись обрывалась. Володаров пролистал черную книжку до конца, но стальные страницы были пусты. По всей видимости Альбертович умер раньше, чем успел записать итог своего предприятия.

Гена отбросил книжку на противоположенный край дива-на и приложил ладонь ко лбу, жар не спадал.

— Домовой? — он вышел на кухню, зачерпнул руками воды из ведра возле умывальника и плеснул ее себе в лицо. — До-мовой!

— Не ори, чай не глухой, — отозвался кот, проявившийся на подоконнике.

— Ты мою рубашку постирал?

— Ту, что вся черная была? Постирал, конечно. В ванной висит, на веревке. А что?

— Ничего… — поморщившись от боли Гена стянул с себя грязную рубашку и посмотрел на рану. Шов был красным и выглядел воспаленным. — Мне тут нужно отлучиться кое-куда, хочу в парадном пойти.

Он вышел в ванную, накинул на себя чистую, пахнущую свежестью рубашку и начал медленно застегивать пуговицы. Пальцы скользили по пластмассе и чувствовались странно, будто чужие.

— Что-то ты выглядишь не очень, — прохрипел кот с поро-га.

— А я и есть — не очень, — с улыбкой ответил Володаров, после чего посмотрел на кота и добавил: — Слушай, если я завтра не вернусь, пообещай мне, что не погонишь пацана. И гадить ему тоже не будешь.

— Не, ну чего началось-то? — возмутился домовой. — Я тебе что, кикимора какая? В этом доме гостей любят и всегда ждут. А то, что я там раньше говорил, так это так… просто настроение погундеть было.

— Вот и хорошо.

Гена застегнул последнюю пуговицу и пройдя через кухню с гостиной зашел в спальню, где сидел Паша. Открыв шкаф, он отыскал в нем теплый свитер, который захватил с собой на случай заморозков, и уже привычно поморщившись надел его.

— Моя куртка сгорела, — ответил он на немой вопрос Па-ши.

— А што-о, вы ку-уда-то уходите?

— Да, — Гена старался говорить так, будто в планах у него был простой поход в магазин к Любе, а не ночная вылазка в лес в поисках сказочного создания.

— А ку-уда? — скорее всего Паша тоже обратил внимание на нездоровый вид Володарова и, как положено хорошим парням, начал волноваться.

— Я хочу поговорить с твоим другом, — ответил Гена. — Мне нужно кое с чем разобраться. Кстати, он тебе не говорил, где живет?

— Од? В ле-есу живет.

— Это я и сам уже знаю. Мне бы более конкретный адрес, а то чувствую, время поджимает.

— Нет, бо-ее конкре-етного адреса я не зна-аю.

— Ладно, будем искать…

— Я с вами по-ойду. Я по-омогу искать. Хотите?

— Нет, Паша, не пойдешь. Тебе со мной нельзя. Оставайся лучше здесь. И вот еще что, — он порылся в кармане брюк, выудил из него ключ от дома и вложил его в пальцы парня. — Когда я уйду, запри дверь и никому до утра не открывай. А если я не вернусь до завтрашнего вечера, считай, что этот дом твой. Понял?

— Мой? — Паша хлопал глазами, глядя на Володарова.

— Да, твой. И не волнуйся, кот о тебе позаботится. Он обе-щал.

Володаров шагал по центральной улице Каменки, разгля-дывал останки заброшенных зданий и думал о том, что всего пару десятков лет назад здесь жили люди, играли дети, в ок-нах горел свет, а из печных труб шел дым. Теперь же все иначе.

Приехав сюда, он рассчитывал увидеть глубокую провин-цию, лишенных перспективы людей, выживающих по ста-ринке, своими силами. Он рассчитывал на тихий санаторий, в котором никогда и ничего не происходит. Ну, может, толь-ко редкие драки подвыпивших мужиков, да простые быто-вые споры, для решения которых не требуется больших уси-лий. Санаторий, где он смог бы спокойно коротать свое оди-ночество.

Взамен Володаров попал в самую гущу битвы, продолжа-ющейся уже далеко не первый год. Он попал на фронт, где всего за одну неполную неделю успел найти и потерять дру-га, трижды оказаться на грани смерти, и выстрелять столько патронов, сколько не выстрелял за всю свою жизнь до этого (не считая учебных тиров). Его здоровье подорвано, дух по-давлен, а о настроении лучше вообще не упоминать. Но об этих мелочах Гена не беспокоился, ведь его моральный ком-пас выдержал испытание боем, удержал на правильном пу-ти, не дал пуститься на утек, оставить разгребать этот бардак кому-то другому. Да и взялся бы кто-то другой за подобное дельце? Уж точно не добровольно.

Володаров отвлекся от своих мыслей, когда дошагал до центра села. Поднявшись по трем растрескавшимся сту-пенькам, он отворил двери сгоревшей церкви и вошел внутрь. За сутки здесь почти ничего не изменилось. Тело Зинаиды Петровны лежит в дальнем углу, под дырой в по-толке, оставшейся от колокольни, рядом — голова. Сирой с застрявшим в лице осколком ружейного ствола раскинул руки и пустым глазом смотрит куда-то вверх.

Гена прошел к стене, у которой в последний раз разгова-ривал с Молчаном, нагнулся и пнул носком ботинка один из кирпичей. Тот откатился в сторону, раскрыв лежавший под ним пистолет.

— Вот ты где, — Гена поднял пистолет, дунул на него, про-тер рукавом, после чего, проверив обойму и убедившись, что она пуста, отправил его в кобуру.

Свет в доме Никона загорелся не сразу. По всей видимо-сти, когда Володаров появился у его ворот и принялся настойчиво тарабанить в них, бывший священник уже спал.

Глядя через забор на то, как сонный и еще сильнее сгор-бившийся Никон выходит на улицу Гена переминался с ноги на ногу. Он делал это не от излишней нервозности, просто не мог понять, холодно ему или жарко. Вроде как, и свитер был гораздо теплее ветровки, и ночь выдалась не такая уж хо-лодная, но его все равно немного знобило.

— Что-то случилось? — промямлил Никон, приближаясь к воротам. Он оглядывался по сторонам, будто ожидая, что увидит рядом с участковым еще кого-то.

— Можно сказать и так, — ответил Володаров. — Я бы хотел попросить вас еще об одном одолжении.

Бывший священник тяжело вздохнул.

— Геннадий Павлович, вам мало того, что вы на меня взвалили?

Днем, когда пожар в Пашином доме был в самом разгаре, добрая половина Каменки собралась, чтобы помочь его по-тушить. Люди, привлеченные столбом дыма, вздымавшимся над окраиной села, приходили узнать, что случилось, но за-видев бедствие, тут же бежали за ведрами. Никон был в чис-ле этих добровольцев. Несмотря на свои увечья, он проявлял такое рвение, которому бы позавидовали настоящие пожар-ные.