Александр Лучанинов – Каменка (страница 29)

— Нет, — Гена покачал головой. — Так я уже пробовал. Здешние меня не знают и сторонятся. Хотя, вроде как, должны наоборот, сотрудничать. Из представителей закона я здесь один, и кому как не мне их защищать в случае чего? Но нет, глаза отводят, на контакт не идут. Вот, только Мол-чан более-менее дружелюбный попался. Если бы не он, во-обще не знаю, как справлялся бы.

— А ты не иди как представитель закона. Иди как человек. Как сосед.

Володарову эта идея понравилась сразу. Домовой был прав, как никогда. Если официальный визит правоохрани-тельных органов местных пугает, то обычный разговор с но-вым соседом должен ослабить напряжение. А там, глядишь, и удастся выудить чего полезного.

Затолкав подальше в шкаф милицейскую форму, Волода-ров облачился в гражданское. Неброская байковая рубашка в клеточку, темно-серые брюки и ветровка. Эдакий типич-ный представитель рабочей городской моды.

— Вроде ничего так, — Володаров смотрел на себя в зерка-ло то и дело поворачиваясь, словно невеста, примеряющая свадебное платье. — Как думаешь?

— Ох и мужик нынче пошел, — недовольно проворчал кот, вальяжно развалившийся на кровати. — Чисто баба со щети-ной. Раньше, вон, веревкой подпоясался, валенки обул, да радый ходишь, что не с голой жопой.

— Не нужно язвить. Если не нравится, так и скажи.

— Да нормально все. Чай не свататься идешь.

Володаров в последний раз посмотрелся в зеркало, при-гладил ладошками топорщившийся воротник рубашки (меньше нужно на сумках сидеть, тогда и одежда мяться не будет) и решил согласиться с домовым. Чай не свататься идет, так покатит. Затем, обулся, вышел во двор, прошел мимо цветников, земля в которых, судя по всему, была еще раз взрыхлена, отворил ворота и не успел оказаться на ули-це, как тут же вступил в свежую, еще теплую собачью кучу.

— Тьфу, — он скорчил брезгливую мину, вытирая подошву о траву у забора. — И когда вы только успеваете?

Теша себя мыслью, что коричневый развод на ботинке придаст образу добродушного сельского соседа еще большей реалистичности и, как говорят в народе, обязательно приве-дет к улучшению финансового благосостояния, Володаров, более не задерживаясь, отправился в центр Каменки, на охо-ту за сплетнями.

— Привет, Люба!

Первым делом Гена решил заглянуть в магазин — сердце малого населенного пункта, и по совместительству аккуму-лятор новостей. Волей-неволей, каждый местный житель, за неимением альтернатив, должен был захаживать сюда, по-путно разбавляя сельскую скуку беседой с продавщицей. Ко-торой, кстати, за прилавком не оказалось.

— Есть кто живой? — еще громче поинтересовался Волода-ров, переклоняясь вперед, чтобы заглянуть, не прячется ли от него Люба за пустым холодильником.

В ответ тишина, в которой можно было расслышать, как равномерно ритмично тикают большие круглые часы на стене, слева от полок, и назойливо жужжит муха, которая каким-то чудом умудрилась перезимовать в магазине, не впадая в спячку.

Володарова такое положение дел категорически не устраивало. Как так, двери открыты, а работника нет? Захо-ди, кто хочешь, бери что хочешь. Естественно, натрениро-ванный видеть весь мир сквозь призму уголовного права, мозг Володарова воспринял происходящее как тревожный сигнал. Повинуясь инстинктам, Гена не стал церемониться, откинул в сторону часть прилавка, служившую своеобразной дверцей, прошел мимо пустующих полок, тикающих часов и мухи, ошивавшейся около одинокой банки тушенки, на миг замер, собираясь с мыслями, а затем вошел в единственное подсобное помещение магазина — склад.

Картина, раскинувшаяся перед несчастным взором Воло-дарова, своей кошмарностью могла сравниться с видом нависшего над кроватью упыря, выкатившего язык и готово-го к трапезе. Все в том же углу, где намедни обнаружился пьяный вдрабадан Сирой, на тех самых мешках с сахаром колыхался бесформенный и необъятный зад Любы. Голая гора плоти, громко шлепая и то и дело покрываясь рыхлыми узорами целлюлита, ритмично поднималась и опускалась, каждый раз хороня под своей массой чьи-то не менее голые ноги. Длинные, худые ноги, у которых в этой схватке не было ни единого шанса в связи с колоссальной разницей в весовых категориях бойцов.

На долю секунды Володаров потерял дар речи. Он замер на пороге, силясь понять, что видят его многострадальные глаза, и когда это понимание пришло — тут же со стыдом по-кинул помещение. Потому как интеллигентному мужчине негоже подглядывать за интимным актом посторонних, если на то не было дано прямого согласия.

Выскочив обратно в торговый зал, он вышел из-за прилав-ка и хотел уже было уйти, как вдруг двери на склад за его спиной отворились, и в них показалась всклокоченная Люба, поправлявшая на себе дежурный сарафан в горошек.

— Ой, Геннадий Павлович, здасьте, — начала она прерыви-сто. Ее дыхание еще было слишком частым, чтобы можно было достоверно изобразить спокойный разговор. — Я там инвентаризацию проводила. Наверное, не услышала, как вы пришли. Долго уже тут стоите?

— Нет, — замотал головой Володаров. — Только что. Увидел, что никого нет, и подумал попозже зайти.

— Да ну, зачем позже-то? Я уже освободилась. Чего хоте-ли? Вы, вроде как, вчера ничего не заказывали. Валера вас, наверное, не предупредил про список. Сидите теперь голод-ный, небось?

— От чего же? Предупредил. Спасибо за беспокойство, с едой у меня все, слава богу, хорошо, — говоря это, Гена не-вольно вспомнил невероятную стряпню домового, и его рот тут же наполнился слюной, но все еще стоявшая перед гла-зами махина Любиного зада быстро привела его в чувства.

— Это хорошо, что все хорошо, — продавщица окончательно привела себя в порядок, оперлась локтями о прилавок и, наклонившись слегка вперед, надавила необъятной грудью на весы, от чего их стрелка сдвинулась, показав явно зани-женные полкило. — Тогда может вам сахарку к чаю взвесить?

— Ой, нет, — Володаров мотнул головой так сильно, что в шее что-то хрустнуло. — Сахару не нужно. У меня есть.

— Да? Жалко. Я его, с дуру, накупила пока дешево было, а теперь все никак распродать не могу.

Гена увидел в этой фразе хороший потенциал для начала светского разговора, возможность растопить скрытый за предпринимательским радушием лед, и решил подыграть.

— Что ж такое, люди стали чай без сахара пить?

— Вот не знаю, Геннадий Павлович, не знаю. Вроде и по-купают иногда, но он, зараза, не заканчивается и все тут.

Вдруг, дверь за спиной Любы открылась, и за ней пока-зался владелец тех самых тощих ног — Алексей Сирой. На вид трезвый, но не особенно довольный, учитывая тот факт, что всего пару минут назад он обитал в удушающих объятьях любви.

Володаров на миг встретился с ним взглядом, но Лешка тут же стыдливо отвел глаза, уставился в пол и пулей выле-тел из магазина.

— Спасибо за помощь, Леша! — только и успела бросить ему в спину Люба, но того уже и след простыл. Тогда она вернула свое внимание на Гену и, залившись фальшивой улыбкой объяснила: — Он меня иногда выручает. Мне тяжелого но-сить нельзя, а Леша крепкий парень, хоть и худенький…

«Что крепкий это точно. Такой груз не каждая тазовая кость выдержит», — подумал Володаров, стараясь не рассме-яться, а вслух сказал: — Приятно видеть, что он не только на пьянку годится, но и на работу.

— Ой, это вам Валера про него гадостей уже успел нагово-рить? Вы этого дурака старого не слушайте. Он еще и не та-кого наплести может. Лешка хороший парень. А то, что вы-пьет иногда сверх меры, так это ерунда. Он когда пьяный — спокойный, никого не трогает, не хулиганит. За водку платит всегда, а если в долг берет, то возвращает быстро и без во-просов. Вы его не трогайте, Геннадий Павлович, ему и так досталось.

— Не беспокойтесь, Люба, даже в мыслях не было, — соврал Гена. — Да и Валера мне про него ничего такого не рассказы-вал. Не наговаривал, уж точно. И вообще, я к вам не как ми-лиционер пришел, а как односельчанин.

Брови продавщицы слегка приподнялись толи от удивле-ния, толи от любопытства. По всей видимости, она и поду-мать не могла, что новый участковый способен сбросить с се-бя серую шкуру, погоны, и превратиться в обычного челове-ка.

— Односельчанин? — с подозрением переспросила она.

— Да. Неофициальный визит, так сказать.

Любе такие заковыристые слова не понравились, и она нервно поправила сарафан.

— Вы же знаете, — продолжил Володаров самым мягким и располагающим тоном, на который только был способен, — меня в доме вашего местного долгожителя поселили. Тезки моего, Геннадия Альбертовича.

— Да?

— Ага. Очень хороший дом, хочу я вам сказать. Опрятный, ухоженный, чувствуется женская рука. Ну, я и понтересо-вался у Валеры, как звали жену бывшего хозяина. Хотел узнать, кого благодарить за такое наследство. А он мне ска-зал, что не было у Альбертыча жены, представляете?

— Представляю, — Люба постепенно начала вливаться в разговор. — От чего же не представить? Все знают, что Аль-бертыч наш идейным холостяком был.

— Вот-вот, Валера мне так и сказал. Но знаете, мне все равно не верится. Ну не укладывается у меня в голове, что одинокий девяносто двухлетний старик мог сам так хорошо с хозяйством справляться. Ну, вот никак, понимаете?

— Так, а чего не верится-то? Он рукастый мужик был, бод-ренький. Если бы не помер, так еще бы столько же прожил.